Сайт самоубийц (ЛП)

— Эй, у меня всё в порядке с музыкальным вкусом. — Она бросила свой кусок пиццы и вытерла жирные пальцы салфеткой. — А ещё я много читала о нём. Про то, как он умер, и всё такое.

Мы с Адамом снова обменялись взглядами. Интересно, подумал ли он в тот момент о том же, о чём и я: к чему она клонит? Надеюсь, Каспер организовала эти посиделки не для того, чтобы поговорить о смерти. Какая глупость думать, что мысли о смерти — это единственная вещь, которая нас объединяет.

— В общем, — Каспер замахала салфеткой как белым флагом, — я хочу поговорить с вами, пока мы здесь.

Адам облизал соус с верхней губы. Это заставило меня уставиться на его рот.

— О чём?

— О смерти Джоуи.

Адам быстро проглотил свой кусок пиццы.

— Что? Я думал, что он ещё…

— Лечится. Да, он пробовал. — Каспер отломила кусочек пиццы. — Судя по его нескольким последним сообщениям это так и было. Он застрелил себя.

Мы с Адамом ничего не сказали, так как были ошарашены. Каспер никогда не встречала Джоуи. Она лишь пару раз упомянула его в разговоре со мной. Но для неё он был что-то вроде родственной души. Тот, кто каждый день имеет дело с болью и мучениями, которые переживает она сама. Но в последний раз, когда я о нём слышал, он не унывал и не собирался сдаваться. По крайней мере, пока. Что же, черт возьми, произошло?

Каспер опустила голову и сказала:

— Я уговорила родителей прекратить моё лечение.

Двойной удар.

Это не должно было меня так удивить. В первом же нашем разговоре Каспер сказала, что устала от химиотерапии и хотела бы насладиться оставшимся ей временем без всего этого. Но желание изменить что-то и воплощение изменений в жизнь — разные вещи.

Адам, было, открыл рот, но тут же передумал. У него не нашлось слов. Поэтому вопрос пришлось задать мне:

— Что это всё значит?

— Это значит, что для начала у меня есть три месяца, если повезет. — Она поставила локти на коленки и не осмелилась взглянуть на нас. — Может, меньше. Да и кто знает, как долго за это время я буду… работоспособной.

Я попытался представить себе Каспер, такую яркую и живую, прикованной к постели, и не смог. Она всегда полна энергии. Даже если она устала и ей больно, в её глазах можно увидеть, что это только оболочка. Внутри она такая неугомонная, что не может устоять на месте. Мир вокруг Каспер живет буйством красок, и она всего лишь хочет быть его частью. Только её тело не позволяет ей этого.

Работоспособная. Словно она какая-то машина.

— А теперь давай на чистоту, — сказал я. Я сразу понял, к чему она ведёт. И это не имело никакого отношения ни к отказу от лечения, ни к оставшимся месяцам жизни без него.

— Да. — Каспер выпрямилась и, наконец, подняла на нас глаза. — Я хочу знать, могу ли я на вас рассчитывать, когда решу, что готова, что время пришло.

Прежде чем я успел что-то сказать, она добавила:

— Это не значит, что я хочу, чтобы вы выстрелили меня или что-то подобное. Я имею в виду, что придете ли вы, если однажды ночью я позвоню вам и попрошу прийти поддержать меня?

В этот момент у меня должна была быть буря эмоций. Ужас. Страх. Печаль. Я это понимал, но испытывал только беспомощность и оцепенение, как тогда, когда я смотрел, как Джессика прыгала с моста. Потому что это было решение Каспер. Когда она будет готова, она хочет взять нас с собой на Вудширский мост. Она хочет, чтобы мы были рядом, когда она умрет.

— Это несправедливо, — пробормотал Адам дрожащим голосом. — Ты просишь нас помочь…ты хочешь, чтобы мы… видели твою смерть?

Выражение лица Каспер даже не изменилось.

— Я всего лишь прошу вас помочь мне пройти путь, который сама выбрала. Я прошу вас помочь мне, если вдруг я сама не смогу этого сделать. Я не хочу провести последние дни моей жизни прикованной к постели, беспомощной, нуждающейся, чтобы меня кормили, мыли, водили в туалет. Я хочу уйти достойно.

Адам сжал челюсти.

— Что же тут достойного, когда твоим родителям придётся опознавать твоё тело в морге?

На долю секунды повисла пауза. Затишье перед бурей. Еще секунда и я отшатнулся от них двоих в сторону, так как Каспер пошатываясь встала, опрокинула ногой свою содовую, раскинула руки в стороны и закричала:

— Какое право ты имеешь судить? Ты. Не. Имеешь. Права. Как мы могли вообще познакомиться, Адам? Мы с вами общаемся, потому что усталиот жизни, потому что вы оба тоже хотите всё бросить, так же, как и я!

Я закрыл уши руками. Я ненавижу, когда кричат, ненавижу, ненавижу, ненавижу. Адам, не мигая, уставился на Каспер. Он тоже не мог терпеть этого.

— Это всё из-за Джоуи? Он убил себя, и ты решила, что тоже должна?

— Да пошел ты. Он вообще тут ни причём.

— Тогда как ты можешь… так спокойно это планировать? Как можно назначить дату истечения срока своего существования?

— Можно, потому что в отличие от вас двоих, — она закашлялась, отпила немного содовой, — я неизлечима.

Мы все были сломлены. Каждый из нас. Но Каспер уже нельзя было «починить».

Наконец я понял всю серьезность её намерений. Ничто не могло заставить её отказаться от задуманного, так как от неё уже ничего не зависело. Она умирает. И даже если мы не пойдём с ней на мост и не увидим, как она сбросится, мы всё равно будем свидетелями её смерти… только медленной и мучительной.

— Я согласен, — едва слышно сказал я. — Если это действительно то, чего ты хочешь…то я сделаю это.

Они посмотрели на меня так, словно только заметили, что я ещё здесь.

На лице Адама можно было прочесть множество эмоций — неуверенность, печаль, злость, утрату, смирение.

— …Да. Я тоже.

Вот и всё. Буря успокоилась. Её запал иссяк, плечи распрямились, огонь в глазах погас.

— Спасибо, — сказала она шепотом.

Глава 15

Мы не спали всю ночь, смотрели фильмы, ели, слушали пластинки и просто болтали. Точнее, болтали Адам и Каспер. В основном Каспер. У неё много интересных историй о школе, о жизни. Истории Адама трудно было назвать забавными — например, как его, новичка, поймали на полпути домой два старшеклассника и обвинили, что он подглядывал за ними в раздевалке. Они скорее были даже ужасные и унизительные.

Мне нечего было им рассказать. Мне приходили в голову истории, связанные либо с Кори или Мэгги, либо истории о том, как я калечил себя или ломал вещи. То есть всё то, что я бы не хотел озвучивать. Говорить о людях, которых ты потерял и по которым очень скучаешь, это тоже самое, что сковырнуть старую рану. Болит не меньше, чем в первый раз. Если не говорить и не думать о них, то не так больно. Нужно сфокусироваться на людях, которые рядом в данную минуту.

Каспер и Адам — моя отдушина.

Мы спали до обеда, доели холодную пиццу и посмотрели ещё один фильм, поэтому к тому времени как мы собрались выходить, уже наступил вечер. Придя на остановку, мызаметили, что там непривычно тихо и безлюдно. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Адам спросил:

— Который час?

Каспер достала телефон.

— Почти пять.

Он нахмурился.

— Сегодня суббота.

— Ага, — сказала Каспер. И вдруг: — По субботам транспорт ходит до четырех.

Они посмотрели на меня с упреком, будто я должен был знать об этом. Я только руками развел.

— Вы можете остаться у меня, если хотите.

— Нет. Мои предки завтра рано утром уже будут дома.

Каспер перекинула свою сумку с одного плеча на другое. Адам попытался взять у неё сумку, но она только отмахнулась.

— Извини, Винс. Ты не подкинешь меня до дома? Я верну тебе деньги за бензин.

— Конечно, не волнуйся, — сказал я это с большим удовольствием, чем нужно было. Это означало, что она мне настолько доверяет, что покажет, где она живет. Кроме того, Адам ничего не сказал. Значит ли это, что он поедет обратно ко мне? Мы никогда не оставались одни. Не считая того времени, когда болтали с ним по душам на балконе, а Каспер спала в соседней комнате.