Страница 89 из 97
Шесть правительств, три премьер-министра и два президента за два года после революции. Столь частые смены кабинетов отражали происходивший в ходе революции процесс размежевания социально-классовых и политических сил, в результате которого к власти пришло революционное крыло ДВС во главе с В. Гонсалвишем.
После событий 11 марта ДВС приняло решение о своем вхождении в систему политических учреждений государства. С этого момента все решения ДВС принимали силу закона. На заседании Революционного совета в ночь на 14 марта был принят закон о национализации всех банков и кредитных учреждений, принадлежавших частному португальскому капиталу. Правительство В. Гонсалвиша национализировало ряд металлургических, нефтеперерабатывающих предприятий, транспортные фирмы. Португальский народ вступал в новый этап своей истории. С фашизмом и колониализмом он покончил навсегда.
Национализация собственности крупнейших монополистических групп, а также предприятий, принадлежавших бывшим фашистским деятелям, и аграрная реформа привели к ликвидации засилья монополистического капитала во всех основных отраслях португальской экономики. Положение трудящихся значительно улучшилось. В августе 1975 г. был опубликован закон, восстанавливавший право на забастовки, отмененное Салазаром в сентябре 1933 г. Были повышены почасовые ставки для промышленных рабочих и оплата труда сельскохозяйственных рабочих, рыбаков. Во второй половине августа была увеличена заработная плата всем государственным служащим. Правительство повысило пособия многосемейным, безработным, пересмотрев в сторону увеличения размеры пенсий для инвалидов и лиц старше 65 лет{104}.Одной из важнейших задач, решения которых требовали демократические силы Португалии, была задача деколонизации португальской колониальной империи. Борьбу за ликвидацию колониализма и предоставление колониям независимости возглавляла ПКП. Она с самого начала активно участвовала в революционном процессе, поддерживая ДВС и мобилизуя массы на срыв заговоров и маневров контрреволюции. На состоявшемся в октябре 1974 г. VII чрезвычайном съезде была принята новая программа партии{105}. В ней был специальный раздел, озаглавленный «Признать и обеспечить народам португальских колоний право на немедленную независимость».
Вторая освободительная война ангольского народа
Свержение фашистского режима в Португалии 25 апреля 1974 г. открыло новые обнадеживающие перспективы для народа Анголы. 15 января 1975 г. в Алворе (Португалия) было подписано соглашение между португальским правительством, МПЛА, ФНЛА и УНИТА о создании в стране переходного правительства. Согласно статье 2 соглашения Португалия «торжественно подтверждала свое признание права ангольского народа на независимость». Статья 4 документа гласила: «Независимость и полный суверенитет Анголы должны быть торжественно провозглашены 11 ноября 1975 г.». Переходное правительство приступило к исполнению своих обязанностей 31 января 1975 г. Оно состояло из 12 министров (по три от каждого движения и трех португальцев).
Однако деятельность правительства была парализована раскольническими действиями ФНЛА и УНИТА. Они саботировали его работу, отозвав из него своих представителей.
Весной 1975 г. ФНЛА перебросил из Заира в Анголу свои воинские части и начал наступление на Луанду. Таким образом, 21—22 марта 1975 г. вспыхнула вторая освободительная война ангольского народа. УНИТА вначале делал вид, что сохраняет нейтралитет и не участвует в войне, но позже, как и следовало ожидать, открыто выступил на стороне врагов ангольского народа. 5 августа Савимби заявил, что «УНИТА, к сожалению, должен объявить войну МПЛА и вступить в борьбу».
После того как ФНЛА и УНИТА развязали военные действия против МПЛА, на помощь им пришли иностранные интервенты — наемники из западных стран, войска Заира и ЮАР. Выступление ФНЛА и УНИТА против МПЛА и иностранная вооруженная интервенция в Анголе представляли собой часть широко задуманного плана международной реакции, в составлении и реализации которого главная роль принадлежала США, западноевропейским странам, Заиру и ЮАР. 26 ноября 1974 г. руководители ФНЛА и УНИТА подписали соглашение о сотрудничестве и совместных военных действиях против МПЛА. В феврале 1975 г. ренегат Д. Чипенда объединил свои 3000 хорошо вооруженных солдат с войсками ФНЛА.
К коалиции ФНЛА—УНИТА присоединилось большое число португальцев, в том числе бывшие офицеры и солдаты фашистской колониальной армии и члены ультраправой реакционной организации «Португальская армия освобождения».
Таким образом был сколочен единый фронт ангольской реакции. В обмен на поддержку со стороны Запада и ЮАР X. Роберто обещал в случае, если он станет хозяином Анголы, обеспечить капиталистический путь развития страны, беспрепятственную деятельность империалистических монополий, уничтожение истинных ангольских патриотов. Он заверял своих покровителей, что не допустит связей Анголы с Советским Союзом и другими социалистическими странами и будет поддерживать политику «диалога» с ЮАР
Так был начат крестовый поход против Анголы. Воспользовавшись братоубийственной войной ангольцев против ангольцев, объединились в позорном союзе все силы международной реакции. На стороне врагов ангольского народа выступили США, другие западные державы, ЮАР, Заир и некоторые другие африканские страны.
Рассматривая эти события с определенной исторической дистанции, следует прежде всего ответить на вопрос: почему интервенция ЮАР и стран НАТО была организована именно против Анголы, а не против других бывших португальских колоний, которые стали независимыми приблизительно в то же время? Почему МПЛА оказалось менее приемлемой организацией для НАТО и ЮАР, чем ФРЕЛИМО или ПАИГК, хотя все три движения придерживались примерно одинаковых принципов? Ответы на эти вопросы надо искать в ангольской специфике. Ангола отличается и от Мозамбика и от Гвинеи-Бисау прежде всего тем, что она необычайно богата. Эта страна обладает не только огромными прибрежными запасами нефти, которые заставили упомянуть о ней на картах мировых нефтяных ресурсов, составленных ЦРУ (хотя нефтедобыча по мировым стандартам еще очень низка), но и перспективными источниками целого букета стратегических минералов: урана, кобальта, хрома, кварца и др. Ангола действительно была «африканской жемчужиной Португалии», и ни Мозамбик, ни Гвинея-Бисау в этом отношении не могли с ней соперничать.
Второй долговременный фактор, учитывавшийся организаторами интервенции, — стратегические интересы Запада в Южной Атлантике. Индийский океан к середине 70-х гг. оказался под контролем НАТО. Остров Диего-Гарсия, Кения и ЮАР были открыты для его военно-морских сил.
Но Южная Атлантика стала проблемой. Заир, политически зависимый от Запада, не имеет береговой линии. Уолфиш-Бей в Намибии стал предметом международно-правового спора в ООН. В этих условиях НАТО устремило вожделенный взор на ангольские порты Луанду и Лобиту как на соблазнительные потенциальные стоянки для своих военных судов в этом регионе. «Ангола для американцев — это Атлантика», — заявил командующий португальским флотом в НАТО адмирал Л. Кардозу.
Третий фактор, лежавший в основе решения НАТО об организации интервенции против Анголы, — перспектива превращения Анголы в «базовую страну» для национально-освободительных движений на юге Африки, и прежде всего в Намибии. В отличие от Мозамбика экономика Анголы имеет вполне развитый, жизнеспособный характер и полностью независима от ЮАР. Огромные ресурсы и сильная экономика могли позволить ей финансировать не только дальнейшее развитие своих хозяйственных отраслей, но и освободительные движения в Намибии, ЮАР и Зимбабве. Таким образом, как правильно отмечают авторы интересной книги «Ангола на прифронтовой линии» Волферс и Бергерол, «Ангола в большей мере, чем Мозамбик, стала рассматриваться как главная непосредственная угроза продолжающемуся западному господству на юге Африки».