Страница 5 из 50
В матовой глубине чёрного неба мерцают бесчисленные точки звёзд, образуя узоры чужих созвездий. Неподвижно сияет в незримой дали бледно-жёлтый диск чужого солнца.
Нет от него ни света, ни живительного тепла, по которым так истосковались сердца уже трех поколений. И неизвестно, будут ли! Может быть, только расстояние спасает от губительного излучения этого солнца.
Так думают учёные.
Давно уже тепло и свет дают всему живому на планете густые заросли растений с очень длинными узкими листьями, бесконечным ковром покрывшие каждый свободный от построек и посевов участок почвы на всех континентах и даже островах. Без них быстро угасла бы вся жизнь, в том числе и их собственная. Только давая жизнь другим, они живут сами!
Но энергия, излучаемая растениями, — это искусственно вызванная энергия недр, только суррогат, только подобие естественной звёздной энергии. Она создана в поисках спасения могучим разумом, его наукой и техникой.
Энергия спасающая, но спасающая временно!
Если не будет найдено новое солнце, через определённое, давно рассчитанное время эта энергия перестанет поддерживать жизнь и в пространстве останется лишь мёртвая планета, сама обречённая на уничтожение. Потому что только живой разум, техника способны удержать планету, лишённую системы и её центра, от рокового падения на ближайшую звезду.
Надежда на спасение Человечества одна — найти солнце, дающее свет и тепло.
Только на это надежда!
Вот почему появилось и стало традиционным обмениваться при встречах и прощаниях словами «Во имя жизни!», полными для обитателей планеты глубочайшего смысла.
Вечная ночь! Для трех поколений подряд не сменяющаяся не только днём, но даже и сумерками, с небом, усеянным звёздами, созвездиями, узор которых изменялся уже сто десять раз. И сейчас опять новый. Вечное звёздное небо над головой, которое не может скрыть от глаз свет, излучаемый растениями. Этот свет разгоняет мглу только у самой поверхности планеты.
Никогда не потухающий и не разгорающийся, всегда один и тот же зеленоватый свет, равномерно переходящий то в синий, то в жёлтый:
И здания освещены только этим светом, и подлинного их цвета нельзя определить, так как для этого нужен белый свет — сумма всех остальных цветов видимого спектра.
И так всегда!
По сферическим экранам не пробегает ни единой полоски, ни единой светящейся точки, не мелькнёт ни одна искорка. Матово-серая поверхность каждого экрана замерла. И неподвижны тридцать шесть решётчатых чаш антенн там, наверху…
Проходит тысяча двести, тысяча триста секади…
В прозрачной стене позади пульта, за которой можно видеть ещё более громадное помещение, кажущееся совершенно пустым, не возникает никакого прохода, не отворяется и не сдвигается в сторону ничто, что можно было бы назвать дверью. Просто по эту сторону стены, в помещении пульта, внезапно появляется тот, кого дежурный в разговоре по маленькому экрану назвал странным именем «Норит сто одиннадцать».
Откуда он взялся? По соседнему помещению никто не проходил…
У пульта воздух сух и тёпел. Темно-синее влажное тело Норит сто одиннадцать быстро сохнет. Его неторопливые уверенные шаги замирают возле пульта у кресла, на котором никого нет.
Норит сто одиннадцать ждёт не шевелясь…
Всплёскивается разорванная снизу бирюзовая поверхность воды. Ступая по дорожке из вишнёво-красного дерева, наклонно уходящей под воду, из бассейна выходит тот, кто недавно скрылся в нем. Серебристое тело быстро обсыхает. Он снова устраивается на своём кресле.
— Во имя жизни, Норит сто одиннадцать!
— Во имя жизни, Вензот!
— Ты готов, Норит сто одиннадцать?
— Я давно готов! С тех пор, как меня избрала планета, я всегда готов! Уже наступило время?
— Иначе я не позвал бы тебя. Да, уже время! Существование разумной жизни доказано.
— Доказано сгоревшим аппаратом?
— Да. Техника — порождение мыслящего разума. Мы не знаем, в какую форму облечён этот разум, каково излучение этой бледно-жёлтой звезды. Ты скажешь нам это. Степень развития оценена в шестнадцать или в пятнадцать. Я думаю, что много ниже — двадцать. Но мне сказали, что я ошибаюсь. Возможно, конечно! Точно скажешь нам ты! Шансов мало. Это моё мнение.
— Я готов даже в том случае, если шансов нет совсем! Ведь это нужно!
— Да, это нужно! Ты простился?
— Тотчас же, как получил твой вызов.
— Ты идёшь на большой риск, Норит сто одиннадцать! Ты знаешь, из таких же далей не вернулось сорок.
— Я готов! — в третий раз произносит избранник планеты, её посол в неведомое.
— У тебя нет сожалений или колебаний? — настойчиво продолжает Вензот.
— А разве они возможны? Когда я родился, уходил сто девятый, а сто десятому я завидовал, будучи совсем ещё юным. Теперь ты сам уже сейчас, до старта, называешь меня сто одиннадцатым! О каких же сожалениях говоришь ты, Вензот?
Дробно рассыпаются щёлкающие звуки, и вспыхивает на пульте рубиновый огонёк. Кресло плавно передвигается. Норит сто одиннадцать не следует за ним, остаётся на месте.
— Задание выполнено, Вензот!
— Что находится в секторе три?
— Планета, по размерам немного больше нашей. Третья от центра системы. Номер сектора случайно совпал с порядковым номером планеты.
— Подходит по данным?
— Кажется, да! Боимся верить в такую удачу.
— Биологические препятствия?
— Ничтожны.
— Давайте координаты! Предупредите всех: включение через десять тысяч секади.
— Все уже на местах!
Экран гаснет. Кресло с Вензот возвращается на прежнее место.
— Ступай, Норит сто одиннадцать!
Не раздаётся ни единого звука, ничто не изменяется, все осталось так, как было только что. Но посланец планеты, её избранник исчезает из помещения.
Вензот остаётся один…
Поверхности экранов из матово-серых вновь становятся зеленоватыми. Кроме одного, третьего сектора, где обнаружена обитаемая планета — цель Норит сто одиннадцать.
Что ожидает его там? Радость удачи или горечь разочарования?
Что принесёт обречённому на гибель миру разумная жизнь, встреченная в просторах Галактики? Спасение или снова, в сто одиннадцатый раз, быть может, тщетное ожидание следующей случайной встречи? Окажется ли Норит только сто одиннадцатым или ещё и последним?
Приближается решающий момент. Девять тысяч секади прошли, осталась одна!…
В помещении появляются четверо серебристых и подходят к пульту. Четыре «кресла» мгновенно оказываются рядом. Четверо устраиваются в них.
Все происходит молча. Не слышно даже традиционного приветствия, слишком велико напряжение.
— Начинаем! — говорит Вензот.
Ярче вспыхивает экран третьего сектора. Но его антенна принимает сейчас не далёкие сигналы из космоса, а даёт возможность пятерым операторам пульта видеть то, что происходит на стартовой площадке.
Никто из живущих теперь не видел, как уходили для выполнения той же задачи первые восемьдесят три посланца, так давно это было. Старейшие на планете смутно помнят восемьдесят четвёртого, ушедшего в дни их детства.
И вот сто одиннадцатый…
— Внимание!
Секади… секади… секади…
— Старт!
Площадка на экране стремительно приближается. Темно-синяя фигура в её центре занимает весь экран.
Она неподвижна.
На мгновение гаснут экраны. Становится почти темно. Энергия огромного района сосредотачивается в едином импульсе исполинской силы, в едином сверхмогучем усилии!
А когда вновь загорается экран, площадка пуста!