Страница 43 из 51
Да, правоохранительным органам приходилось не сладко. Они не могли справится с ситуацией. Каковы же причины того, что так произошло? Что здесь вообще творится?[4]
Азов — провинциальный городок. Если быть честным — почти станица. Большая. Или деревня — просто огромная. Но никак не полноценный, «большой» город. И дело вовсе не в количестве жителей или в чем-то другом. Прежде всего это касается менталитета местного населения, привыкшего к спокойной, размеренной жизни.
Местная полиция оказалась не готова к приезду толп прожженных, закаленных в противостоянии с «мусорами» активистов. Опытных «правонарушителей». То, что среди них оказались даже граждане иностранных государств — Польши, в частности, еще больше подкосило моральных дух полицейских. Это в Москве и других крупных городах иностранцы уже давно не воспринимаются, как что-то необычайное. Для небольших городков, подобных Азову, это было что-то невообразимое.
Оказалось, что студент-юрист из Москвы, прогульщик и хулиган у себя дома — в городе Азове был на голову выше местных полицейских по знанию законодательства РФ, и, что самое главное — по опыту проведения несанкционированных мероприятий. В тихом и уютном Азове этому опыту просто неоткуда было взяться!
В ночь перед перекрытием федеральной трассы (Илья даже не знал, как правильно ее назвать — мимо Азова она проходила) неизвестные правонарушители спрятали в кустах рядом с предполагаемым местом акции несколько старых шин. Это важно!
Одно дело, когда груда людей образует «мясо» и перегораживают федеральную трассу — происходящее представляет большую опасность участникам акции. Они рискуют своим здоровьем и даже жизнью, становясь на пути железных машин. Другое дело — достать обыкновенные автомобильные шины, облить их смесью бензина с керосином и поджечь — сделать из них ярко пылающие костры, после чего выкатить или вытолкнуть их на дорогу.
Шины горят замечательным ядовитым племенем, их густой черный дым сильно пугает автомобилистов и они поневоле останавливаются. После этого можно смело выходить на дорогу живой цепью.
Увы! Местная полиция за месяц непрерывных провокаций набралась опыта и подобные детские шалости научилась предугадывать. За час до начала «мероприятия» бдительный наряд полиции нашел колеса, заблаговременно спрятанные в соседних кустах. Есть чем гордится! Совсем недавно такая их прозорливость была бы подобна фантастике.
Но это все ерунда по сравнению с главным.
Илья очень ошибался, когда говорил, что инициатива в подобных выступлениях обязательно должна находится у приехавших «со стороны» экологов, а ему и его товарищам лучше стоять в стороне и, по возможности, просто помогать. Все это ерунда.
Главными инициаторами и активистами были местные. Задолго до открытия протестного лагеря, Азовчане сформировали что-то вроде комитета по сопротивлению постройки терминала. Когда стали приезжать активисты из других мест, они начали помогли им в открытии лагеря и до сих пор всячески поддерживали его. Бабушки и дедушки, дяди и тети носили протестующим макароны, котлеты, голубцы и самогон. Снабжали и свежими новостями «с полей».
Численность лагеря обычно не превышала 30–50 человек, что, конечно, недостаточно для каких-то серьезных действий. К примеру, во время самого крупного мероприятия протестующих — символического захвата мэрии и последующей ее блокаде, участвовало больше 3 000 человек. Конечно, это были местные жители! Для масштаба Азова — космическая цифра.
Новость об открытии протестного лагеря получила широкую огласку и в Азов стали съезжаться «правонарушители» со всех концов бывшего СССР и даже иностранцы. На всем протяжении функционирования лагере местный комитет «сопротивления» помогал ему продовольствием, медикаментами и всем, чем только мог.
Открытие лагеря и приезд «правонарушителей» послужило толчком к активизации протестных действий. Местные, хоть и стояли у истоков «сопротивления», начать активные действия самостоятельно не могли. Им был необходим толчок. И консультации опытных «специалистов». А еще — небольшие, но инициативные и эффективные группы опытных «правонарушителей», готовых быть на острие протестного движения. Все это они получили с открытием протестного лагеря. И процесс пошел по нарастающей.
Подавляющее большинство обитателей лагеря приезжали сюда ненадолго. На время отпуска, каникул, или просто тогда, когда появлялось свободное время. Фактически, они приезжали в протестный лагерь отдыхать! Лето, солнце, пляж и море — плюс общение, знакомство с новыми людьми. И делом правильным заняться — отличное времяпрепровождение!
Поэтому, несмотря на всю серьезность, обстановка в лагере была с легким налетом иронии и игры. Это настроение передавалось всем вокруг.
Нужно понимать, что в небольшом городке, таком, как Азов, жить, по большому счету, скучно. Огромное количество молодых, интересных, оригинальных и раскрепощенных людей, к тому же — делающих полезное для всех дело (что важно!), — были для местных подобны взрывчатке. Происходящее было взрывом мозга для привыкших к размеренному течению жизни жителей этого замечательного южного городка.
Местные быстро поняли (и от этого еще больше стали уважать приезжих активистов), что в лагере нельзя пить алкоголь и курить траву. Поэтому посиделки устраивались за его пределами — с заслуживающим уважения рвением, местная молодежь проникалась революционной теорией и интересными рассказами со всей уголков страны. И не только этой страны. Активное общение происходило по всей округе.
Местная полиция, конечно, была на страже правопорядка. С приезжающими правонарушителями она боролась всеми силами и по мере возможностей. Но полицейские тоже были местными! Они жили в Азове, в Азове жили их жены, дети, папы и мамы, соседи, приятели и друзья. Химической бомбы замедленного действия рядом со своим домом они тоже не хотели. Но открыто заявить об этом у них не было никакой возможности.
Отчасти поэтому они не предпринимали радикальных мер против демонстрантов. Да, полицейские сильно ругались, кричали и даже что-то делали, но фактически — потворствовали творившемуся безобразию. У полицейского руководства были связаны руки. Но приказы нужно было выполнять! Это дилемма для местных правоохранителей так и осталась неразрешимой.
Илья прекрасно понимал, что ситуация в Азове не будет долго оставаться безнаказанной. Но здесь и сейчас правонарушители росли и набирались опыта, словно в инкубаторе — в обстановке раскрепощенности и относительной безопасности. Илья на самом себе чувствовал это.
Множество людей пропускал через себя славный город Азов. На всех них до конца их жизни будет лежать отпечаток этого города. Этого лагеря. Этой атмосферы свободы и солидарности, не сравнимой ни с чем.
— Вы совсем офанарели! Поджигать колеса на дороге! Да я вас самих сейчас подожгу!
Лейтенант полиции попытался собственной грудью воспрепятствовать вопиющему беззаконию, но его остановили собственные подчиненные. Вовремя. Демонстранты стали собираться в большую и решительно настроенную толпу.
— Проваливайте отсюда! — лейтенант окончательно исчерпал красноречие и ушел за спины рядовых полицейских.
Илья еще раз посмотрел на противоборствующие стороны, убедился, что дальше все будет спокойно, после чего развернулся и стал уходить. По большому счету, он напрасно приехал в Азов — обстановка здесь становилась все более и более накаленной. О спокойном лагере протеста, каким он был еще несколько недель назад, остались только воспоминания.
— «Очень скоро здесь будет не протолкнуться от ОМОНа и всех быстро успокоят. Вне всяких сомнений. Нужно уезжать. Срочно!», — так размышлял Илья, идя в лагерь.
Он был уверен, что происходящее в Азове — временный сбой работы системы охраны порядка, еще немного и здесь будет очень жарко. Курорт закончится. Когда это произойдет, он должен находиться как можно дальше от этого места.
4
4. Описаны реальные события в г. Азов в 2003 году.