Страница 76 из 88
Он понимал, что шурави может и не согласится добровольно стать инструктором, поэтому он вызвал к себе своего “дипломата” по переговорам. Этот молодой пуштун совсем недавно в его отряде, и он действительно закончил один из институтов в Пакистане и был навязан ему в качестве специалиста. Переговоры с другими предводителями племен, а также с представителями Пакистана он вел довольно таки уверенно и грамотно, не то, что мулла, ранее привлекаемый к этим вопросам. И хоть Мухаммед был из племени Сулейман - Хейль, а этот из Дуррани, тем не менее, они стали хорошо понимать друг друга. Да и попробуй по другому, когда с Пакистана вместе с этим специалистом, пришел недвусмысленный приказ о всяческом содействии ему в его действиях. То, что тот работает на разведку пакистанцев, было понятно и без сопроводительного письма. Но он, не влезая открыто в дела и решения Мухаммеда, постепенно завоевал его доверие и стал приближенным лицом бея.
Вот и сейчас он хотел посоветоваться с ним.
- Измир, ты ранее наблюдал за боем на арене и наверняка сделал какие-то выводы. Может, поделишься со мной?
- Мне трудно что-то добавить к тому, что так хорошо продемонстрировал этот русский. Я вам и раньше говорил, что подготовка ваших бойцов желает лучшего. Хоть и считаются они самыми лучшими воинами среди отрядов других борцов с неверными, но это, согласитесь, только за счет наемников профессионалов привлеченных в ваш отряд деньгами богатых семей вашего клана и движением “Талибан”, которое вы поддерживаете. Рядовые бойцы, набранные из бедняков слабы, и требуется много сил, для того чтобы сделать из них достойных солдат. Для этого можно использовать все средства и силы. Воины наши неплохо натасканы в применении современного оружия, но ведь совершенству нет предела, и вы это увидели своими глазами. Уметь без оружия победить противника тоже надо уметь, а если еще и выстоять одному против нескольких неслабых солдат противника, то это просто верх совершенства. Поэтому я поддерживаю ваше желание использовать русского, но надо не забывать и девиз ваших “Черных Аистов”. Я имею смелость напомнить его слова: “Смерть неверным во славу Аллаха”. Как-то не очень в тему будет смотреться живой неверный, обучающий воинов Аллаха. И тем более непонятно, для чего его лечат, лекарь, правда, сказал, что шурави оставили ему для практики в лечении.
- Так как тогда поступить? Отдать его на растерзание обозленных, на него солдат? Слишком просто. Я хочу, чтобы он, обучая моих воинов, получал от этого страдания как телесные, так и душевные и как можно дольше. И мне не нужно его согласие, мне надо чтобы этот шурави страдал и мучился.
- Трудное это дело, ведь он может просто умереть, вызвав ваш гнев. Заставить его можно, я думаю, только пообещав ему жизнь. Да и то вряд ли, неверные наверняка знают про вас и ваш девиз, он уже настроен на смерть. Здесь надо построить разговор с ним другим образом. Не запугивать смертью, а запугать бесчестью, иногда это для воина хуже смерти. Но для этого надо немного его изучить и понять, что будет для него стимулом. Просто сохранение ему жизни, или другие условия. Короче, мне нужно поговорить с ним и понять, как на него можно повлиять.
- Что-то ты усложняешь, по-моему. Я тебе говорил, что жизнь этого шурави для меня ничего не значит. Согласится - хорошо, не согласится, значит в расход. Не он первый, не он последний, я их на мою землю не звал.
- Другие звали, они и пришли. А он обычный солдат, приказали и он тут.
- Ладно, я тебе даю возможность проявить свои умения убеждать людей. Только не увлекайся.
- Я понял, постараюсь как можно быстрее предоставить вам результат.
Вдоль дувала трехметровой высоты, которым как крепостными стенами огораживался весь периметр усадьбы бея, были насажены разные деревья, которые давали небольшую тень. С одной стороны забора по арыку стекали нечистоты, от которых воняло, несмотря на то, что рядом были высажены розы. Вдоль этого необычного и очень крепкого забора стояли небольшие хибарки, в которых проживали слуги. Здесь же находились инструменты в сараях, используемые для поддержания в хорошем состоянии сада во внутреннем дворе, бассейна с фонтаном и строений. Во дворике находился гарем в круглом, похожем на юрту, помещении. Ничего лишнего, все практично и довольно-таки скромно. Богатство свое Мухаммед не выпячивал и не кичился тем, что его семья или вернее клан был одним из самых богатых, разве только немногим уступал Ахмад-шах-Масуду, владельцу плодородной долины реки Пандшер и алмазных копий и на доходы, от которых он и содержал, целую армию, покупал оружие в Пакистане. У Мухаммеда не было алмазных копий, но он хорошо наживался на поставках героина, да и другие члены его клана были богатыми и уважаемыми в Ганзийской и Туркменской провинциях людьми. Именно они основали отряд “Черных Аистов” и их дети руководили отрядами, которые были наиболее боеспособными в армии Ахмад-шах-Масуда. Мухаммед возвысился над ними не только за счет своих богатств, но и за счет связей с руководством Пакистана. Именно они способствовали тому, что у него в отрядах было почти сорок процентов наемников-профессионалов и знающих инструкторов, в том числе и американские специалисты по Вооруженным Силам СССР.
Именно благодаря инструкторам каждый “Аист” мог одновременно исполнять обязанности радиста, снайпера, минера. Владели почти всеми видами стрелкового оружия, хотя предпочтение отдавали английской винтовке “Бур”. У него был и свой спецназ. Бойцов этого элитного отряда кроме общего обучения натаскивали навыкам, как задушить человека стальной струной, как пользоваться оружием с глушителем, как делать в любых условиях самодельные бомбы и уметь их применять, как заложить фугас в населенном пункте и многому другому, что свойственно террористической организации. А если добавить к этому то, что в горах они были как дома, то естественно можно сказать что отряды “Черный Аист” были одними из наиболее боеспособных в оппозиционной армии душманов. Почти не имели поражений от шурави, а тем более от царандоевцев.
Я хоть и имел представление об этом отряде, но не представлял еще, насколько изощрёнными были пытки, которым подвергались попавшие в плен. Но уже то, как меня травили собаками, настраивало на мысль что жить осталось совсем ничего. Убежать из этой долины, да и просто уйти со двора можно даже не пытаться. То, что меня лечит этот варвар доисторическими способами, только подтверждало то, что здесь я явно долго не протяну.
Эти мысли видимо так поглотили меня, что даже не заметил, как возле сарайчика или вольера, где видимо до меня находились собаки, которых пришлось замочить на арене, остановился молодой афганец в чалме, в спортивном костюме и кроссовках, что явно и резко бросалось в глаза и не соответствовало окружающей действительности. Он, по всей видимости, уже долго наблюдал за мной, и по мимике моего лица понял, о чем думает пленный.
- Вы правильно думаете, жить вам осталось совсем ничего. Но я могу вам кое-что посоветовать и подсказать. Я здесь для этого и нахожусь, все нуждаются в подсказках и помощи и все ко мне обращаются. Я по мере сил помогаю. Я понимаю, что вы не поверите мне. И правильно сделаете. Я вам враг и не скрываю это, но я заинтересован в том, чтобы каждый человек смог получить то, что он заслуживает в этом мире.
О! Извините, я же вам не представился. Я Измир, советник и в какой-то степени юрист бея. Он иногда поручает мне разобраться в делах, которые его мало интересуют. Например, такое как ваше. Он пока не принял решения оставить вас в живых или отдать на потеху своим воинам. Если мы сможем в кое-чём договориться, то он прислушается к моим словам и оставит вам жизнь, и даже даст вам свободу, а там глядишь, мы сможем обменять вас на наших пленных или отдать вас вашим за выкуп. И это можно сделать, при условии, если вы захотите сами. Но всё это будет возможным, если вы пойдете на небольшое сотрудничество с нами.
Этот душман неплохо говорил на русском языке, и мне ничего не оставалось, как слушать и делать свои выводы. Измир, как видно соскучился по слушателю или просто ему требовалась разговорная практика и он, с небольшим акцентом, старательно выговаривая слова, стал нести какую-то словесную ахинею, в которую мне невольно приходилось вслушиваться.