Страница 39 из 83
— Мне было семнадцать, когда началась война. Я был молод, глуп и полон решимости пробить себе дорогу в этом мире. Я верил, что война — славное занятие, приносящее мужчинам почет и уважение. Я сказал отцу, что хочу сражаться на стороне северян. Он запретил мне вообще участвовать в войне на чьей бы то ни было стороне. То было единственное наше с ним разногласие за всю жизнь.
Молли трудно было представить Шеймуса любящим и заботливым отцом, но именно таким со слов сына вырисовывался убийца ее матери.
— Отец говорил, — продолжал Сэм, — что Калифорния географически слишком далека от Юга и что у нас, жителей Запада, много своих собственных проблем, которые необходимо решать и, разумеется, не насильственными методами.
Молли слушала молча, не прерывая Сэма и не подгоняя его рассказ.
— Однако, я полагал, что рабство омерзительно, и война за его отмену справедлива, но…
Сэм погрузился в раздумья, как будто и не было рядом с ним голубоглазой собеседницы.
— Продолжайте, — вынужденно произнесла Молли, чтобы прервать затянувшуюся паузу в рассказе.
— …но не было никакой справедливости. Не было чести, славы. Были лишь кровь, смерть и разрушение. В Южной Каролине двое моих товарищей попали под сильный обстрел. Я должен был вызволить их из-под огня. Одного удалось спасти, другого — нет. Сам я чуть при этом не погиб, получив мушкетную пулю в грудь и еще одну в колено. Ранение в грудь не принесло больших осложнений, рана скоро затянулась, но вот с коленом дело обстояло серьезнее. Доктора были уверены, что придется отрезать ногу. В лучшем случае, говорили они, если все-таки удастся сохранить ногу, я никогда не смогу ходить.
Неожиданно Сэм усмехнулся:
— Но я показал им, что Бренниган никогда не сдается!
Молли накрыла его ладонь своею и улыбнулась.
— Если я что и успела узнать о вас, так это, что вы не можете смириться с поражением — никогда!
Сэм добродушно рассмеялся, и Молли была счастлива заметить, что его карие глаза снова заискрились.
— А что насчет подружек? — поддразнила она. — Наверняка толпы женщин-янки сходили с ума по красивому солдату.
Сэм улыбнулся.
— Женщины были, не могу этого отрицать, но не так много, как вы вообразили. У меня не было времени, чтобы завязывать связи.
— А для Лили нашлось время?
Сэм посмотрел Молли прямо в глаза.
— Наши отношения с Лили рано или поздно все равно бы оборвались. У нас с ней никогда не было намерения более прочно связывать наши судьбы.
— Сэм?
— Да.
— Я знаю, я обещала, но… Вы считаете, мы поступаем правильно?
— А вы как думаете, Молли?
— Я не знаю.
— Все будет хорошо, не волнуйтесь! Великолепный ужин закончился, и Сэм настоял, чтобы они совершили прогулку в экипаже.
Воздух был свежим и чистым, звезды искрящимися алмазами мерцали в небесах. Сэм повез ее на Браунз-Блафф, откуда открывался чудный вид на весь город.
— Как красиво, Сэм.
— Далеко не так красиво, как красивы вы сами, Молли!
Он любовался ею открыто, радостное возбуждение переполняло его при мысли, что завтра эта прекрасная женщина, сидящая сейчас рядом с ним, станет его женой. Он до сих пор не мог в это поверить.
В своих поступках Сэм не узнавал сам себя, но упорно отказывался даже думать о том, чтобы отступиться от взятого обязательства. Он останется верным своему слову.
Когда Молли повернулась, чтобы посмотреть на Сэма, лунный свет заиграл в ее голубых глазах, и если Сэм и питал еще какие-то сомнения, они улетели вместе с легким вечерним ветерком.
Отведя несколько густых прядей рыжих волос со щеки, он приподнял за подбородок ее голову и прильнул к ней в нежнейшем поцелуе.
Губы девушки были теплыми и мягкими, сердце Сэма бешено заколотилось. У них был вкус вишен, которые они за ужином ели на десерт. Он углубил поцелуй.
Молли не сопротивлялась. Шампанское подарило ощущение тепла и томления. Она чувствовала, как руки Сэма гладят ей лицо, шелковистая борода терла щеку. Он нежно покусывал ее губы, языком исследуя уголки рта.
Почему-то все это казалось Молли очень естественным. Она прижималась к Сэму, сама желая его ласк.
Когда она свободнее раскрыла губы, язык Сэма заскользил между зубами в поисках ответного тепла. Поцелуй восхитил Молли вызываемыми ощущениями. Ей нравилось дыхание Сэма с легким запахом бренди. Застонав, она страстно ответила на поцелуй.
Сэму с трудом удавалось держать себя в руках. Он чувствовал страсть девушки, ощущал напряжение в ее теле, пылкость стремления. А когда она обвила его шею руками, погрузив пальцы ему в густые волосы, Сэму едва удалось удержаться от того, чтобы не овладеть ею немедленно, прямо на полу кареты.
Грудь Молли прижималась к нему, он чувствовал ее упругость. Сэм вспомнил розовые бутоны сосков и застонал, пораженный силой своего желания.
Он оторвал от Молли дрожащую руку. Она покачнулась, упершись ладонями в его грудь, в глазах таилась нерешительность. Если бы он не знал Молли лучше, то мог бы поклясться, что она понятия не имеет о впечатлении, которое на него производит, равно как и не осознает испытываемых ею самой чувств.
— Думаю, нам пора возвращаться.
Он слышал, его голос дрожал. Сэм спросил себя: заметила ли она это?
Открытый экипаж не давал уединения. Кучер сидел на козлах всего в нескольких футах впереди.
Скоро наступит завтра, сказал себе Сэм, и завтра эта девушка будет принадлежать ему.
Молли отодвинулась от Сэма, нетвердо покачнувшись:
— Я… мне кажется… я выпила слишком много шампанского.
Сэм не сводил с Молли глаз, отметив про себя ее немного застывший взгляд.
— Уже поздно, — сказал он восстановившимся голосом. — Думаю, вам нужно хорошо выспаться. Возможно, вы устали от нескольких дней пути.
Он приказал кучеру возвращаться в отель, и экипаж направился к городу.
— Сегодня у меня был замечательный вечер, Сэм. Замечательный!
— У меня тоже, Молли.
Прохладный воздух, казалось, освежил ее. Молли теперь скорее была сонливой, нежели захмелевшей.
— Случалось, я мечтала, когда же наступит день моей свадьбы, — сказала она задумчиво, карета мерно катилась по дороге. — Я воображала, как я ступаю по церкви в прекрасном белом платье, опираясь на руку отца, и он говорит всем, что гордится мною. Я представляла себе грандиозный прием и шестиярусный свадебный торт… и оркестр… и танцы до полуночи…
Сэм почувствовал укол в сердце и нечто, похожее на угрызения совести, но подавил сомнения. Он оказывает Молли услугу, спасая ее бесценное ранчо, а также их семьи от неприятностей и сплетен, которые еще недавно она твердо намеревалась вызвать.
— А после свадьбы в мечтах вас ждало счастье? — поинтересовался Сэм.
— Конечно, — Молли растерянно улыбнулась. — Однако, то было в мечтах.
Карета подкатила к отелю, и Сэм помог Молли сойти на тротуар, обхватив ее за талию.
— Вам лучше? — спросил он, когда они поднимались по лестнице.
— Да, спасибо, намного, — ответила Молли. — Я не привыкла к шампанскому, но все было очень забавно, правда?
— Более, чем забавно!
Сэм не мог не подумать, как невинно выглядит сейчас Молли. Совсем не такой, как на ранчо, где обычно она была сдержанной и строгой. Здесь, впервые, он заметил, что она ранима и чувствительна, и ему показалось, что Молли очень нуждается в нем. Сэм наслаждался каждой минутой, проведенной в ее обществе.
— Ну вот мы и пришли, — сказал он, останавливаясь у двери ее комнат.
Он не собирался целовать на прощание Молли. Ночь покажется ему достаточно длинной и без прощального поцелуя, напряжение тела и так было уже крайне велико. Но она закрыла глаза и приподняла подбородок, подставив для поцелуя полные алые губы, и Сэм не смог устоять.
Но он не позволил себе потерять самообладание. Завтра ночью, решил Сэм, в уединении гостиничного номера, который он снимет специально для этого случая, будет достаточно времени.
Сэм коснулся ее губ легким поцелуем и отступил.