Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 62

Так страшными казнями завершилось время княжения Василия II. Они были предвестниками того, что принесет с собой образование единого государства тем, кто не хотел мириться с этим фактом или вызывал чем-либо другим неудовольствие державного правителя.

Возможно, отдавая распоряжение о казнях, Василий II был уже болен. Во всяком случае, 27 марта он скончался от «сухотной болезни»[932].

Смерть есть смерть. И вот один из летописцев записал: «Бысть тогда в граде Москве и рыдание велико зело, плакахужеся князи и вельможи, старии и унии, богатии и убозии»[933].

Незадолго до смерти Василий II составил завещание, в котором содержались распоряжения о судьбах государства[934].

Великим княжением, как бесспорно принадлежащим ему самому и его наследнику, Василий Васильевич благословил старшего сына, Ивана. Ему были завещаны также треть в Москве, Владимир, Переславль, Кострома, Галич с Солью Галичской, Устюг, Вятская земля, Суздаль, Нижний Новгород, Муром, Великая Соль, Юрьев Польский, Боровск, Суходол, Калуга с Алексином. В списке этих городов четко прослеживаются итоги борьбы за единовластие в Северо-Восточной Руси 20—50-х годов XV в. Великий князь отныне становился господином не только земель, «по старине» принадлежавших его семье, владельцем «примыслов», добытых в упорной борьбе его отцом, но и самого великого княжения с городами, относившимися к «короне». Ему переходили столицы бывших уделов Юрия Дмитриевича и Дмитрия Шемяки, удельная столица Василия Ярославича, часть земель Ивана Андреевича, а также Нижегородско-Суздальское княжество.

Второй сын Василия II, Юрий, получал, как и старший брат, треть в Москве (Василия Ярославича), но уже не единолично, а в совместное владение («по половинам») с братом Андреем Большим, а также «год» в столице, принадлежавший когда-то князю Константину Дмитриевичу. Столицей удела князя Юрия Васильевича становился Дмитров, когда-то принадлежавший князю Петру Дмитриевичу, а затем бывший объектом борьбы великого князя с его братом Юрием Дмитриевичем и его детьми. Владениями князя Юрия Васильевича становились бывшая столица князя Ивана Андреевича (Можайск) и примерно половина земель князя Василия Ярославича (Серпухов и Хотунь).

Князь Андрей Большой Васильевич кроме трети в Москве (по «половинам» с братом Юрием) получал Углич с Устюжной (когда-то владения князя Петра Дмитриевича), Бежецкий Верх и Звенигород, т. е. в основном земли, входившие в удел князя Юрия Дмитриевича и его сыновей (но без Галича и Вятки).

Борис Васильевич кроме «года» в Москве (князя Ивана Андреевича) становился владельцем Волока, Ржевы и Рузы. Волок продолжал номинально числиться совместной новгородско-московской волостью. Руза некогда была владением князя Юрия Дмитриевича с сыновьями, а за Ржеву шла упорная борьба с Тверью, Литвой и Дмитрием Шемякой.

Младшего из сыновей, Андрея Меньшого, Василий II наделял «годом» в Москве, ранее принадлежавшим князю Петру Дмитриевичу, а также Вологдой с Кубеной и Заозерьем. Вологда, как и Волок, номинально считалась новгородско-московской волостью, а Заозерье «поимано» было Василием II у союзных Дмитрию Шемяке заозерских (ярославских) князей.

Наконец, жена великого князя Мария Ярославна по традиции «до живота» становилась владетельницей Ростова (там сохраняли часть прав и ростовские князья), а также Романова (ее «примысел», добытый у ярославских князей).

Отражая решительную победу Василия II над его политическими противниками, распределение земель по завещанию великого князя наглядно свидетельствует об усилении процесса утверждения единовластия на Руси. В завещании закладываются прочные основы, которые должны обеспечить решительное преобладание великого князя над его удельными братьями. Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. каждого из своих четырех сыновей «благословил» одним городом, да в виде компенсации за территорию «короны» (великого княжения), переходившую фактически наследнику, три сына Дмитрия получали «примысли» — «купли» Ивана Калиты[935].

В 1461/62 г. картина была совершенно иной. Единства рода «гнезда Калиты» уже не существовало. Василий II утверждал всевластие своего старшего сына. Он получал (не считая трети Москвы) 16 городов, тогда как остальные его братья всего 12[936]. Ивану III доставались наиболее крупные города. Территориальная структура новых уделов резко отличалась от прежней. Они создавались за счет земель, входивших в старые уделы, но не в виде прямого наследования удельных земель, а как владения великого князя. Столицы прежних уделов теперь преимущественно входили в состав великокняжеских земель, а состав территорий новых уделов формировался из владений, некогда принадлежавших разным родичам Василия II.

Назначение Казимира IV («брата» великого князя) опекуном детей Василия Васильевича свидетельствовало о нормализации русско-литовских отношений в 1461/62 г. Напоминало оно и подобное же распоряжение Василия I, сделавшего опекуном своего тестя Витовта. Однако существенного значения эти распоряжения не имели.

Итак, великий князь умер. Подведен был, казалось, итог под длительной борьбой за единодержавие на Руси. Противники и союзники или «в бозе почили» (Юрий Дмитриевич), или были уничтожены (Василий Косой и Дмитрий Шемяка), или находились в заточении (Василий Ярославич), или бежали за рубеж (Иван Андреевич Можайский, Иван Дмитриевич Шемякин, Иван Васильевич Серпуховской). Из всего «гнезда Калиты» остался доживать дни в своем уделе только тишайший Михаил Андреевич. И вот… все вроде бы началось сызнова — умирая, Василий II оставлял после себя целую систему новых уделов. Но на смену «гнезду Калиты» пришла семья Василия Васильевича. Степень зависимости новых удельных князей от великого, несмотря на силу традиции, была уже большей.

Сам Василий Васильевич был личностью маловыразительной. В вооруженных столкновениях со своими противниками в первые десятилетия он терпел поражение за поражением. Только после февраля 1446 г., когда Василия II ослепили, его полководцы сами смогли справиться с врагами московского великого князя. Может быть, именно в том, что Василий Васильевич не выделялся какими-либо талантами, и скрывается разгадка его успеха. Вернее будет сказать — успеха тех, кто стоял за его спиной. Княжата, бояре, полководцы предпочитали иметь дело с ним, а не с мятущимся и, наверно, деспотичным Дмитрием Шемякой, хотя тот был, безусловно, более яркой личностью. Укрепившая свои позиции знать поплатится за своеволие при Василии II позднее — в годы правления его сына.

То, что было сделано за время правления Василия II, было только началом. Концы этого падают на время правления Ивана III. Процесс растянулся еще на 20 с лишком лет.

Сначала молодой великий князь ограничился заключением системы междукняжеских договоров. Подписано было докончание с новым тверским великим книзем Михаилом Борисовичем (27 марта 1462 — 13 сентября 1464 г.). Тверской князь «по старине» признавался «братом» московского и обязывался не посягать на великое княжение Ивана III[937]. Примерно в то же время по другому договору Иван Васильевич санкционировал князю Михаилу Андреевичу владение Белоозером, Вереей и Вышгородом[938], полученным белозерским князем по докончанию, составленному в 1450 г. Князь Михаил Андреевич признавался в духе предшествовавшего княжения Василия II «братом молодшим» Ивана III. Он считался теперь «молодшим братом» и его братьев Юрия и Андрея Большого, но «старейшим» всей остальной братии великого князя. Отобран был у князя Михаила Ярославец, который завещал в свое время ему его отец. Позднее (по докончанию 11 ноября 1464 — 12 сентября 1472 г.) у князя Михаила отобран был и Вышгород[939]. Князь теперь считался «братом молодшим» как самого Ивана III и его брата Юрия, так и всех остальных его братьев[940].

932





ПСРЛ. Т. 25. С. 278; Т. 4. Ч. 1. С. 445 (4 апреля); Т. 15. Стб. 496 (28 марта). В Голицынском списке Новгородской IV летописи говорится, что Василий Васильевич «повеле жещи у себе труд на хребте, болезни ради сухотныя, и с тех ран разболеся и преставися» (ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. С. 456). Сходной была и официальная версия («зажигая труд на многих местех и по многу, иде же не бе ему никоея болезни, тогда и не чающе. Егда же разгнишася раны они, и бысть ему болезнь ташка») (ПСРЛ. Т. 26. С. 220). Ермолинская летопись добавляет: «…великая же княгини его и боляре его вси возбраняху ему, он же не послушав их, и с тех мест разболеся» (ПСРЛ. Т. 23. С. 157).

933

ПСРЛ. Т. 5 (Софийская I летопись). С. 273.

934

ДДГ. № 61. С. 193–199.

935

ДДГ. № 12. С. 33–37.

936

Если считать, что в Вятской земле было три города, то великокняжеских городов насчитывалось 18. См. подсчеты В.О. Ключевского, восходящие к С.М. Соловьеву (Ключевский В.О. Соч. Т. II. М., 1957. С. 40). По подсчетам В.П. Бочкарева — соответственно 16 и 14 городов (Бочкарев В.Н. Политические итоги феодальной войны в удельно-княжеской Руси XV в. // Ученые записки МГПИ им. В.П. Потемкина. Т. II. Вып. 2. М., 1947. С. 65).

937

ДДГ. № 63. С. 201–207.

938

ДДГ. № 64. С. 207–212.

939

ДДГ. № 65. С. 212–214.

940

ДДГ. № 67. С. 217–221.