Страница 39 из 43
– Все впустую! – завопил он. – Ничего, кроме ожерелья и горсти колец! – В бешенстве он нагнулся над мертвой старухой и заорал: – Говори, где ты их спрятала?!
– Девчонка знает, – сказала Элен.
Ветермил распрямился, посмотрел на Селию дикими глазами и сказал:
– Да, да.
Ни жалости, ни сомнений в нем не осталось. Если Селия не заговорит, то преступление было напрасным. Он пойдет на гильотину ни за грош. Ветермил подскочил к столу, оторвал пол-листа бумаги, вернулся к дивану и отдал пока Элен бумагу и карандаш, а сам отодвинул диван от стены, зашел сзади и с помощью Россинол поднял девушку и усадил посредине. Ноги ее коснулись пола. Он развязал кисти рук и пальцы, а Вокье положила Селии на колени подставку для письма и бумагу. Руки все еще были связаны за спиной в локтях, чтобы она не могла их поднять и сорвать с губ шарф, но подставку подвинули так, чтобы можно было писать.
– Где она хранила драгоценности? Быстро! Бери карандаш и пиши! – приказал Ветермил, придерживая ее за левую кисть.
В правую руку он вложил ей карандаш, и рука в перчатке медленно вывела: «Я не знаю». Ветермил с проклятьями разорвал бумагу и швырнул обрывки.
– Ты должна знать, – прорычал он и поднял кулак, нацеливаясь в лицо. Но вдруг застыл. Выражение его лица изменилось. – Вы слышали? – шепотом спросил он.
Все прислушались. В тишине ночи раздался скрип, через некоторое время он повторился, потом еще раз.
– Это ворота, – со страхом прошептал Ветермил, и в сердце Селии снова вспыхнула надежда.
Он скрутил ей руки за спиной и снова замотал веревкой. Адель села на пол, положила ноги девушки себе на колени и сняла с нее туфли.
– Свет! – вскрикнул Ветермил, Элен кинулась к окну и выключила свет.
Все трое стояли, сдерживая дыхание, напряженно вслушиваясь в тишину. Снаружи приближались чьи-то шаги, слышался скрип гравия.
Адель шепотом спросила у Ветермила:
– У нее есть любовник?
Даже в такой момент у Элен хватило присутствия духа тихо засмеяться.
Все в Селии бунтовало против предстоящего конца. Если бы она могла освободить рот! Идущий обогнул дом, его подошвы заскрипели под самыми окнами. Один крик, и она была бы спасена! Девушка откинула голову и попыталась вытолкнуть изо рта платок, но Ветермил стиснул ее рот рукой, крепко-крепко. Шаги замерли, за окном вспыхнул свет фонарика. Кто-то даже подергал ручку двери! В нескольких метрах от нее была помощь, спасение, жизнь! Их разделяла только тонкая деревянная дверь! Девушка попыталась освободить ноги, но Адель крепко их держала. Селия была беспомощна. Она сидела, отчаянно моля об одном – чтобы тот, кто стоит в саду, ворвался в дверь. Пусть даже это будет другой убийца, но у него может оказаться больше жалости, чем у тех жестоких зверей, которые ее удерживают, – у них жалости нет вообще. Однако шаги стали удаляться. Надежда рухнула. Селия услышала, как за спиной облегченно вздохнул Ветермил. Это был самый жестокий момент в происходящем кошмаре. Они ждали в темноте, пока еще раз не скрипнули ворота. Только тогда зажгли свет.
– Надо сматываться, – сказал Ветермил.
Все трое тряслись от страха. Они смотрели друг на друга и дрожали. Уйти из этого дома, и как можно скорее – вот что вдруг стало самым главным.
Адель взяла со стола ожерелье и кольца, положила их в сумочку, висевшую на поясе.
– Ипполит продаст эти вещи, – объявила она. – Завтра же. Придется подержать у себя девчонку, пока не скажет, где остальное.
– Хорошо, подержите ее, – согласилась Элен. – Мы приедем в Женеву через несколько дней, как только сможем. Мы заставим ее говорить. – Она мрачно посмотрела на девушку. Селия задрожала.
– Да, только не причиняйте ей вреда, – сказал Ветермил, – она расскажет все по доброй воле, вот увидите. У нас нет больше времени. Нельзя продолжать поиски.
Ветермил говорил быстро и взволнованно. Адель кивнула. Желание бежать даже заглушило их ярость и разочарование. Потом они смогут вернуться, надо искать, но только не сейчас, сейчас они слишком перенервничали.
– Элен, – обратился он к горничной, – иди спать. Я поднимусь к тебе с хлороформом и усыплю.
Элен заспешила наверх. Это было частью ее плана – ее должны будут найти на вилле, оглушенную хлороформом. Так ее никто не заподозрит. Она не стала отклоняться от намеченного плана. Отправилась наверх без малейшего страха перед испытанием – странная женщина.
Ветермил сходил за веревкой, которой Селия была привязана к колонне.
– Я пошел, – сказал он и, повернувшись, споткнулся о тело мадам Довре. Душераздирающе крикнув, Ветермил пнул тело и кинулся к лестнице.
Адель быстро навела порядок. Она отнесла табуретку на место в холл. Размотав ноги Селии, надела на нее туфли. Оглядела пол и подобрала обрывки веревки. Часы на камине пробили четверть одиннадцатого. Она осторожно завинтила фляжку с купоросом и сунула ее в карман. Сходила на кухню, взяла ключи от гаража. Надела шляпу. Она даже надела и расправила перчатки, боясь, что может забыть их в салоне, и тут пришел Ветермил. Адель вопросительно взглянула на него. Он кивнул.
– Все готово. Я подгоню машину к двери. Потом отвезу вас в Женеву и верну машину в гараж.
Он осторожно открыл деревянную дверь, защищавшую дверь стеклянную, прислушался и бесшумно выбежал на дорогу. Адель снова прикрыла дверь, но не стала запирать на задвижку. Она вернулась в комнату, долгим нерешительным взглядом посмотрела на Селию, и потом, к удивлению девушки – потому что она уже простилась с последней надеждой, – ее нерешительность сменилась жалостью. Она пробежала через комнату и опустилась возле Селии. Быстро, лихорадочно развязала веревку, связывающую ноги в коленях.
Сначала Селия отпрянула от нее, ожидая новой жестокой выходки, но услышала, как Адель говорит ей на ухо – и говорит с жалостью:
– Я не могу этого вынести. Ты так молода, нельзя тебя убивать.
Слезы градом покатились по лицу Селии, она смотрела на нее жалостливо и умоляюще.
– Ради бога, не смотри на меня так, дитя! – Адель мигом развязала ей ноги. – Стоять можешь?
Селия с благодарностью кивнула. Значит, она не умрет? Кажется, не умрет. Этого не может быть. Но прежде чем она встала, послышалось рычание мотора, и машина медленно подкатила к вилле.
– Тихо! – сказала Адель и загородила собой Селию.
Ветермил открыл деревянную дверь. Сердце чуть не выпрыгнуло у Селии из груди.
– Я пойду открою ворота. Ты готова? – шепотом спросил Ветермил.
– Да.
Ветермил исчез, оставив дверь открытой. Адель помогла Селии встать. Ее качнуло, но потом она твердо встала на ноги.
– Беги! Беги, дитя, спасайся! – прошептала Адель.
Селия даже не думала, сможет ли бежать и как ей скрыться от преследования Ветермила. Некогда было попросить, чтобы ей развязали руки или рот, – у нее было всего несколько секунд. Она спрячется в саду. Селия бросилась через комнату, перепрыгнула порог, наступила на юбку и упала прямо в руки Гарри Ветермила.
В самом салоне погас свет. Из двери вышла Адель, через ее руку был перекинут плащ Селии.
– А вот и мы! – засмеялся Ветермил. – Ворота я уже открыл.
И Селия вдруг обвисла в его руках.
– Она в обмороке, – сказал Ветермил. – Сотри грязь с ее туфель и со своих тоже, тщательно. Пусть думают, что машину не выводили из гаража.
Адель послушно нагнулась. Ветермил открыл дверцу машины и бросил Селию на сиденье. Адель села напротив. Ветермил осторожно ступил на землю и носком ботинка разровнял траву над отпечатками своих ног и Адели, оставив только следы туфель Селии. Ветермил нагнулся к окну.
– Она оставила на земле четкие следы, – прошептал он. – Утром у них не будет сомнений, что она ушла по доброй воле.
Он сел на водительское место, и машина тихо тронулась. Выехав за ворота, она остановилась на дороге.
Адель высунула голову из окна:
– В чем дело?
Ветермил показал на верхний этаж виллы. Он не выключил свет в комнате Элен.
– Возвращаться нельзя, – яростно зашипела Адель. – Нет, хватит! Я не вернусь.