Страница 7 из 67
Когда черный конюх вывел лошадей из конюшни, Николас помог девушке устроиться в дамском седле, обратив внимание на то, что его руки могли преспокойно обхватить ее осиную талию. Ганнибал, на котором ему предстояло ехать, поднимался на дыбы и нетерпеливо бил копытами землю.
– Глори, детка!
Оглянувшись, Николас увидел полногрудую негритянку, которая спешно ковыляла к конюшне и тащила плетеную корзинку.
– Я приготовила для тебя и капитана небольшой ланч. Мистеру Блэкуэллу необходимо будет подкрепиться, раз он едет вместе с тобой. – Подмигнув Николасу, старая женщина широко улыбнулась.
– Спасибо, Плэнти, – поблагодарила служанку Глори.
Николас переложил ланч в кожаный мешок, который ему принес большой негр по имени Зик, привязал его к седлу и вскочил на коня. Глори пришпорила каблуками ботиночек мерина, и тот поскакал. Николас на своем превосходном жеребце без труда догнал девушку.
Они молча скакали по грязным тропинкам, наслаждаясь теплом солнечных лучей, цветущих магнолий. На поле, занятом под хлопок, негры пропалывали и прореживали растения, тихонько что-то напевая.
– Поместье Саммерфилд расположено на шестидесяти пяти сотнях акров земли, – рассказывала Николасу девушка. – Двадцать пять сотен заняты хлопком, двенадцать – рисом, три сотни – зерном для личных нужд, а остальная земля остается под паром. Отец считает, что это помогает земле сохранить свою силу.
– А я-то считал, что вы находили время только для своих поклонников.
Глори рассмеялась.
– Люблю помогать отцу.
Всадники проехали по тропинке несколько миль мимо крепких дубов, переплетенных цепкими нитями плюща, мимо топких болотистых ручейков, пробегающих через густой и темный сосновый лес. Подъехав к рисовым полям, протянувшимся вдоль реки, Глори принялась рассказывать, как выращивают рис, и он, в который раз, поразился ее кругозору.
– После того, как землю очистят, начинают сооружать сложную сеть канавок и бороздок, которые в нескольких местах пересекаются друг с другом. Это делается для того, чтобы обеспечить стабильный приток воды ко всем участкам поля в период роста растений. Для регулирования потока воды используются шлюзные ворота. – Глори показала в конец одного из полей. – Вон там вы можете увидеть один из них.
Николас проследил за взмахом тонкой руки девушки и увидел массивные деревянные ворота.
– Для того, чтобы пустить воду на поле, оператор открывает ворота, и она наполняет канавки. Потом поток постепенно уменьшается.
– Насколько я понял, это довольно сложная система.
– Большая часть полей уже засажена, но если вы посмотрите вон туда, за дубы, то сможете увидеть, что там еще трудятся мулы. Земля так пропиталась влагой, что на них приходится надевать что-то вроде снегоступов, только для грязи. К ногам животных с помощью сыромятных ремней привязывают квадратные куски тяжелой кожи.
Николас внимательно смотрел на девушку и замечал: начиная о чем-то говорить, она необычайно оживляется.
–Я всегда был уверен, что хозяйством на плантации должны заниматься женщины.
–За всем этим следит моя мать. И, говоря честно, у меня довольно мало обязанностей. Если бы отец не позволял мне время от времени помогать ему с его книгами по ведению хозяйства, я точно умерла бы от скуки.
–Мне казалось, что ваши поклонники не оставляют ни минуты свободного времени.
Глори метнула на капитана сердитый взгляд, но по его лицу невозможно было определить намерений, и девушка решила оставить без внимания его дерзость.
– Мне нравятся фривольности, так называет это моя мать, как и любой другой женщине. Но я люблю работать с отцом. И хотя моя часть работы ограничивается тем, что я записываю в книгу, сколько чего было куплено или продано, все равно получаю от нее удовлетворение. – Капитан на это только кивнул. У него, казалось, складывалось о Глори определенное мнение. Он взвешивал каждое слово, и девушке очень хотелось узнать его мысли. Этим утром события развивались совсем не так, как ожидала Глори. Вначале капитан был само внимание, беззлобно подтрунивал над ней. И хотя улыбался он редко, девушка видела, что ему хорошо и спокойно рядом с ней. Но постепенно Блэкуэлл становился все более подавленным, и Глори никак не могла понять, почему.
– Посмотрите! Вон там большая голубая цапля. – Она взмахнула рукой в сторону, где кончалось рисовое поле. – А слева от нее сидит белая. – Повернувшись, девушка увидела Джонаса Фрая, главного надсмотрщика, который говорил на повышенных тонах с одним из работников. В этом худеньком парнишке Глори узнала негра, которого ее отец недавно купил в доке Чарлстона.
– Простите меня, капитан, я должна на минутку покинуть вас, – сказала Глори. – Боюсь, я кое о чем забыла.
Прежде чем Николас успел ответить, девушка развернула мерина и поскакала в сторону надсмотрщика. Ее опасения оказались не напрасными. Лицо Фрая было искажено от ярости. В любой момент он мог выхватить хлыст, торчащий за поясом, и исполосовать этого худенького мальчика.
– В чем дело, Джонас? – спросила Глори, приблизившись. Мальчик смотрел на нее глазами, полными страха.
– Ничего такого, что могло вас обеспокоить, мисс Глория. Этот мальчишка никогда раньше не сажал рис. Он плохо слышит мои приказания. Парочка хороших ударов, думаю, сделает из него прекрасного работника.
По искаженному от ярости лицу человека с хлыстом было видно, что теперь мальчишке точно не избежать наказания. Наверное, было бы лучше не вмешиваться, но теперь отступать поздно. Глори решила сменить тактику.
– О, Джонас, – сказала она, очаровательно улыбаясь. – Возможно, он и нуждается в хорошем уроке, но мне бы хотелось одолжить его у вас на некоторое время. Видите ли, я забыла дома свое покрывало, а земля настолько сырая, что я непременно испорчу свою амазонку.
Какой-то момент Джонас колебался, сбитый с толку ослепительной улыбкой госпожи: потом его лицо прояснилось, и он с довольным видом усмехнулся.
– Чтобы сбегать к дому и вернуться обратно, нужно преодолеть четыре мили. Довольно долгая получится прогулка за этим покрывалом. Но если это доставит вам удовольствие, мисс Глори, я с радостью заставлю этого черномазого выполнить ваше приказание.
Глори с трудом подавила в себе раздражение, выслушивая вульгарные слова этого человека, и улыбнулась, внутренне торжествуя: пускай Фрай считает, что потакает глупым капризам хозяйской дочки.
Когда к Глори подъехал ее спутник, она была очень довольна собой. По хмурому виду капитана, выражавшему его явное неодобрение, нетрудно было догадаться, что разговор не оставил его равнодушным. На какой-то момент Глори даже пожалела о своей импульсивности. Капитан и без того считал ее взбалмошной и избалованной девчонкой, теперь ему предоставился еще один случай в этом убедиться. Но Глори вспомнила огромные испуганные глаза негритянского мальчика, спасенного ею от жестоких побоев, и с вызовом подняла голову. Какое ей дело до того, что о ней думает Николас Блэкуэлл!
Глава 3
– Скажите ему, чтобы он положил покрывало на поваленное дерево рядом с Ханисаки Ноул, – попросила Глори надсмотрщика. – И еще, Джонас, – она скромно опустила свои густые темные ресницы, – спасибо вам большое.
Николас ничего не сказал, но по его крепко сжатым губам можно было догадаться, что поведение девушки ему не нравится.
Они молча ехали по тропинке. Глори хотелось объяснить свой поступок капитану, но тогда стало бы ясно, что его мнение ей небезразлично. Если ему хочется думать о ней плохо, что ж, пусть думает!
– Вы не проголодались? – спросила Глори Николаса, первой нарушая затянувшееся молчание.
– Вы думаете, ваше покрывало уже принесли? – процедил он сквозь зубы.
– Если даже и нет, я что-нибудь придумаю.
Капитан холодным взглядом посмотрел на девушку, и она невольно напряглась, почувствовав холодок, возникший в их отношениях.
– На Ханисаки Ноул должно быть суше, – добавила она сердито.