Страница 91 из 108
Многие думали тогда, что карьера Столыпина закончилась. Так, кадетская пресса писала:
«По полученным 7 марта ночью сведениям, отставка Столыпина принята. Его преемником на посту председателя Совета министров считают В. Н. Коковцова, а на посту министра внутренних дел — государственного секретаря А. А. Макарова».
Однако Николай II согласился. По некоторым сведениям, в дело вмешалась императрица Мария Федоровна (вдова Александра III), которая Столыпина очень уважала, справедливо видя в нем последнюю опору трона.
Так или иначе, Николай требования премьера удовлетворил. Дума и Совет были распущены, Дурново и Трепову император приказал сказаться больными и уволил их в отпуск до 1 января 1912 года.
Вроде бы Столыпин победил. Однако большинство представителей политической и околополитической среды полагали, что это пиррова победа. Утвердилось мнение, что Столыпина вскоре уберут. Правда то, что «все считают» далеко не всегда является истиной — в октябре 1917 года, например, никто из «серьезных людей» не сомневался: большевики более двух недель не продержатся. Но на сей раз предсказатели оказались правы, хотя и не так, как думали. Все закончилось не отставкой, а двумя выстрелами в Киеве…
Зеленый свет террористу
Убийство Столыпина выделяется даже на фоне других странных убийств высших российских политических деятелей. Потому что в тех имелись некоторые странности — а здесь этих странностей столько, что хоть промышленным способом добывай…
Для начала изложим факты.
Столыпин был убит 5 сентября 1911 года в Киеве неким Дмитрием Богровым. Этот человек — сын крупного еврейского предпринимателя, в юности учился в Мюнхене, где познакомился с анархистскими идеями, в частности — с учением Макса Штирнера. На это стоит обратить внимание. Дело в том, что Штирнера, в отличие от большинства других анархистских идеологов, совершенно не волновало светлое будущее человечества. Его интересовала только идея абсолютной свободы личности. И если этой свободе мешают закон и мораль — то к черту их. Кстати, именно идеями Штирнера вдохновлялся герой романа Достоевского «Преступление и наказание» Раскольников.
Доучиваться Богров вернулся в родной Киев, где поступил на юридический факультет университета и одновременно вступил в местную группу анархистов. Однако он довольно быстро предложил свои услуги и местному охранному отделению. Причины называют разные, однако наиболее простая — деньги. Папа Бог- рова, хоть и являлся богатым предпринимателем, сына не слишком баловал, выделяя ему содержание 50 рублей в месяц. Оно, конечно, не так уж и плохо, если учесть, что Богров жил в отцовском доме и, следовательно, не должен был платить за крышу и питание. Но ему было маловато. Дело в том, что Богров имел весьма широкие привычки — любил посещать бега и играть в карты, а на это не то что содержания, но и всего папашиного состояния не хватило бы.
Как бы то ни было, Богров поступил в охранку с жалованьем 150 рублей в месяц. В феврале 1910 года он окончил университет и в качестве помощника присяжного поверенного «приписался» к известному адвокату С. Г. Крупнову.
В июне 1910 года Богров перебрался в Санкт — Петербург. Причины были опять же простые и житейские — желание сделать карьеру. Дело в том, что Киев в те времена являлся всего лишь губернским городом[96] — то есть захолустьем, так что неудивительно, что честолюбивый юноша отправился в Петербург. Знакомый отца устроил его на службу в «Общество для борьбы с фальсификацией пищевых продуктов». Одновременно Богров явился к начальнику местного охранного отделения барону фон Коттену и сговорился с ним — за те же 150 рублей.
Но с карьерой по обоим направлениям не сложилось. Юридическая деятельность как-то не задалась, что же касается службы в охранке, то Богров «работал по анархистам» — а анархистов в тот период в Санкт — Петербурге просто не имелось. По крайней мере, тех, кем имело смысл заниматься охранке. Он обещал переключиться на эсеров, но и тех не нашел.
Тогда Богров отправился за границу, во Францию (причем охранка на всякий случай сохранила ему жалованье), где отличился тем, что проиграл в карты четыре тысячи франков.
Он писал одному из друзей:
«Я стал отчаянным неврастеником… В общем же все мне порядочно надоело и хочется выкинуть что-нибудь экстравагантное, хотя и не цыганское это дело».
Не преуспев и за границей, Богров вернулся в родной Киев. И вот тут-то началось самое интересное.
Дело в том, что в конце августа в Киеве должны были состояться торжества в честь открытия памятника Александру II. По этому поводу в город должны были приехать император, двор и министры. Для начала изложу факты.
26 января Богров явился к начальнику киевского охранного отделения Н. Н. Кулябко и сообщил ему следующую информацию. С ним, мол, списался некий революционер «Николай Яковлевич», которые предложил поучаствовать в убийстве одного из высших чиновников. В числе прочих имен был назван и Столыпин. Причем этот самый «Николай Яковлевич» затребовал приметы Столыпина.
По согласию с Кулябко, Богров должен был встретиться с революционером и сдать его охранке. Но тут началось что-то непонятное.
Для начала стоит сказать о положении Столыпина. Он на этом празднике жизни оказался, так сказать, вне игры — настолько, что ему даже не предоставили коляску в императорском кортеже. Не нашлось ему и места на пароходе, на котором Николай II отправился в Чернигов.
Казалось бы — это типичный признак монаршей немилости. О грядущей отставке Столыпина говорили все. Но такое поведение совершенно не характерно для Николая II — наоборот, император был известен тем, что перед отставкой какого-либо чиновника говорил ему разные хорошие слова и вообще обращался исключительно приветливо. А вот так откровенно демонстрировать свою немилость было совсем не в его стиле. Может, шла какая- то политическая игра, смысла которой мы уже не узнаем?
Но вернемся к Богрову. Он сообщил «куда надо», что террорист прибыл. Причем не один, а в компании с дамой, «Ниной Александровной».
«Решающие события 1 сентября развернулись следующим образом. В 6 часов утра Кулябко впервые доложил о готовящемся покушении киевскому генерал — губернатору Ф. Ф. Трепову. В 7 часов утра он сообщил об этом Столыпину с просьбой не ходить по городу. В середине дня Богров сказал Кулябко, что свидание "Николая Яковлевича" и "Нины Александровны" перенесено на 8 часов вечера. Когда Богров явился в театр, Кулябко предложил ему вернуться на квартиру, чтобы убедиться, что "Николай Яковлевич" все еще там. Богров ушел и вернулся через несколько минут, сказав, что "Николай Яковлевич" ужинает, после чего занял свое место в 18–м ряду партера. Во время антракта Кулябко повторил приказание, и Богров снова повторил свой нехитрый маневр. Однако дежуривший у входа офицер отказался впустить его обратно в театр, поскольку билет уже был надорван. Только вмешательство Кулябко, проходившего в это время мимо, позволило Богрову снова оказаться в театре».
В итоге после второго акта Богров приблизился к Столыпину и всадил в него две пули. Одна попала в руку, другая в живот. Последнее ранение оказалось смертельным. Через три дня Столыпин скончался.
Таковы факты. Которые выглядят так, будто написаны детек- тивщиком — графоманом в состоянии жестокого похмелья.
Начнем с начала. Некий революционер, знакомый Богрову только по переписке, предлагает осуществить теракт. Конечно, анархисты были отмороженными ребятами, но тех, кто пренебрегал конспирацией, к тому времени уже повесили. Представьте ситуацию в переводе на сегодняшние реалии. Некий человек, связавшись со своими знакомым по анархистскому интернет- форуму, предлагает ему убить Путина. Вы можете поверить в серьезность таких намерений?
96
Киев не входил даже в тройку крупнейших городов Российской империи. Тройка выглядела так: Санкт — Петербург, Москва, Нижний Новгород.