Страница 11 из 25
Кончив хлопотать по дому, женщины снова пошли в лес. Навстречу им шли другие женщины и дети, тоже с вязанками таро. Значит, где-то там было их поле или огород.
Папуасские огороды находятся обычно далеко от деревни, иной раз в трех-четырех километрах. Для них выбираются места, богатые влагой, в то время как деревни строятся там, где посуше. Землю под посев готовят все вместе, сообща, и это уже главным образом дело мужчин. Работа эта в тех условиях нелегкая: нужно вырубить, выкорчевать или выжечь лес, вскопать землю, обнести поле каким-нибудь забором,– и все это почти что голыми руками, если не считать разных там суковатых палок, каменных топоров, костяных ножей. Настоящих топоров и ножей было лишь несколько штук на весь род.
«Вспашка» производится таким способом: мужчины становятся в ряд с кольями в руках. Они вбивают эти колья в землю как можно глубже, потом все вместе налегают на них и отворачивают большие комья земли... За ними идут женщины. Они разбивают комья маленькими деревянными лопатками и выбирают корни и траву. Потом за работу берутся дети: они перетирают землю руками.
Эта часть работы делается сообща. А потом уже каждая семья возится на своих грядах по отдельности.
Мужчины, когда земля уже «вспахана», считают себя свободными от всех остальных хозяйственных обязанностей. В дальнейшем работают только женщины, а мужчины, как мы уже видели, «отдыхают». Женщина тут является чем-то вроде полезного домашнего животного, и богатым считается тот отец, у которого много дочерей...
Разводят папуасы кокосовую пальму, таро, бананы, ямс (что-то вроде проса), табак. В любую пору года что-нибудь созревает, так что туземцы едят свежие плоды и овощи круглый год. И тем не менее живут они совсем бедно: примитивные орудия, отсутствие всякой техники не дают снимать больших урожаев.
... Между тем в ум-камале сидело и лежало человек пятнадцать мужчин. Украшений на руках и на ногах – разных колец и браслетов – у них было больше, чем одежды. Пятеро сидели у костра и курили длинную самокрутку из зеленого табака. Каждый затягивался один раз и передавал самокрутку соседу. Сырой табак не хотел гореть, и приходилось все время таскать угольки из костра.
Некоторые возились с прическами. Папуасские франты тратят на это дело не меньше времени, чем иные тонные барышни. Один из них вот уже два часа трудился над тем, чтобы с помощью щепочки поставить дыбом каждый в отдельности волосок на голове. А чтобы волосы держались в таком положении, он перетер их влажной красной глиной.
Другой тем временем облепил голову известкой. Через день или два известь слезет, и волосы на какую-нибудь неделю станут светлыми. Ради этого стоит, конечно, потрудиться. Мужчины постарше проделывали такие же операции со своими бородами.
Потом они понатыкали в волосы перьев какаду и петушиных и укрепили все это бамбуковыми гребнями, которые являются тут принадлежностью туалета мужчин, но никак не женщин. Эти самые гребни используются и в качестве вилок во время еды.
Покончив с прическами, они долго не могли нарадоваться на них и откровенно хвастались друг перед другом.
Правда, и другие мужчины были разукрашены ничуть не хуже. Например, чего стоит одно ожерелье из собачьих зубов! Недаром женщинам возбранялось носить такие ожерелья. Два зуба в ушах, вроде наших сережек,– вот и все, что им было позволено. А о таком украшении, как клык кабана, они и мечтать не смели: это была уже безраздельная привилегия мужчин.
Обстановка клуба состояла из нар, оружия и множества человеческих черепов. Все они были раскрашены и висели в изголовье у тех, кем или чьими предками когда-то были добыты. В углу стояла большая, вырезанная из дерева фигура человека – «тэлум». Она напоминала о подвигах какого-то героя из рода Какаду. И наконец, возле дверей можно было увидеть огромную, выдолбленную внутри колоду, которая служила барабаном. Звук его возвещал обычно о каком-нибудь очень важном событии и был слышен далеко-далеко.
– Ходят слухи, что Мукку думают двинуться против нас,– говорил один из мужчин.
Мукку – это был соседний род, с которым Какаду враждовали испокон веков.
– Я буду очень рад добыть еще несколько черепов,– сказал франт с головой, обмазанной известью.
– Но чего Мапу ожидает?
– Посланцев все еще нет.
Мапу был вождь рода Какаду. Он считался не только самым сильным и храбрым из мужчин, но и самым умным. Он имел даже некоторое отношение к европейской цивилизации: дверь его хижины, как известно, закрывалась крышкой от европейского ящика, причем даже с надписями, обладавшими чудесной силой. Кроме того, у него была европейская жилетка, которую он надевал в особо торжественных случаях.
Но важнее всего было то, что он не боялся европейской цивилизации, наоборот, даже стремился к ней. Это им были посланы те двое «купцов», что променяли свое золото на спирт.
Мапу знал, что самое страшное оружие белых – это «гром». В то же время он узнал, что белые больше всего на свете любят золото. Вот он и додумался использовать этот совершенно бесполезный желтый металл. Правда, Мапу еще не знал, как обращаться с «громом», но достаточно уже и того, что не побоялся его приобрести. Он уже не считал его чем-то сверхъестественным и рассчитывал так или иначе разузнать, как им пользоваться.
– Если у нас будет гром, мы покорим всех соседей,– сказал один из мужчин.
– Наш Мапу великий вождь! – добавил другой. В это время прибежал какой-то молодой туземец и сказал, что к деревне приближается чужой человек, черный, но совсем как белый.
Все повскакивали с мест, разобрали оружие и побежали за ним следом.
– Вон там,– показал гонец.
Папуасы притаились и стали ждать. По тропинке между деревьями спокойно шел человек – черный, но в европейской одежде. Удивительнее всего было то, что у него как будто не было никакого оружия. Читатели, должно быть, догадались уже, что это был миссионер Саку.
Когда он поравнялся с засадой, папуасы выскочили и окружили его. Но незнакомец не удивился, не испугался.
– Кто ты? – спросили у него.
– Я Саку,– спокойно ответил он.
Хотя почти все здесь были его ровесниками, но ведь десять лет – немалый срок, и они успели забыть про маленького пленника, тем более что он жил с ними недолго.
– Откуда и куда идешь?
– Иду к Какаду, где я жил и где осталась моя мать,– сказал Саку.– Жива ли она?
Теперь уже некоторые припомнили его, опустили оружие и по-приятельски улыбались.
– Жива, жива... У Мапу. Идем,– заговорили сразу несколько человек. Потом один из них обратился к тем, кто не знал или не помнил Саку, и сказал только одно слово: «Макрай».
Услыхав это слово, и остальные заулыбались и подобрели.
Тут нам придется уклониться немного в сторону и объяснить таинственное слово «Макрай», потому что оно имеет интересный и поучительный смысл.
Мы знаем, что и по сей день в капиталистических странах существует пренебрежительное отношение к так называемым цветным людям, особенно – к черным. В «культурнейшей стране мира» – Америке – негры не имеют права ехать в трамвае вместе с белыми. Негры врачи, инженеры, ученые терпят унижения только за то, что у них черная кожа. Что же тогда говорить про настоящих черных дикарей, африканских негров, австралийских папуасов?
Их вовсе не хотят считать за людей. Во всех книгах они описываются как звери, которые только и думают о том, как бы сожрать белого. А уж таких человеческих качеств, как доброта, верность, чувство благодарности, от них и не жди! Большинство европейцев и сейчас так думает. А что было, скажем, лет пятьдесят назад?
И вот в то время нашелся один русский путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай, который захотел поближе познакомиться с жизнью таких первобытных людей. Он приехал на Новую Гвинею, высадился на пустынный берег и остался там один. Увидев дикарей, он пошел прямо к ним без оружия, с поднятыми руками – в знак того, что он не хочет причинить им зла. Папуасы не знали, что и думать, увидав такое чудо. Были моменты и очень опасные для Миклухо-Маклая, но его искренность и любовь к этим темным людям победили их враждебность и злобу.