Страница 8 из 44
Формирование внешней личности свидетельствует об успешной деятельности совести. Без ее помощи, без мо ради и условностей не могли бы существовать социальная жизнь и этический порядок в обществе. Действительно, формирование персоны имеет столь же необходимый, сколь и всеобщий характер. В отличие от реальной, личностной природы индивида, персона, маска, то, чем кажется или считается индивид, соответствует адаптации индивида к требованиям его эпохи, окружения и общества. Персона представляет собой покров и оболочку, панцирь и униформу, за которой и в которой индивид прячется от себя, а нередко и от мира. Благодаря самообладанию персона скрывает неконтролируемые и неудержимые побуждения. Персона — это благопристойный фасад, за которым скрывается темная, странная, эксцентричная, тайная и ужасная сторона нашей природы.
* К. Г. Юнг.Отношения между Я и бессознательным // Психология бессознательного. М.: Канон. 1994. С. 175—315.
Значительная часть образования посвящена формированию персоны, которая должна побуждать индивида поддерживать “чистоту возле дома” и социальную респектабельность. Персона информирует индивида не о реальности, а о том, что считается реальностью. Вместо развития наблюдательности, сообразительности и воспитания любви к истине все общества во все времена стремились обучить своих членов навыкам не обращать внимания на истину и отворачиваться от нее.
Коллектив вправе налагать любые ограничения. К числу таких ограничений относятся табу в первобытном племени, социальная условность, моральный запрет, запрет на упоминание некоторых тем или на признание некоторых фактов, рекомендации вести себя так, словно несуществующие реальности существуют, или говорить то, что не думаешь, или не говорить то. что думаешь. Но каждый раз, предъявляя одно из этих требований, коллектив руководствуется принципами, которые имеют существенное значение для его развития и развития сознания. Без этих ценностей коллектив не мог бы существовать. Во всяком случае он твердо в это верит.
Коллектив морально поошраяет эго в той мере. в какой оно идентифицирует себя с персоной, то есть с коллективизированной, внешней личностью. Происходит это потому, что внешняя личность наглядно свидетельствует о согласии с ценностями коллектива.
Процесс формирования персоны может протекать на различных уровнях, в зависимости от масштаба и типа личности индивида и эпохи, в которую он живет. С этой точки зрения представляются несущественными специальность и общественное положение носителя персоны. Носителем персоны, с помощью которой эго идентифицирует себя с требованиями и ценностями общества, класса или племени, может быть врач или юрист, военачальник или партийный функционер, король или художник. В равной мере представляется несущественным тип общества, который навязывает индивиду эту коллективную маску. Общество может быть первобытным или цивилизованным, демократическим или фашистским.
Различие между “совестью” и “внутренним голосом” (на котором мы в дальнейшем остановимся более подробно) свидетельствует в поддержку нашего мнения о существовании взаимосвязи между этикой и структурой персоны. Наиболее ярким примером этого различия служит судьба основателей новых религиозных и этических движений. Они всегда были “преступниками” и поэтому к ним неизбежно относились как к преступникам. Авраама (сокрушившего идолов своего отца), пророков, Иисуса и Лютера (отвергших соответственно ограниченный религиозный национализм евреев. Ветхий завет и католицизм) считали преступниками, подобно тому, как считали преступниками Сократа, который ввел новых богов, Маркса и Ленина, поставивших перед собой задачу уничтожить сложившйся уклад общества.
Революционер (любого типа) всегда выступает в защиту внутреннего голоса и против совести своего времени, которая неизменно отражает старые доминирующие ценности. Поэтому революционеров всегда казнили, исходя из благих, “этических” побуждений. В конечном счете история нередко, хотя и не всегда, как об этом свидетельсвует история ересей, признает, что эти “преступники” внутреннего голоса были провозвестниками новой этики. И тем не менее сознание новой эпохи, отчасти сформировавшееся под влиянием многих революционеров внутреннего голоса, неизбежно восстанавливает свод доминирующих ценностей и требует, чтобы индивид адаптировался к этому своду, формируя внешнюю личность.
Опираясь на авторитет совести, персона отказывается от ряда психических компонентов. Эти компоненты частично вытесняются в сферу бессознательного, причем некоторые из них остаются под контролем эго и сознательно устраняются из жизни личности. Теперь все качества, способности и тенденции, несовместимые с коллективными ценностями (то есть все, что прячется от света общественного мнения), совместно формируют тень, темную сторону личности, которая осталась непознанной и неопределенной для эго. Бесконечный ряд теневых персонажей и доппельгенгеров* в мифах, сказках и литературных произведениях идет от Каина и Едома** через Иуду и Хагена*** к мистеру Хайду у Стивенсона и “безобразному человеку” у Ницше. Такие фигуры непрестанно возникают и учтиво раскланиваются перед человеческим сознанием. И тем не менее человечество до сих пор не осознало психологический смысл архетипа соперника или врага.
Тень— это другая сторона. Она отражает наше несовершенство, приземленность, отрицательное, несовместимое с абсолютными ценностями. Тень воплощает в себе нашу низшую телесность как нечто отличное от абсолютности и вечности души, которая “не от мира сего”. Но она может проявляться и в противоположном качестве — как “дух”, например, когда сознательный ум признает только материальные ценности жизни. Тень олицетворяет уникальность и эфемерность нашей природы: она отражает нашу ограниченность и зависимость от пространственно временных характеристик. В то же время она составляет центральную структуру нашей индивидуальности.
* двойников ( нем .}
**Бытие. 25:30 *** персонаж “Нибелунгов” Р. Вагнера
Старая этика допускает две реакции на психическую ситуацию, созданную совестью. Обе реакции таят в себе опасность. Но они опасны в различной степени и приводят к различным результатам для индивида. Более распространенной и знакомой обычному человеку является ситуация, в которой эго отождествляет себя с этическими ценностями. Эта идентификация осуществляется с помощью идентификации эго с персоной. Эго не отличает себя от внешней личности (которая в действительности составляет лишь часть личности, сформированной в соответствии с требованиями коллектива) и забывает, что обладает особенностями, несовместимыми с персоной. Это означает, что эго вытеснило теневую сторону и утратило связь с темными содержаниями, которые играют отрицательную роль и поэтому отделяются от сознательной сферы.
Благодаря своей идентификации с коллективными ценностями эго теперь имеет “чистую совесть”. Эго считает, что его существование находится в полной гармонии с теми ценностями своей культуры, которые рассматриваются как позитивные. Эго чувствует себя носителем не только сознательного света человеческого понимания, но и морального света мира ценностей.
При реализации упомянутого процесса эго становится жертвой весьма опасной инфляции, то есть такого состояния, в котором сознание становится напыщенным или надменным (“надутым”) под влиянием бессознательного содержания. Инфляция чистой совести заключается в неоправданной идентификации весьма личностной ценности (то есть эго) с трансперсональной ценностью. В результате такой инфляции индивид забывает о существовании своей тени (то есть своей тварной ограниченности и телесности). Более того, инфляция неизбежно приводит к полной утрате гармонии между эго и коллективными ценностями, утрате, которая молчаливо сбрасывается со счета.
Вытеснение тени и идентификация с позитивными ценностями составляют две стороны одного процесса. Идентификация эго с внешней личностью позволяет осуществить вытеснение, которое, в свою очередь, обеспечивает возможность идентификации это с коллективными ценностями с помощью персоны.