Страница 69 из 100
– Двар! - прогремело над холмами. Четко и ясно, словно клеймо на клинке.
Ростик посидел, ожидая, что теперь будет. Потом нащупал левую связку. Он надеялся, что его движение, скрытое лошадиной головой, останется незаметным.
Двар, или как его там, поднял свою оглоблю, уместил в специальном пазу доспехов на животе, навел на камень, находящийся от них в двух сотнях метров, и выстрелил. Молния серовато-зеленого цвета, довольно ровная, как лазерный шнур, и в то же время какая-то ребристая, на некоторых отрезках чуть более яркая, а иногда тусклая, почти невидимая, ударила в камень величиной с Ростикова жеребца. Раздался не очень сильный хлопок, камень треснул, осколки полетели в разные стороны.
Теперь Ростик знал, что делать. Он освободил левую связку из петли и осторожно поставил ее на выступ камня сбоку, но так, чтобы двару она оставалась незаметной. После этого, стараясь не спускать глаз с чудовища в доспехах, он стал откатываться к своим.
Он прошел пятьдесят метров, семьдесят... Двар взревел, он требовал. И ясно было чего. Еще чуть-чуть, подумал Ростик, стиснув зубы, еще десяток метров, а то впечатления не произведет...
Двар опять взревел. На этот раз его оглоблеподобное ружьецо дернулось вверх. Словно оно действовало по собственной воле, и только благодаря недюжинной реакции двар сумел поймать его на полпути. Все, больше ждать не нужно.
Ростик остановился, успокоил жеребца, как мог, поднял автомат. Проверил прицельную планку, чтобы не промахнуться... Тут не должно быть промаха. Приложил приклад, жаль, не удается убаюкать автомат в руках, как в колыбели, панцирь мешает и перчатки эти... Нужно было хоть правую снять - не догадался.
Выстрел почти слился со взрывом. И взрыв этот был весьма впечатляющ. Осколки камня взвились метров на десять, почти скрыв чудовище в облаке дыма и пыли. Когда пыль осела и двар снова стал виден, его ружье уже покоилось сзади, в специальном гнезде, сделанном в доспехах.
Он стоял и смотрел на людей, на Ростика, на остальных. Он даже не раздумывал, он уже все решил, а просто смотрел. Потом повернулся и пошел вниз, в сторону ближайших овражков...
На миг мелькнул хвост, и Ростик ахнул - ящер, огромный, разумный, умеющий управляться с лазерным ружьем ящер. Да еще к тому же в доспехах! И какие же у них могли быть шансы против него?
Но теперь об этом следовало думать лишь теоретически. Двар ушел.
Откуда-то сбоку послышалось цоканье копыт. Ростик повернул голову, это были, конечно, старшина с Пестелем.
– Молодец, - сказал Квадратный. - Если бы не твоя хитрость...
– Да, что и говорить - дипломат! - с удовольствием высказался Пестель и захохотал.
Старшина устало и напряженно, но все-таки вторил ему. И лишь тогда Ростик понял, что не может разжать челюсти, чтобы посмеяться с ними заодно... Но это было не важно. Они живы, а значит, у него был шанс посмеяться в будущем.
15
На следующее утро, когда все волнения поутихли, Пестель начал вдруг выражать свои восторги.
– Нет, ну ты подумай - разумных уже четыре расы!
– Почему четыре? - удивился старшина. - Пять - вместе с волосатиками и зеленокожими.
– Ну правильно - эти, да еще бегимлеси с дварами.
– Насекомых забыли. У них тоже появлялись признаки разумности - оружие, тактика, склонность воровать металл...
Оба его спутника проехали некоторое время молча. Насекомых они отказывались считать разумными. Даже в минимальной мере, как новый вид разума - коллективный, ульевый или массовидный.
– Этих никто не забыл, просто они...
Тоже правильно, старшина не умел это сформулировать, но Ростик его отлично понимал. Насекомые были слишком уж чуждыми, слишком неживыми для людей. А их тела - сухими и ломкими, из них текло слишком мало крови, и не того цвета.
И все-таки, подумал Ростик, все-таки... Чуждость - это не слишком плохо, когда приходит пора задуматься о решении очень необычных проблем. Вот только контакт нужно строить на наших условиях, с применением наших методов. Только как? И получится ли?
Стоп! Он удивился - что это я? Размышляю о насекомых, словно с ящерами и пернатыми бегимлеси мы уже не только в дипломатию играем, но и договор коллективной безопасности подписали?
И все-таки Ростик почему-то думал, что это возможно. Почему, как, для чего, что возникнет между ними - он даже в приступе ясновиденья не мог бы предсказать, но почему-то решил, что такое развитие событий вполне вероятно. А не есть ли сама эта уверенность малозаметным приступом, вдруг подумал он. Без потери сознания, без холодной тошноты, волны боли, временной слепоты?.. Если так - то я согласен... Внезапно он услышал, что ребята продолжают разговор.
– Хорошо, давай считать людей пятой разумной тут расой, - согласился старшина с чем-то, что Ростик прослушал. - Все равно пять, а не четыре.
– Да, пять... Пусть так. - Чувствовалось, что Пестель о чем-то мечтает, может, о вскрытии трупов бегимлеси? - Но вот что удивительно - какие они все благородные. Такое впечатление...
– Если бы Рост не придумал эту демонстрацию силы с гранатами - был бы уже давно ужином у этого бла-ародного! - насмешливо протянул старшина.
– И все-таки если бы у них не было понятия чести, они бы действовали...
– При чем тут честь? - удивился старшина. Оба собеседника помолчали, потом Квадратный безапелляционно высказался: - В плен нужно было брать, а не дуэли устраивать. На их месте я бы...
– Может, у них не любопытство включается, а что-то другое? - возразил Пестель.
– При чем тут любопытство? Поймать новый вид разведчиков - это прямой расчет, а не любопытство. Где, что, сколько, куда, чем вооружены - вот о чем думать следовало, а не об Олимпийских играх!
– Интересно, как ты это сделаешь без языка? - спросил Ростик. - Они и так немало узнали, а что не увидели, могут додумать.
– А что не додумали, их не интересует, - подхватил Пестель. - Вот я и говорю - благородство воина, тут так принято.
Они проехали почти километр, когда Квадратный буркнул, подводя итог дискуссии:
– Нет на войне благородства.
Если бы это сказал кто-то еще, над фразой следовало бы подумать, а в устах Квадратного ее можно было просто принять к сведенью и покончить с этим.
Проход между скалами они нашли на следующий день, уже после обеда. Можно было бы и раньше до него доскакать, но они не торопились. Такие вот пошли у них времена, что можно расположиться на дневной роздых, развести костер, пообедать горячим мясцом и чаем. Никто за ними не гнался, никто не угрожал - благодать!
Ростик даже успел искупаться в соседнем ручье. Потом, подумав, загнал в воду и своего жеребчика, вымыл его от кончика носа до задних копыт. Каково же было его удивление, когда, закончив, он вдруг почувствовал дружеский тычок мягким носом в плечо - оказалось, жеребец Квадратного тоже решил быть чистым. Видимо, отношения с лошадюгами незаметно для Ростика налаживались, они его признали уже годным для роли банщика, и на том спасибо.
Так как старшина был еще слаб, Ростик управился и с его конягой, а вот со своим Пестелю пришлось разбираться самому, довольствуясь только устными советами Ростика. Впрочем, он не протестовал, у него-то, что бы там ни думали некоторые, был опыт возни с разной живностью куда больше, чем у десяти Ростиков. Может, даже больше, чем у Роста и старшины, вместе взятых.
Сначала проход им показался каким-то другим. Никто из троих не был уверен, что они идут правильной дорогой. Потом Рост вспомнил рощу, которую они проезжали. Через пару километров старшина узнал странный валун на верхушке небольшого взгорка, и вдруг стало ясно, что они идут именно той горловиной, которую и назвали перевалом.
– Запоминайте, - сказал старшина, - тут еще не один раз придется ходить самим и других водить.
– Что мы там забыли? - вздохнул Пестель. - Со своей бы стороной справиться...
Чувствовалось, что этот поход оставил в нем не самые радужные впечатления. Хотя Ростик почему-то думал, что разведка была и удачной, и даже не очень хлопотной. Наверное, он стал совсем уж оловянным, как стойкий солдатик... Он усмехнулся, почему-то он был этому рад.