Страница 25 из 51
Практически вся наркота от героина до химии вырабатывается организмом, поэтому ее действие вполне предсказуемо и понятно. Организм человека не вырабатывает ЛСД, грибы и траву. Это Илья знал точно. Чтобы подсесть на ту же травку, нужно проявить поистине титанические усилия, и все равно — зависимость будет скорее психологическая, чем физиологическая.
— Чувак, в чем смысл жизни?
Илья уселся напротив волосатого парня и с любопытством разглядел своего нового собеседника. В таком состоянии он мог сказать восхитительную глупость, но могло прозвучать и что-то по-настоящему интересное. Парень к вопросу отнесся на удивление серьезно, просветлел лицом, мысли его потекли более рационально и осмысленно.
— Какой смысл может быть у волны, которая стремится закончить свое существование на берегу моря? Волна просто есть и все. Мириады волн двигаются вперед, им кажется, что их движение осмысленно и подчинено какой-то высшей идее. Хотя, на самом деле, они просто волны, которые несутся к берегу и никакого смысла в этом нет.
— Но смысл может быть в движении! В конце концов, волны сами могут придумать смысл!
— Предрассудки. Все наши мысли — нагромождение традиций, условностей и общественного мнения. Все то, что мы считаем важным, важно до тех пор, пока мы в это верим, и в это верят окружающие нас люди. Но стоит ветру подуть в другую сторону, как все меняется. Деньги, президенты, картины и цивилизации — все это мы выдумали. Если мы не будем об этом думать — все исчезнет.
— Да ну нафиг!
— Точно тебе говорю! Сама планета Z 328 589 853 мне об этом сказала. Z 328 589 853 не может ошибаться! — совершенно серьезно сказал парень.
— Вот это тебя накрыло, чувак! — искренне восхитился Илья.
— Все меняется. Мысли, идеи, ощущение. Все мы лишь волны…
— Одинокая волна может идти только со всеми?
— Направление тоже условность. Волны идут вместе, пока ощущают один и тот же ветер. Но волн и ветров множество. Даже вода для всех разная! Все остальное волны придумывают сами.
— Не врубился…
— Ветер выдумывают не все волны вместе, а каждая из них по отдельности. И у каждой из них свой собственный ветер, хотя им кажется, что ветер один для всех и другого ветра просто не может быть. Но волны ошибаются.
— Ерунда какая-то…
Неожиданно, парень посмотрел на Илью ясно и четко, словно пришел в сознание.
— Чувак, чем вопросы дурацкие задавать, шел бы ты лучше спать?
— Ой, чего это ты?! — от неожиданности Илью дернуло назад, и он чуть не слетел со скамейки.
— Я смотрю в ночное небо, размышляю, чего тут не понятного? А тут ты с вопросами своими дурацкими пристаешь!
— Ладно, чувак, извини. Уже иду спать.
— Вот это правильно. Спокойной ночи, чувак.
— И тебе всего хорошего!
Легкий утренний дождик прекратился так же неожиданно, как и начался. Из палаток потянулись люди, чтобы поесть, выпить и закусить чем бог подаст. Единственную беседку лагеря оккупировала толпа, все, как на подбор с чашками, ложками, кружками, кульками с едой и бутылками с алкоголем. Через пять минут огонь в очаге уже пускал в небо язычки пламени, на него повесили огромный котел с водой. Над беседкой повис туман из табачного дыма, в тосте «за отличную погоду» звякнули кружки, жизнь лагеря свернула на привычную колею.
Как только закончился дождь, Ромыч выскочил из палатки и убежал к беседке, в надежде одним из первых отведать похлебки — еще вчера она казалось слишком простой и неказистой для их изысканных желудков. Теперь же горячие макароны вперемешку с тушенкой, консервированной фасолью, луком и чем-то еще, были самим вкусным и вожделением блюдом в мире. Живот Ильи призывно урчал, подбивая хозяина присоединиться к товарищу, но разум говорил о другом. Котел большой — хватит на всех. Ближайшие минут 15–20 каша все равно будет только готовиться. Зачем лишний раз суетиться?
Сидеть в палатке ему надоело, к тому же хотелось побыть одному. Или хотя бы уйти подальше от вечно гомонящей толпы вокруг — даже в центре города, даже в час пик было гораздо тише чем утром в лагере ВТР в Змеином ущелье во время КСП. Не в силах больше терпеть все это, Илья решительно натянул на себя шорты, одел шлепки и вышел из палатки прогуляться.
Уже знакомая ему тропинка петляла вдоль русла реки, обходя раскинувшиеся в долине лагеря. Люди вокруг спешили выйти из надоевших палаток, собраться вместе и отметить хорошую погоду.
Ближе к пляжу располагались самые старые и уважаемые лагеря — в них спокойно и со знанием дела варили в больших котлах что-то очень вкусное. Население этих лагерей было не чета ВТР или «бомжам» — большинству из них было по лет 40–50, молодежи было совсем мало. Здесь все было уютно, «по-домашнему» и очень хорошо организованно. Сразу становилось понятно, что здешние обитатели отлично подготовились к КСП и проводят его не первый раз.
Наконец, тропинка сделала последний поворот и Илья вышел на пляж.
Вчера вечером здесь было множество народу всех возрастов. Сейчас пляж был пуст, лишь редкие чайки ходили между камешков и искали, чем можно полакомиться. Илья уселся прямо на гальку, уперся спиной в бревно и закурил сигарету. Ему было хорошо. Так хорошо, что он сидел бы здесь еще пару часов — главное, чтобы никто не мешал.
— Молодой человек, я посижу рядом?
Небольшого роста брюнетка в шортах и застиранной футболке с надписью Nirvana присела рядом с Ильей, словно он занял ее любимое место и теперь им предстояло решить — кому оно достанется.
— Меня Ильей зовут.
— Вы познакомиться со мной решили? — сказала брюнетка и окатила своего соседа удивленным взглядом. Игры в этом взгляде было гораздо больше, чем удивления.
Илья в ответ лишь скромно улыбнулся.
— Ну ладно, меня Катей зовут.
— А по отчеству?
— Зачем по отчеству?
— Просто любопытно.
— Петровна я. А что?
— Екатерина Петровна, значит… Работал я когда-то с Екатериной Петровной. Была она главным бухгалтером, а характером походила на бульдога, когда у него отобрали любимую косточку. Ты ведь не такая?
Настала очередь улыбаться Кати. Она свернула ладошку в кулачек и символически прикрыла улыбку.
— Я не такая. Я хорошая. Веришь? — при этом она окатила Илью сладким, словно целиком сделанным из карамели взглядом.
— Наполовину верю. Еще раз сделай так, тогда окончательно поверю.
— Что сделать?
— Просто улыбнись. Подозреваю, что своей прелестной улыбкой ты разогнала тучи и вернула нам солнце.
— Вау! Да ты, оказывается, романтик!
— Рядом с тобой я чувствую себя самим романтичным человеком в мире. Кстати, почему ты не стоишь в очереди за кашей, как это делают все приличные люди? Только не говори, что сидишь на диете.
— Какая диета? Я не выдержала и слопала пару бутербродов.
— Умничка! Хочешь, я тебя мороженым угощу?
— У тебя мороженое есть?! Откуда? Конечно, давай!
— Прекрасно. Встречаемся в этом самом месте через полчаса — я сделаю тебе отличную экскурсию по Джугбе, накормлю мороженым, пирожным и, может быть, угощу шоколадкой.
— Так не интересно. Я думала, что у тебя в лагере мороженое есть… — немного разочарованно сказала Катя.
— Это намного интересней, чем ты можешь себе представить. Раньше ты была в Джугбе?
— Нет.
— А откуда приехала?
— Я в Ростове живу. Но сейчас лето — в Геленджике подрабатываю.
— А здесь как оказалась?
— У нас в кафе работает бармен — Толик, он меня сюда пригласил.
— Нехорошо как-то получается. Он тебя пригласил, а экскурсию я буду устраивать…
— Первое — еще не факт, что будет экскурсия. А во-вторых — потерялся Толик. Мы приехали вчера вечером, расположились в лагере, и больше я его не видела. Говорят, что он в другом лагере, нашел своих старых приятелей и сидит сейчас с ними. А мне скучно! Я здесь вообще никого не знаю! — Катя театрально всхлипнула и так же театрально вытерла несуществующие слезы с глаз.