Страница 37 из 74
Подняв глаза к его лицу, она обнаружила, что он зол. Жесткие черты лица были искажены яростью, а обычно голубые глаза потемнели и угрожающе блестели. Рен Дэниэлс бесился, он был зол и, похоже, на нее!
Илейн запела громче. Как он смеет! Он, очевидно, осуждает ее за то, что она сейчас делает. Эта мысль рассердила ее. Неслыханная наглость! Если бы не он, она никогда не оказалась бы в таком положении. И теперь у него хватило дерзости снова вмешаться в ее жизнь. Кто дал ему право осуждать ее, когда сам лгал, сам был виноват в ее немыслимом падении. И, что хуже всего, теперь он был уже женат! Но он ведь не знает, что она это обнаружила. Он ведь не станет снова притворяться Дэном Морганом? Глядя на него, Илейн не была в этом уверена.
Она пела со все большим воодушевлением, заставляя Майкла прибавить темп. Черт его возьми! Будь он проклят! Нельзя убегать из постели жены всего через несколько дней после свадьбы, и все же вот он здесь, в Сентрал-Сити. Как он узнал, где искать ее? Может, он здесь по делам. Она вдруг почувствовала надежду. Возможно, он разорвал помолвку и приехал сюда потому, что любит ее и хочет, чтоб она была с ним.
Взмахнув руками, Илейн закончила песню и поклонилась так низко, что ей показалось, что она сейчас выпрыгнет из своего декольте. Шахтеры свистели, кричали и топали ногами. Она покажет ему, что он для нее значит. Ничего! Совсем ничего!
Холодная сильная ярость овладела Реном. Он приехал в Сентрал-Сити, чтоб найти ее, и это с легкостью ему удалось.
Женщины в шахтерских городках были редкостью. К ним относились с почтением. И такую красавицу, как Илейн, наверняка все запомнили. На «Черную Подвязку» ему указал третий из спрошенных. И хотя он уже понял, что она работает в салуне, ничего подобного представить себе не мог: Илейн Мак-Элистер, почти голая, черт ее возьми, поет задушевные песни перед сотней грубых, одиноких золотоискателей, готовых бросить к ее ногам весь мир.
Хуже всего, что ей, по-видимому, это нравилось. Какого черта ей надо в одном из борделей Чейза Камерона?!
Рен сжал челюсти. Его возбуждало ее голое тело, выглядывавшее из-под так называемого платья. Он прекрасно знал, о чем думают изголодавшиеся по женщинам старатели. Они уже раздевали ее глазами. Им хотелось стащить ее со сцены и сделать с ней то, что он уже сделал. Почему один ее вид заставлю его хотеть эту женщину?
Рен с трудом сдерживался. Ее непристойный вид злил его. Как она могла так низко пасть? Что ж, он намерен прервать эту блестящую карьеру еще до конца ночи.
Когда началась следующая песня, Рен двинулся к сцене.
— Ну-ну-ну, — задержал его на полпути Чейз Камерон. — Что привело тебя в наш прекрасный город?
Рен ощетинился:
— Не сейчас, Чейз. Я занят.
Рен хорошо знал Чейза, его репутацию в отношении с женщинами. Уж, конечно, одна ночь Илейн и Рена не могла привести ее к этому. Но он не был уверен.
Чейз удивленно поднял брови, но улыбка получилась вялой, когда он увидел, куда двигался Рен. Заметив его приближение, Илейн удивленно раскрыла глаза и отступила назад, будто опасалась его. Прежде чем он с ней разберется, поклялся Рен, он отчитает ее как следует.
Расталкивая плечами толпу, он направлялся к маленькой лесенке, надеясь подождать Илейн за кулисами. Когда она после его появления спела песню, а потом и другую, он вежливо окликнул ее. К тому времени, когда девушка допела пятую песню и умоляюще взглянула на пианиста, чтобы он начал следующую, Рен был вне себя.
Сдержав ярость, он вышел на сцену и спокойно произнес:
— Уверен, что вы извините нас, джентльмены, — но наш сынишка заболел и хочет, чтобы мама вернулась домой. — Все это он говорил шахтерам с самой искренней улыбкой.
— Что? — вскрикнула Илейн. Старатели громко хохотали.
Она улыбнулась публике, но с места не сдвинулась.
— Убирайся от меня, — сказала она сквозь зубы.
— Не устраивай сцену, Илейн, — тихо предупредил он, все время улыбаясь. — Эти шахтеры могут рассердиться. Он схватил ее за руку и потащил за кулисы. Толпа начала перешептываться и роптать. Скоро все вокруг них начнет дрожать.
— Черт возьми, Лейни! — Рен сцепил зубы. Она не оставляла ему выбора. — Ты пойдешь со мной так или иначе. — Наклонившись, он крепко взял ее за талию и перекинул через плечо.
— Я закричу, Рен. Клянусь. Отпусти меня, — требовала она, извиваясь, брыкаясь и молотя кулаками по его широкой спине.
Он шлепнул ее по заду и услышал, как она ошеломленно вздохнула и снова принялась сопротивляться.
— Отпусти меня!
Шахтеры покатывались со смеху, уверенные, что это — часть представления. Рен улыбнулся, помахал им и направился за кулисы.
Слезы ярости застилали Илейн глаза. Как он смеет! Она била его по спине и болтала ногами, но он не останавливался. Большими уверенными шагами он унес ее со сцены, потом в зал и остановился на заднем крыльце.
Оказавшись на улице, Рен поставил девушку на ноги, от злости сверкая голубыми глазами. Он почти не владел собой.
— Чем это ты здесь занимаешься? — он начал кричать. Илейн стояла, высоко подняв голову, темные волосы укрывали ее прекрасные плечи.
— Кто позволил тебе унижать меня перед всем населением Сентрал-Сити?!
— Я намерен задать тебя тот же вопрос.
— Не думаю, что это вас касается, мистер Дэниэлс. Ведь вас так зовут, верно? Рен Дэниэлс?
Чейз Камерон вышел на крыльцо и вопросительно посмотрел на нее:
— Все в порядке?
Рен бросил на него взгляд, от которого расплавилась бы сталь.
— Все зависит от того, что ты подразумеваешь под порядком, — сказал он.
— Все прекрасно, — ответила Илейн Чейзу, не желая создавать дополнительные проблемы. Неуверенно помявшись, Чейз закрыл за собой дверь.
— Значит, ты знаешь, — начал Рен, отпуская ее и отодвигаясь. Выражение его лица говорило о том, что он готов к разговору. — Я надеялся сам все объяснить.
Илейн почувствовала подступавшие слезы. Значит, это правда! Какие ужасные слова! Внезапно ощутив холод, она обхватила себя руками и заставила успокоиться. Когда она заговорила, в голосе уже не было дрожи:
— Не трудись объяснять. Я прекрасно знаю, что ты обманул меня. Я все знаю.
Он не пытался это отрицать. Господи, а как бы ей этого хотелось!
— Я не хотел причинить тебе боль, Илейн. Если бы я знал, кто я, ничего бы этого не произошло. Я приехал, чтоб объяснить тебе, я надеюсь, что ты поймешь.
— Пойму? — повторила она. — Что здесь понимать? Ты сказал, что тебя зовут Морган. Но это не так. Получается, ты совсем не тот, кому я верила. — В его глазах промелькнула забота, и это снова ранило ее сердце. Боже, зачем он сюда приехал?
— Мне хотелось бы все изменить, — сказал Рен. — Мне остается сказать только, что если бы мне пришлось повернуть время вспять, я бы не сделал тебе ничего плохого.
Илейн вздохнула, снова приняв поражение. Ей так хотелось ненавидеть его, но она не могла.
— Знаешь, в глубине сердца я понимаю, что ты говоришь правду. А теперь, пожалуйста, давай оставим все как есть. У меня теперь своя жизнь и…
Рен схватил ее за руку и рванул к себе.
— Ты называешь жизнью роль певицы в борделе Чейза Камерона? Я хочу, чтоб ты поехала в Сан-Франциско. У меня там друзья. Я найду тебе достойную работу, хорошую квартиру, уверюсь, что у тебя все есть. Ты спасла мне жизнь, Илейн. По крайней мере, я могу помочь тебе.
Вот оно, опять. Чувство долга. То же самое он говорил, покидая Кейсервилль. Он всегда хотел поступать правильно, только причины были неверными.
— Я не хочу твоего милосердия, Рен. Пожалуйста, уходи и оставь меня в покое.
Они стояли у салуна, и лунный свет серебрил Рену виски. Там, где ее руки касались его рубашки, Илейн чувствовала твердые, упругие мышцы. Он стоял неподвижно, держа ее руку. Тепло его ладоней разжигало ее чувственность, и она ощутила легкую дрожь.
— Я не оставлю тебя здесь, Илейн. На этот раз, нет.
— Я не поеду с тобой. И если ты попытаешься принудить меня, я позову Чейза. Он остановит тебя.