Страница 20 из 76
Может быть, это стихотворение было и о мятежном французском генерале?
В первые месяцы 1941 года «свободные французы» приняли вместе с англичанами участие в военных операциях в Африке. Они выступили против немецкой и итальянской армий в Эритрее и Ливии. В марте соединения Леклерка одержали победу в Итальянской Сахаре.
Большое значение де Голль придавал развитию отношений возглавляемой им организации с иностранными государствами. В 1941 году он направил своих представителей во многие регионы мира с тем, чтобы они добивались признания Свободной Франции со стороны зарубежных правительств. В США в помощь Жаку де Сиейесу был отправлен Рене Плевен, в Канаду – Элизабет де Мирибель, в Латинскую Америку – Жак Сустель. В Южную Африку отплыл подполковник Пешков[21], на Ближний Восток – археолог Жюль Акен. Ученому, к сожалению, не удалось добраться до азиатского побережья, он погиб в пути, так как его судно было торпедировано.
«Свободные французы» продолжали вести ежедневное радиовещание на Францию из Лондона. Помимо того, время от времени на ее территорию они забрасывали листовки, в которых характеризовался де Голль и объяснялись задачи Свободной Франции. Одна из них гласила:
«Я свободный француз. Я верю в Бога и в будущее моей родины. Я принадлежу сам себе. У меня есть одна цель – продолжать борьбу за освобождение моей страны.
Я понимаю и твердо верю, что эта война – испытание для народов всего мира. Будущее каждой нации будет зависеть от роли, которую она сыграет в этой войне.
Я торжественно заявляю, что не связан ни с какой политической партией и ни с каким политиком.
У меня лишь одна цель – освободить Францию.
Генерал де Голль»{173}.
Союзники
В марте 1941 года де Голль решает покинуть Лондон, чтобы посетить присоединившиеся к Свободной Франции обширные африканские территории. Он хочет провести инспекцию всех подчиненных ему войск. Перед отъездом генерал составляет докладную записку, в которой подчеркивает: «Любые действия на британской территории могут осуществляться только согласно личным приказам генерала де Голля»{174}. После такой жесткой директивы глава Свободной Франции пишет письмо жене и заканчивает его на лирической ноте: «Обнимаю тебя от всего сердца, моя милая дорогая женушка, мой друг, моя смелая и добрая спутница жизни, которая стала настоящей бурей. Поцелуй Филиппа, Элизабет и Анну»{175}.
С середины марта до конца мая де Голль находится в постоянных разъездах по Африке. Из Каира он едет через столицу Судана Хартум в Чад, Конго, Камерун, Убанги-Шари и Габон, затем возвращается в Египет.
Положением дел в Африке генерал остался доволен, а вот ситуация на Ближнем Востоке его настораживала. В начале 1941 года британский военный атташе в Берне сказал о де Голле: «Он – прекрасный военный, но посредственный политик. Если британская армия появится на французских территориях, нет никакого сомнения в том, что де Голля не призовут играть там какую-нибудь политическую или административную роль»{176}. Самые ближайшие события показали, что атташе предугадал намерения своего правительства, но совершенно просчитался в оценке французского генерала.
Весной 1941 года Германия значительно расширила свое присутствие в Средиземноморье. К концу апреля она завоевала всю Югославию и Грецию и стремилась проникнуть на Ближний Восток. Чтобы упредить действия немцев, 8 июня британские войска совместно с подразделениями «свободных французов», возглавляемых генералом Катру, начали наступление на подмандатные Франции Сирию и Ливан. Там стояла французская армия, которой командовал генерал Денц, хранивший верность Виши. Операция прошла удачно. Англичане и «свободные французы» овладели Сирией и Ливаном. Де Голль прибыл в Бейрут из Каира и назначил Катру генеральным делегатом подмандатных территорий.
Глава Свободной Франции намеревался утвердить в Сирии и Ливане свою власть. Но он быстро понял, что англичане сами хотят стать здесь хозяевами. Борьба за эти территории велась между Францией и Англией еще после Первой мировой войны. Именно тогда, согласно Версальскому договору, Франция получила мандат на Сирию и Ливан, а Великобритания – на соседнюю Палестину. Теперь, пользуясь тем, что «официальная» Франция сдалась на милость победителя, а де Голль был лишь «добровольцем», Лондон стремился утвердить свое влияние в столь стратегически важном регионе.
На некоторое время глава Свободной Франции отвлекается от ближневосточных дел из-за событий в Европе. 22 июня немецкая армия предприняла массированное наступление на СССР. Началась Великая Отечественная война. 30 июня правительство Виши заявило о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом. Полномочный представитель СССР при Виши Александр Ефремович Богомолов был тут же отозван из Франции. И уже 1 июля посол Советского Союза в Великобритании Иван Михайлович Майский телеграфировал из Лондона в Москву о том, что еще до разрыва с Виши его в частном порядке посетил представитель де Голля Кассен, «который от имени генерала передал симпатии и лучшие пожелания СССР» и вместе с тем «поднял вопрос об установлении тех или иных отношений между советским правительством и силами де Голля»{177}.
Между тем на Ближнем Востоке в июле начинается настоящая схватка главы Свободной Франции за Сирию и Ливан с англичанами. Он находится в бесконечных переездах между Каиром, где обосновался государственный министр Великобритании Оливер Литлтон, облеченный полномочиями Черчилля, Иерусалимом, Бейрутом и Дамаском. Лишь на празднование 14 июля де Голль уезжает в столицу Конго Браззавиль. В этом городе была установлена радиостанция Свободной Франции, и он стал ее главным центром в Африке.
Перед отъездом де Голль писал из Каира Катру в Бейрут: «Я обязательно увижусь с Литлтоном и заявлю ему, что его присутствие здесь не должно означать контроля над нашим авторитетом в Ливане… Мы должны быть непоколебимы»{178}. И тем не менее 13 июля в городе Акко на границе Ливана и Палестины англичане подписали перемирие с вишистами. Представителя Свободной Франции генерала Катру туда не пригласили.
Де Голль был крайне удручен. Такой поворот событий означал не только полное игнорирование прав Свободной Франции на Сирию и Ливан, но и лишение ее хорошего подкрепления в виде значительного французского воинского контингента, стоявшего на службе Виши. Англичане объявили офицерам и солдатам, подчинявшимся генералу Денцу, что они сами должны решить, присоединиться ли им к Свободной Франции или вернуться на родину.
Вишистская пропаганда позаботилась о том, чтобы создать де Голлю самую плохую репутацию. В одной из листовок, распространенной в Бейруте, говорилось: «Я не голлист. Почему? Потому что голлизм означает раскол, мятеж и восстание против легитимной власти»{179}. А некий вишистский полковник Гарнье даже писал: «Де Голль – преступник… Он пытается взбудоражить Ливан… С ним мы потеряем все наши колонии. Он призывает к неповиновению и гражданской войне. Он наносит колоссальный вред делу Маршала по возрождению Франции. Такие люди, как он, сожгли за собой национальные мосты. Ими движет только надменность и личные амбиции. Маршал сказал губернатору Буассону, что когда-то он пригрел змею, имея в виду де Голля»{180}. Неудивительно, что после таких суждений о генерале, распространенных в Сирии и Ливане, к Свободной Франции примкнуло только пять с половиной тысяч из тридцати тысяч французских военных, находившихся на этих территориях.