Страница 82 из 254
Новый состав специалистов и руководителей со времени сталинской речи о «шести пунктах» 1931 г. соответствовал смене поколений в среде технической интеллигенции. Преследование буржуазных «вредителей», якобы саботировавших социалистическое строительство, которое достигло своего пика в 1930 г., сменилось теперь позитивной оценкой технических специалистов, им был гарантирован новый авторитет и соответствующая должности оплата труда среди прочего и по той причине, что без содействия старой интеллигенции, как выяснилось, нельзя было провести индустриализацию{1346}. Кампания по разоблачению вредителей была прекращена в мае 1931 г., а в июле 1931 г. ЦК ВКП(б) запретил местным исполнительным органам вмешиваться в производственную жизнь предприятий{1347}.
С 1931 г. инженерно-технический персонал вновь занял прочные позиции на предприятиях, и заводское начальство могло теперь не опасаться, как ранее, что партия и профсоюз поддержат неисполнение рабочими приказов администрации[148]. Тем не менее техническая интеллигенция оставалась в основном на нижнем уровне, где было меньше гарантий защиты, и придерживалась такого образа действий, который мог бы избавить от преследований, избегая принимать решения и активно проявлять себя. Один американский инженер, живший в 1930-х гг. в Советском Союзе, обнаружил, что его русские коллеги склонны к вечной дискуссии вместо принятия решения. Они боялись подготовить проект, поскольку в случае провала их могли привлечь к ответственности[149].
Такое поведение партия клеймила как «бюрократическую апатию», но оно стало следствием проводимой самой партией криминализации производственных проблем, когда ошибки и упущения карались как «саботаж». Инженеры и техники вынуждены были считаться с перспективой наказания за допущенный промах и потому сознательно отказывались от рискованных инноваций[150]. В результате кампании 1930 г. «буржуазные» специалисты были и без того запуганы и избегали конфликтов{1348}.
На строительстве метрополитена были представлены все три категории технических специалистов. Сводной статистики инженерно-технического персонала не сохранилось. Из 49 ведущих инженеров, т. е. руководителей строительных объектов, чьи биографии имеются в нашем распоряжении, 10 (20,4%) получили образование до революции, 36 (73,5%) обучались профессии после 1917 г. и только трое (6,1%) занимали свою должность, не имея специального или высшего образования (см. табл. 25). «Практики» в этой выборке, таким образом, слабо представлены. Более вероятно, впрочем, что руководство шахтами и дистанциями из соображений безопасности доверяли только настоящим инженерам. Два из трех «практиков» руководили не строительными объектами, а каменоломней[151] и городской строительной конторой Метростроя[152], ответственной за возведение жилых бараков. Третьим был сам Егор Трофимович Абакумов, заместитель начальника Метростроя, чья сила, впрочем, заключалась не в профессиональной подготовке, а в организационном таланте и способности осуществлять задуманное{1349}.
Общее число …… 10 / 36 / 3
Год рождения:
до 1890 …… 6 / — / 1
1890-1900 …… 4 / 18 / 2
1901-1910 …… — / 18 / —
Профессия отца:
Рабочий …… 1 / 16 / —
Крестьянин, рыбак …… 1 / 11 / 1
Ремесленник, торговец …… 2 / 3 / 1
Служащий, ученый …… 2 / 2 / —
Особенности биографии:
Коммунист …… 1 / 20 / 2
Комсомолец …… — / 1 / —
Партийная карьера …… — / 7 / 1
Компенсация образования (вечерняя школа, рабочий факультет и др.) …… 1 / 22 / —
Среди «старых» спецов значился только один член партии, тогда как среди «советских» их было большинство. Они вели происхождение в большинстве случаев из самых низов, из крестьянских и рабочих семей, и почти две трети были обязаны своим взлетом компенсационному образованию. Как рабочих или партийных функционеров, их посылали учиться на рабфаки или специальные институты. Около 20% совершили скачок из простых рабочих в инженеры благодаря членству в партии, причем заслужили эту карьеру работой в должности секретаря партячейки или на другом посту[153].
Вполне очевидно, что такие выдвиженцы были преданны режиму. Но среди специалистов Метростроя имелись и те, у кого не было оснований испытывать чувство благодарности к режиму. Инженеры МГЖД, арестованные в 1930 г. как «вредители», после освобождения снова были использованы на проектировочных работах в рамках Метростроя. Работа инженера составляла смысл их жизни, а строительство метро являлось целью, самой по себе создававшей нужную мотивацию. Политическая система, в которой им приходилось работать, играла второстепенную роль для таких инженеров, как Мышенков, Розанов или профессор Николаи.
Скачок от рабочего к технику и даже инженеру происходил и в ходе самого строительства метро. Множество метростроевцев, начинавших простыми проходчиками, стали позднее инженерами и ведущими служащими{1351}. Немногим, впрочем, удалось сделать такую карьеру непосредственно за четыре года строительства первой очереди метро. В отношении ряда рабочих имеются тем не менее сведения, что за этот период они стали бригадирами, а в дальнейшем десятниками и техниками{1352}.
По материалам бесед с инженерами и некоторым другим их высказываниям прослеживается антагонизм между различными группами специалистов. Прежде всего, «молодые» инженеры не слишком лестно отзывались о «старых»{1353}. Аналогичные оценки с противоположной стороны были в политическом смысле делом щекотливым, и в интервью их избегали. Другие линии размежевания пролегали в области доказанной на практике профессиональной подготовки, энергии при реализации поставленной задачи, наметилось также противоречие между специалистами горного дела и строителями.
Конфликты и противоположности были присущи и руководящей верхушке Метростроя. Ротерт несомненно пользовался авторитетом как опытный инженер-строитель, который и до метро успешно руководил крупными стройками. Но при подготовке сложных технических решений он вел себя осторожно и часто менял свое мнение. Инженеры заметили его неуверенность, и это приводило к тому, что они нередко не исполняли его приказы и по важным вопросам обращались не к Ротерту, а к его заместителю в 1932-1933 гг. Крутову. Когда в начале 1933 г. Крутов был уволен, многие считали, что за этим решением стоит Ротерт{1354}.
148
О механизме функционирования «треугольника» в руководстве предприятием см. Гл. VI. 4.
149
Wood. 1950. Р. 131. С другой стороны, Вуд встречал инженеров, не обладавших чувством реальности и разрабатывавших гигантские проекты.
150
Lampert. 1979. Р. 154-155; Hackenberg. 1978. S. 165-166 о декрете ЦИК и СНК СССР от 8 декабря 1933 г., согласно которому руководителям и техническому персоналу предприятий, поставлявших некачественную продукцию, грозило лишение свободы на срок от 5 лет.
151
Стенограмма беседы с Л. К. Гордоном, начальником каменоломного хозяйства Метростроя (ГА РФ. Ф. 7952. Оп. 7. Д. 300. Л. 1-5): Гордон родился в 1892 г. в Петербурге в семье кровельщика, в 1911 г. окончил реальное училище, но из-за еврейского происхождения не был допущен в Политехнический институт. Он стал учеником аптекаря, в годы Первой мировой войны добровольцем отправился на фронт, занимал впоследствии различные посты, вплоть до председателя советско-монгольского торгового объединения. На строительство метро он был командирован ЦК ВКП(б) как член партии. Как он сам признался, «в этом совершенно ничего не понимал, но боялся отказаться и потерять хорошую репутацию».
152
То же с Кочетковым, начальником городской строительной конторы Метростроя (ГА РФ. Ф. 7952. Оп. 7. Д. 303. Л. 154-169): Кочетков родился в деревне Московской губ., окончил церковно-приходское училище, состоял прислугой у помещика, в возрасте 10 лет отправился работать на текстильную фабрику. Его взлет произошел в годы гражданской войны, когда он стал членом штаба Красной армии и исполнительного комитета Забайкальской области. Он был заместителем обвинителя в революционном трибунале, работал в профсоюзе и в дальнейшем на различных постах: заместителем начальника транзитного порта Владивосток, в торговом представительстве в Харбине, в штабе армии Блюхера, на торговых переговорах в Японии, в конце концов — директором фабрики в Москве.
153
Ср., напр., образцовую карьеру двух специалистов: Д. Б. Гутин, родившийся в 1905 г. на южной Украине, вынужден был ребенком работать и не посещал школу. В годы гражданской войны он служил в Красной армии, вступил в комсомол и был членом Бердянской ЧК. В 1922 г. он был демобилизован, пошел рабочим на лесопилку, впоследствии занимал различные посты на предприятиях, в партии и в профсоюзе. Окончив вечернюю школу, получил возможность поступить в техникум, который и закончил. В феврале 1933 г. он был мобилизован на строительство метро и назначен партийным секретарем и заместителем директора центральных механических мастерских. Затем стал директором завода железобетонных изделий (Стенограмма беседы с Гутиным, директором завода железобетонных изделий Метростроя, 18 ноября 1934 г. // ГА РФ. Ф. 7952. Оп. 7. Д. 300. Л. 167-171).
Левченко, родившийся в 1901 г. в г. Шахты в семье железнодорожника, после окончания сельской школы работал на горном предприятии слесарем. В годы гражданской войны он короткое время служил в Красной армии, затем вступил в партию, организовывал реквизиции зерна у крестьян и как член ЧК боролся с «бандитизмом». После демобилизации назначен в руководство горными предприятиями района. В 1928 г. работал заместителем директора угольного треста, вскоре после этого — инспектором при центральном управлении снабжения углем в Москве (Углеснаб). Затем руководил конторой Углеснаба на Урале и наконец устроился в главное управление угольной отраслью, в 1931 г. его послали на учебу в Промышленную академию. Уже в 1932 г. он был мобилизован Совнаркомом на Дальний Восток, однако поездка сорвалась, поскольку Московский горком партии мобилизовал его на Метрострой. В декабре 1932 г. он пришел на строительство метро в качестве заместителя начальника отдела снабжения Метростроя и заменил прежнего начальника отдела Бабаева, который был исключен из партии в ходе чистки (Стенограмма беседы с Левченко, начальником Метроснаба, 20 ноября 1934 г. // ГА РФ. Ф. 7952. Оп. 7. Д. 304. Л. 88-96).