Страница 82 из 119
Если во всей вселенной вся совокупность квантов расположится на таком расстоянии друг от друга, то наступит апокалипсис, так как всякое движение потеряет смысл. Воистину конец света. Ха-ха. Это обязательно произойдет, это неизбежно случится, как только достигается бесконечность.
Вторичные мысли, запутанные и не понятные даже мне самому...
Если пространственная энергия отрицательна — тело уходит в хронос, где нет ощущения реальности пространства. Хрональное тело живет конечно в пространстве, но способно к принципиально бесконечному существованию во времени. Материальное тело конечно во времени, но способно, в принципе, бесконечно существовать в пространстве... Вот загнул... Ладно, подойдем с другого бока — это ведь перефразированный основной закон телепортации. Любое материальное или хрональное тело теоретически может перемещаться с видимой бесконечной скоростью, так как в любой точке вселенной они могут преобразовываться друг в друга.
Неожиданная мысль: а что такое вообще гравитация? Гравитация существует постольку, поскольку тела разделены пространством, неким расстоянием, преодолев которое, они будут находиться в устойчивом состоянии равновесия или апокалипсиса. Гравитация, иначе говоря, есть следствие флуктуаций взаимосвязанных энергий хроноса и пространства, которые заставляют тела работать, то есть перемещаться в обоих мирах.
В теле массой 70 кг есть 3,0159х10 37квантов. Чтобы перевести его в состояние апокалипсиса, необходимо вместить его в объем 6,934х10 -121м 3. (Вот интересно, значит, при телепортации я сжимаюсь до размеров кубика с гранями приблизительно 10 -40м, тогда все кванты находятся друг от друга на 3,528х10 -53м, но ничего не чувствую. Хотя не мудрено, ведь если переиначить формулу, все это происходит за 1,987х10 -35с). Если останется излишек энергии — то он еще и вдобавок переместит тело в хроносе в течение некоторого пространства. А если по истечении этого пространства создать определенный дефект энергии в хроносе, тело снова может перейти в материальный мир. С точки зрения человека такое перемещение займет один квант времени, то есть совершится мгновенно на расстояние, пропорциональное затраченной энергии и в направлении вектора приложенной силы.
Ставлю сам себе диагноз: медленное сползание в шизофрению...".
Только-только мы вышли на селеностационарную орбиту, как нас посетил с дружеским визитом мистер МакКорфи. Едва переступив границу рамки телепортации, эта личность воздела сжатый кулак в приветствии а-ля "рот-фронт" и принялась громогласно декларировать свою солидарность с нами:
— Вы вели себя мужественно и достойно солдат экспедиционного корпуса, — с пафосом грохотал мистер МакКорфи, со всего размаха хлопнув лапищей по плечу Скорпиона. — Я горжусь вами!
Откровенно говоря, мне было глубоко наплевать на его моральную поддержку. А Скорпион, встав так, чтобы не попадать более под траекторию дружественной длани визитера, принялся в своей привычной манере глумиться над мистером МакКорфи, выражая горячую благодарность за столь высокую оценку "наших скромных побед". Но гость, словно не замечая насмешливого тона и реакции окружающих, продолжал помпезный монолог. Неожиданно он упомянул об Ирен и упрекнул меня, мол, вас, мистер Фобос, ждут на Плутоне, а вы, по всей вид и мости, не желаете нанести туда визит. Действительно, я совершенно забыл об Ирен. Но мне не было совестно. То, что случилось до сражения, казалось мне нынче каким-то нереальным, как из другой жизни. Даже перспектива интимной близости не заставила бы меня пуститься в столь дальний путь. Мистер МакКорфи, тем временем, замолк и разглядывал меня. Я вопросительно поднял брови, дескать, в чем дело?
— Ну как... — с непонятной заминкой промолвил визитер. — Вы полетите со мной на Плутон к своей подружке?
— А можно я полечу вместо него... — встрял в разговор Скорпион, но мистер МакКорфи даже не посмотрел на канонерщика.
— Передайте привет Ирен, — ответил я, — но мне лучше остаться здесь.
Мистер МакКорфи сделал напряженное лицо. Его усы .немного задергались, а лысина покрылась капельками пота. Я смотрел на голый череп гостя и совершенно неожиданно усмехнулся. Лысина теперь была таким же анахронизмом, как и усы. Мужики давным-давно избавлены от необходимости бриться или участи потерять все волосы на макушке. Но все равно, в пику достижениям медицины, еще ходят личности с щетинистой физиономией или голым черепом, превратив эти сомнительные атрибуты мужского достоинства в некий фетиш.
— О чем вы задумались? — Мистер МакКорфи вернул мне чувство реальности.
И тут меня осенила догадка:
— Вас что, послали сюда специально, чтобы увлечь меня как можно дальше от Земли?
— Послушайте, мистер Фобос, — ответил визитер с резкой переменой в голосе, — я не советую вам посещать Землю, ЦПУ вообще настроено запретить пребывание мальчиков для битья на планете...
Мистеру МакКорфи не дал закончить взбеленившийся Скорпион. Он выхватил из ножен лучевой клинок, и мне стоило труда пресечь смертоубийство. Однако мистер МакКорфи был не менее проворным и, уже встав в рамку телепортации, указал мне на канонерщика:
— Вот видите! Вы временами ведете себя слишком импульсивно, и это очень пугает.
— Передайте этим деятелям из ЦПУ: пусть не делают очередной глупости! Мне кажется, это все мышиная возня, и они не посмеют запретить нам по-людски отдохнуть, но все-таки... Мы непременно высадимся на Землю. Я надеюсь, что найдется небольшой атолльчик для моей команды, вернее, остатков команды? (Мистер МакКорфи машинально кивнул). Вот и отлично. А что касается меня, то я так и быть задержусь на Луне, мне надо кое-что выяснить в капище регенерации.
На фабрике регенерации я бывал неоднократно и как пациент, очередной воскрешенец, и в поисках товарищей, когда набирал новый экипаж. По прилету в эту запретную зону, куда свободно допускались лишь офицеры экспедиционного корпуса, я первым делом направился в компьютерный цех. Там работали замечательные люди, жизнерадостные и в большинстве своем удивительно добрые. Они заведовали нашими жизнями, классифицировали их и подбирали кандидатов на воскрешение. Вернее, делал все это Его Величество Компьютер, а они являлись лишь пажами, исправляющими мелкие огрехи и устраняющими по просьбе машины поломки в ее; необъятном чреве. Почему в этом коллективе не водились угрюмые физиономии, и по сей день остается для меня загадкой. Может быть, мрачные люди не смогли слиться с процессом воссоздания новой жизни и не задерживались тут.
Среди программистов самые хорошие, почти дружеские отношения сложились у меня с Серегой, Сергеем Васильевичем Полукаровым, как он любил официально представляться, знакомясь с красотками. При этом его лицо становилось любезным до невозможности, и он так и норовил поймать запястье собеседницы, чтобы приложиться к нему в, страстном поцелуе, чем нередко пугал не привыкших к такой манере обращения представительниц слабого пола. Серега презирал, по его выражению, "некоторые глупейшие перлы техники безопасности" и щеголял не в комбинезоне легкой защиты, а в матерчатых брюках, сандалиях (иногда на босу ногу) и всегда в свежей рубашке с короткими рукавами, чтобы все видели его волосатые, жилистые руки и особенно бицепсы, предмет гордости моего знакомого, тридцать семь сантиметров, как он мне говорил, в обхвате.
В данный момент я находился на пороге офиса Сергея Васильевича и, прежде чем постучать, уделил полминуты для разглядывания наружной стороны двери. Занятие это, скажу я вам, было не безынтересным. По середине панели красовался дорогой голографический календарь двухгодичной давности. На нем была изображена весьма нескромно одетая красотка, сидящая на коленях облаченного в строгий черный костюм молодого человека. Весь шарм заключался в том, что пока вы идете по коридору, красотка подмигивала своими карими, большими, как у оленя, глазами, а молодой человек совершал поступательные движения определенного толка. Никакого девиза на календаре не было, и что это должно означать, каждый придумывал сам.