Страница 40 из 43
Ветермил нажал на педаль, машина рванула с места и помчалась по белеющей дороге, пожирая милю за милей. Они сделали свою первую ошибку.
Глава 20
Дорога в Женеву
Когда Селия очнулась, они были почти у Аннеси. Но ее сознание еще не совсем прояснилось. Она понимала только, что находится в машине, едущей с большой скоростью. Она лежала, вдыхая свежий воздух, потом пошевелилась, и с этим движением вернулась память и боль. Руки все еще были связаны за спиной – веревка жгла, как раскаленная проволока. Однако рот и ноги были свободны. Она дернулась вперед, но Адель, сидящая напротив, процедила сквозь зубы:
– Тихо! У меня в руке фляжка. Закричишь или попытаешься бежать – плесну тебе в лицо купоросом.
Селия содрогнулась.
– Не буду, не буду, – жалобно прошептала она.
Эта кошмарная ночь сломила ее. Она откинулась на спину и лежала, молча обливаясь слезами. Машина промчалась по Аннеси. Селии не верилось, что всего шесть часов назад они с мадам Довре здесь обедали; с ними была женщина, которая сейчас сидит напротив, ее тюремщица. Мадам Довре лежит мертвая в маленьком салоне, а сама Селия… она не осмеливалась думать о том, что ее ждет впереди. Ее будут убеждать – они употребили это слово – рассказать то, чего она не знает. В любом случае в Эксе ее имя станет известно как имя убийцы – убийцы той женщины, которая была к ней так добра.
Машина вдруг остановилась. Горели фонари, слышались голоса. Какой-то мужчина разговаривал с Гарри Ветермилом. Селия попыталась выскочить, но, увидев над собой фляжку в руке Адели, в ужасе упала обратно, и машина покатила дальше в темноту. Адель облегченно вздохнула. Опасную точку они миновали. Они проехали Понт-де-Кале и теперь были в Швейцарии.
Через некоторое время машина замедлила ход. Рядом с ними послышался скрип колес, фырканье – по краю дороги трусила лошадь, запряженная в закрытое ландо. Машина затормозила. Извозчик тоже остановил лошадь. Ветермил выскочил из машины, открыл дверь ландо, потом просунул голову в окно машины:
– Ты готова? Быстро!
Адель повернулась к Селии:
– Ни слова, помни!
Ветермил распахнул дверцу машины. Адель взяла ноги девушки и поставила их на ступеньку машины, потом вытолкнула ее, Ветермил подхватил девушку на руки и отнес в ландо. Селия не осмелилась кричать. Руки у нее были связаны, а поблизости от лица маячила зловещая фляжка. Впереди сияли огоньки Женевы, на темном небе серебрились отблески множества горящих где-то там фонарей. Ветермил посадил ее в ландо, Адель залезла следом и закрыла дверь. Лошадь потрусила в сторону Женевы. Машина развернулась и помчалась по пустому шоссе в Экс, который был в пятидесяти милях отсюда.
Когда машина скрылась, к Селии на миг вернулось мужество. Убийца уехал. Она наедине с Аделью в экипаже, который едет с обычной для лошади скоростью. Ноги свободны, фляжка не маячит возле губ. Если освободить руки и выбрать момент, когда Адель отвлечется, можно будет открыть дверь и выпрыгнуть на дорогу. Когда Адель опустила шторки на окнах, Селия с величайшей осторожностью стала работать руками, связанными за спиной. В своем деле она была профессионал – ее движений не было вид но. Но… но и результатов тоже не было. Узлы были завязаны слишком хитро. А потом мадам Россинол нажала кнопку на обитой кожей стенке экипажа. Зажглась лампочка под потолком. Адель погрозила Селии пальцем:
– Только пикни.
Ландо беспрепятственно проехало по пустынным улицам Женевы. Время от времени Адель выгладывала за шторку. На улицах попадались люди. Пару раз они видели патрульных полицейских. Селия не смела издать ни звука: напротив нее с открытой фляжкой сидела Адель Россинол и пристально за ней следила. Мысль о купоросе наполняла Селию ужасом. Экипаж выехал из Женевы и покатил по западному берегу озера.
– Теперь слушай, – сказала Адель. – Как только ландо остановится возле дома, там распахнется дверь. Я открою дверь кареты, и ты выйдешь. Ты должна будешь стоять, пока не вылезу я. Фляжка у меня будет наготове. Когда я вылезу, ты быстро перебежишь по тротуару в дом. Ничего не говори и не ори.
Адель выключила лампочку, и через десять минут они приехали – и привлекли внимание мадам Гобен. Марта Гобен не зажигала в спальне свет. Адель Россинол выглянула из кареты и увидала темный дом; лица любопытной соседки в окне она не разглядела. Она обрезала веревки на руках девушки. Экипаж остановился, она открыла дверь, Селия спрыгнула на тротуар. Она сделала это так быстро, что Адель даже схватила ее за подол. Но девушку подгонял страх перед купоросом. По этой же причине она быстро пробежала в дом.
Ее встретила старуха Дженни Тейс, исполнявшая роль служанки. Селия не оказывала сопротивления. Страх перед купоросом сделал ее абсолютно покорной. Дженни быстро провела ее вниз, на заднюю сторону дома, где в маленькой гостиной был накрыт ужин, и толчком усадила в кресло. Селия безвольно опустила руки на стол. У нее не осталось надежды. Она тут совсем одна, в этом логове убийц, которые сначала будут пытать ее, а потом убьют. Никто не узнает, как она умерла и как страдала. Сердце ее разрывалось от боли, в горле жгло. Уткнувшись лицом в руки, она зарыдала, содрогаясь всем телом. Дженни не обращала на нее внимания. Она относилась к ней так же, как и остальные, – для нее это la petite, к которой она не испытывает ни злобы, ни нежности. La petite сыграла полезную роль в их игре, сама того не ведая, но теперь от нее нет никакой пользы, и с ней поступят соответственно. Она сняла с девушки шляпу и жакет и куда-то их сунула.
– А теперь сиди тихо, пока мы все для тебя не приготовим, – приказала она.
Селия, подняв голову, прошептала:
– Воды!
Старуха налила из кувшина воду и поднесла стакан ко рту Селии.
– Спасибо, – благодарно прошептала Селия, и в комнату вошла Адель. Она рассказала Дженни о событиях этой ночи, а потом повторила Ипполиту, когда он к ним присоединился.
– Как ничего?! – заорала старуха. – А у нас в доме не найдется и пяти франков!
– Кое-что есть, – сказала Адель. – Ожерелье, очень хорошее, браслеты, несколько колец. А остальное найдем, когда узнаем от нее, где все спрятано, – она кивнула на Селию.
Потом вся троица уселась ужинать, и за столом они обсуждали участь Селии. Она сидела за тем же столом, уронив голову на руки, но они замечали ее не больше, чем стоптанный башмак. Только один раз с ней заговорил Ипполит.
– Перестань хныкать, – рявкнул он. – Мы сами себя не слышим.
Он настроился на то, что сегодня все будет закончено, но…
– Наломали дров, – сказал он. – Теперь нужно скорее избавляться от девчонки. Внизу в саду есть лодка.
Услышав его слова, Селия содрогнулась. Ему ничего не стоит утопить ее, как слепого котенка.
– Вот невезуха, – говорил он. – Хорошо хоть ожерелье есть. Оно наше, поняла? Молодой хлыщ пусть ищет остальное.
Но главной была Элен Вокье, и ее не посмели ослушаться. Девушку будут держать здесь, пока в Женеву не приедет Элен.
Ее отвели наверх в большую комнату окнами на озеро. Адель открыла дверь в смежную каморку без окна, которая обычно служит гардеробной, но там стояла заправленная кровать, и втолкнула туда Селию.
– Это моя комната, – предупредила она, показывая на спальню. – И – чтобы никакого шума. Можешь орать до хрипоты, куколка, здесь тебя никто другой не услышит – по я-то услышу, а после этого никто уже не станет называть тебя куколкой, поняла?
И она игриво похлопала девушку по щеке.
С помощью старухи она раздела Селию и велела лечь.
– Это чтоб ты не буянила, – сказала Адель и впрыснула ей в руку морфий.
Они забрали одежду и оставили ее одну в темноте. Селия услышала скрежет ключа в замке, потом шум пододвигаемой кровати и дальше уже не слышала ничего. Она провалилась в забытье.
На следующий день ее разбудил скрип двери. Старуха Дженни принесла кувшин с водой и краюху хлеба и снова ее заперла. Через какое-то время она вновь принесла хлеб и воду. В темноте гардеробной Селия потеряла представление о времени.