Страница 16 из 31
– А вы, как я понимаю, воспользовались… Разрозненные сцены мелькали в мозгу Молли, словно кадры из кинохроники. Вот они с Джеком в магазине. Натыкаются на Эйприл и Дона. Вот они вместе обедают. Вот она готовит завтрак. Вот Джек снова и снова отказывается ложиться с ней в одну постель. Вот подруги удивляются, что в шкафу совсем нет ее одежды…
– Хватит! – завопила она, не в силах остановить эту тошнотворную карусель. В комнате воцарилась тишина. – Хватит, – тихо повторила Молли и, отняв руки от лица, взглянула на Джека. – Так мы с тобой не женаты…
– Верно, – кивнул Джек.
– Я прожила здесь три дня, и ты мне подыгрывал…
– Слушай, парень, если ты посмел обидеть мою дочку, я из тебя отбивную… – угрожающе начал Доминик.
– Нет, Молли, нет! – воскликнул Джек, склоняясь над ней. – Все было совсем не так! Я пытался тебе все объяснить, но…
– Пытался объяснить? Когда?
– В первое же утро. И потом, когда приходили твои подруги.
Молли помнила, как принимала гостей. Но в голове у нее все перепуталось, и она не могла понять, что происходило наяву, а что – только в воображении.
– Так они действительно здесь были?
– Ну да. Мы надеялись, что встреча с ними пробудит твою память. Но ничего не вышло.
– Боже мой! – простонала Молли, вцепившись руками в волосы. Что же с ней произошло? Что она натворила?
– Молли, все не так уж плохо! – Джек попытался погладить ее по щеке, но она отпрянула. – Все поняли, что ты потеряла память. Уже по тому, как ты показывала подругам мой дом, видно было, что ты искренне веришь…
– Я показывала им твой дом? – с ужасом воскликнула Молли.
– Ну да – О Боже!
– Молли, все не так страшно! – беспомощно повторил Джек.
Молли отшатнулась, словно от удара.
– Не так страшно? – повторила она. – И кто еще об этом знает?
– Ну… твои друзья… те люди, на которых мы наткнулись в магазине… мой доктор…
– Ваш доктор! – процедила Дарси Доил. – А вам не кажется, что следовало бы вызвать ее доктора… или, по крайней мере, позвонить нам?
– Я понятия не имел, где вы живете и как вас найти, – пробормотал Джек.
– Что-о? Уж не хотите ли вы сказать, что наша дочь ничего не рассказывала о своих родителях?
Молли уже мечтала о новом приступе головной боли. Но боли не было – вместо нее душу захлестнула горькая волна унижения. Голос матери пробудил последние недостающие воспоминания: теперь Молли ясно помнила и пленку с записью, и визуализацию. Она вспомнила, как сама создавала картины и образы, которые потом приняла за реальность.
– Послушай-ка, сынок, не будь я Доминик Доил, если сейчас…
– Папа, перестань! – воскликнула Молли, протянув к отцу открытые ладони, как будто сдавалась на милость противника.
При виде этого беспомощного жеста Джек шагнул вперед, инстинктивно желая защитить Молли, заступиться за нее, но тут же вспомнил, что она больше не нуждается в его заступничестве и защите.
– Теперь я понимаю, что случилось. Понимаю, как и почему произошла ошибка. – Она повернулась к Джеку. – Мистер Кавано, видимо, я должна попросить у вас прощения за доставленные неудобства…
– Господи, Молли, о чем ты…
Она остановила его предостерегающим жестом.
– Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно, дрогнувшим голосом произнесла она. – Это стыдно и унизительно. Зачем ты подыгрывал мне? Ты должен был все объяснить!
– Молли, милая, – мягко, успокаивающе заговорил Джек, – я пытался, но ты ничего не хотела слушать, и я решил не настаивать. Я боялся навредить тебе, Молли, боялся причинить тебе боль…
Девушка молчала, упорно уставившись на свои босые ноги.
– Ты не хотел причинять мне боли, Джек, – произнесла она наконец, – однако именно это и сделал.
И, опустив голову, Молли побрела вон из комнаты. На пороге она остановилась.
– Завтра утром я подам заявление об увольнении.
Глава 9
– А вы почему позволили мне там жить?
– Молли, пойми наконец! – Оливия похлопала ладонью по дивану рядом с собой, приглашая Молли сесть. Но та лишь затрясла головой и продолжала мерить комнату шагами. Она еще не успела сказать подругам и двух слов, но все чувствовали, что разговор предстоит нелегкий.
Весь день Молли убеждала родителей, что прекрасно себя чувствует (что было очень далеко от истины), и в конце концов уговорила их сходить поужинать без нее. Едва за ними закрылась дверь, Молли бросилась звонить Оливии, а Оливия собрала всю команду. И теперь пятеро лучших подруг Молли сидели в ее крошечной гостиной, всей душой готовые помочь. Однако пока все, что они говорили, лишь усиливало ее раздражение.
– Когда Джек привез тебя на работу, – продолжала Оливия, – мы по очереди бегали к тебе и всеми возможными способами старались пробудить твою память, но все было бесполезно!
– Я понимаю, что была не в себе, – устало проговорила Молли. – Но одного не могу понять: как вы позволили мне с ним жить?
Теперь она ясно помнила каждую секунду этих трех дней. Задушевные разговоры. Ласковые взгляды. Поцелуи. Джек вел себя безупречно, и Молли понимала, что он хотел одного – уберечь ее от потрясения. Но от этого унижение становилось только сильнее. Его винить не в чем, это она, она сама, бросалась ему на шею и предлагала себя!
– А что нам оставалось? – вступила в разговор Рей-чел. – Ты была твердо уверена, что вы женаты, и не желала слышать никаких возражений. Когда мы попробовали тебя разубедить, ты едва не разрыдалась, и Джек этого не вынес. Он не хотел причинять тебе боль.
С тяжелым вздохом Молли опустилась на диван рядом с Оливией.
– А теперь мне так стыдно!
Оливия ласково взъерошила ей волосы.
– Ну, от стыда еще никто не умирал!
– Неважно. В «Баррингтон» я не вернусь. Я уже сказала Джеку, что завтра уволюсь. Так и сделаю. Напечатаю заявление об увольнении, и кто-нибудь из вас передаст его Джеку.
– Ни в коем случае! – возразила Рейчел. – Не смей прятаться! Ты не сделала ничего дурного. Такое могло случиться с каждой из нас, – добавила она, и остальные согласно вздохнули: все они не с чужих слов знали, что такое безответная любовь.
– Да, наверно, – тихо ответила Молли. «Влюбиться может каждый, – думала она, – но принять собственные фантазии за реальность – нет, такое могло случиться только со мной!»
– Так что, придешь завтра в офис? – настаивала Рейчел.
Молли вздохнула.
– Хорошо, приду. Но из этого еще не следует, что я раздумала увольняться!
– А из того, что сейчас тебе хуже некуда, не следует, что надо бросать работу, – логично заметила Патриция. – Утро вечера мудренее, посмотри, как будешь себя чувствовать завтра, а там и решай, что делать.
На следующее утро Молли одевалась тщательнее обычного. Велик был соблазн напялить какое-нибудь убожество мышиного цвета, но, нет, пусть Джек не думает, что она трусиха! С такой мыслью Молли надела красное шелковое платье, любимые туфли на шпильках, вдела в уши тяжелые серьги и вошла в здание с таким надменным видом, словно корпорация «Баррингтон» принадлежала ей.
Несколько человек проводили ее любопытными взглядами. Один или двое спросили, почему ее не было в четверг и после обеда в пятницу. Но в основном все держались как обычно. Дойдя до лифта, Молли с облегчением перевела дух. Самое страшное опасение не сбылось: ее печальная история не стала достоянием всего учреждения.
Молли замедлила шаг и улыбнулась почти искренней улыбкой. Пока лифт нес ее ввысь, она прислонилась к стене и позволила себе расслабиться. Но вот звякнул колокольчик, и Молли глубоко вздохнула. Предстояло суровое испытание. Ее отдел. Люди, бывшие вместе с ней в «Махони». Они могут все знать.
Двери лифта раскрылись, и Молли храбро шагнула вперед.
– Привет, давно не виделись! – улыбнулась ей из-за своего столика Сэнди Джонсон. – Как самочувствие? Джек говорил, в среду вечером в «Махони» ты ударилась головой. Сотрясения не было? А почему ушла в пятницу после обеда? Тебе стало нехорошо?