Страница 81 из 254
Б) Коммунисты
От взрослых коммунистов также ожидали, что они окажут воздействие на остальное общество и своим поведением послужат примером для других. «Массовая работа» являлась задачей каждого отдельного члена партии. Каждый в своем личном окружении, на рабочем месте или в свободное время должен был воздействовать на коллег, разъясняя им текущую политику или перевоспитывая «отстающие элементы»{1332}.
Биографии коммунистов Метростроя, относительно которых мы располагаем сведениями (почти все они были функционерами), схожи с жизнеописаниями комсомольцев, за исключением того, что члены партии в среднем были несколько старше (большая часть родилась между 1899 и 1905 гг., т. е. к моменту перевода на Метрострой они были в возрасте 28-34 лет), преимущественно еще до 1927 г. прибыли в Москву и отпечаток городской жизни у них был заметнее. 8 чел. (38,1%) вели происхождение из рабочих, 7 чел. (33,3%) были сыновьями крестьян и 5 (23,8%) — ремесленников. 13 чел. (61,9%) выросли в деревне. Данные об образовании в имеющихся биографиях слишком отрывочны, чтобы по ним делать выводы. Очевидно лишь, что пятеро (23,8%) обучались в институте, из них трое в Институте красной профессуры и один в Коммунистическом университете им. Свердлова. Выше по сравнению с комсомольцами была среди коммунистов доля сирот: 8 (38,1%) партийных функционеров выросли без родителей.
Почти все были обязаны карьерой членству в партии, либо непосредственно как партийные функционеры, либо благодаря тому, что получали возможность обучаться в партийной кузнице кадров, даже если всего несколько лет назад закончили начальную школу[144].
У многих партийных секретарей за плечами была карьера функционера, в ходе которой их уже не раз «бросали» на разные места работы.
В количественном отношении члены партии на Метрострое не являлись заметной величиной. В середине июня 1934 г., по данным Московского горкома партии, на Метрострое трудилось около 2,5 тыс. коммунистов (из них 1830 членов партии и 673 кандидата), из них на шахтах и дистанциях 2066 чел. (1511 членов партии, 555 кандидатов){1334}.[145] Это составляло примерно 3,6% от числа всех занятых (примерно 70 тыс. чел.) на Метрострое или соответственно 4,7% трудового коллектива шахт и дистанций (43915 чел.). В начале 1935 г., по данным отчетов отделов кадров шахт и дистанций, числилось 1753 коммуниста, или 5% всех рабочих (35 тыс. чел.){1335}.[146] Им, впрочем, чаще, чем беспартийным, давали ответственные поручения и назначали начальниками трудовых звеньев, бригад, столовых или комендантами бараков. В случае если они являлись партийными секретарями или парторгами, им явно принадлежали ключевые позиции на строительных участках.
Но и тогда, когда они трудились в качестве обычных рабочих, коммунисты отвечали за успехи своей бригады или смены. По меньшей мере им поручались специальные задания, будь то выпуск стенгазеты, подготовка «встречного плана»{1336} или контроль качества работ. Порой парторги временно назначались на самые ответственные строительные объекты. Например, партком шахты 10-11 при закладке сложного котлована северного вестибюля станции «Охотный ряд» назначил сюда на две ночи специального парторга, в задачу которого входило любой ценой обеспечить соблюдение графика работ, причем не только с помощью агитации, но и наблюдая за тем, чтобы публично объявлялись нормы и результат их выполнения, вывешивались плакаты с данными, кто ударно трудится и кто работает плохо, а также чтобы не случалось перебоев в работе из-за бездействующего оборудования{1337}.
Задачи и образ действия коммунистов были весьма сходными с комсомольцами, причем — принимая во внимание более высокий средний возраст — идеального коммуниста характеризовали все же не столько «энтузиазм», сколько дисциплина, образцовая работа и примерное поведение в быту. Впрочем, известны случаи, когда и коммунисты по 48 или даже по 72 часа не покидали стройплощадку, несмотря на травмы или болезни (малярия){1338}.
Членов партии, замеченных в недостойном поведении, остро критиковали в производственной прессе и на собраниях. К коммунистам подходили с более строгой меркой, чем к беспартийным. Многие устраивались на строительство метро в надежде, что будут здесь трудиться не рабочими, а в управленческом аппарате или функционерами. Сначала они отклоняли предложения отправиться на стройплощадку и лишь под давлением райкомов партии соглашались там работать{1339}. Членов партии, работавших плохо или уличенных в пьянстве и прочих прегрешениях, или вразумляли их партийные секретари, или исключали из партии{1340}.
В) Инженеры и технический персонал
К опорам режима наряду с комсомольцами и коммунистами следует отнести также инженеров, управляющих и технический персонал. Хотя отнюдь не все эти специалисты были приверженцами сталинского режима, но они оказывали содействие системе уже тем, что предоставляли в ее распоряжение свои знания и опыт. Если для многих из них речь шла не о построении социализма вообще, а о конкретном строительном проекте или технической проблеме, которые представляли для них профессиональный интерес, лишенный политической подкладки, тем не менее их участие облегчало проведение программы индустриализации.
По сути можно выделить три группы: прежде всего, «буржуазные» инженеры и техники, получившие образование еще в дореволюционное время и относившиеся к большевикам без особой симпатии даже и после 1931 г., когда Сталин приостановил травлю «буржуазных специалистов». Наряду с ними были и представители младшего поколения, образованные уже по советским меркам, от которых ожидали, что они заменят «старых» специалистов и сохранят верность режиму. К третьей группе относились так называемые «практики»: рабочие «от станка», как их называли в стиле пролетарской патетики, выдвинутые на руководящие посты («выдвиженцы»), но не имевшие формального образования для выполнения этих новых задач. В отношениях между тремя этими группами имелась немалая почва для конфликтов{1341}.
Из представителей второй и третьей групп в эпоху первых пятилеток формировалась новая «плебейская» интеллигенция{1342}, которая была обязана своим подъемом политике режима в области образования, т. е. привилегиям, предоставляемым рабочим, и чье новое положение стало результатом позиций, занятых в политическом, административном и техническом аппарате. Можно было ожидать, что этот слой поддержит политическое руководство и программу форсированной индустриализации{1343}.[147]
Анкетирование, проведенное Госпланом в 1933 г., свидетельствует, что в руководящем составе предприятий весьма высока была доля членов партии, выходцев из рабочих и «практиков» (см. табл. 24). 70,3% директоров заводов и их заместителей были коммунистами, 52,2% являлись выходцами из рабочих. Только около трети из них имели необходимое образование, а из этой трети почти половина только после 1928 г. закончила высшее или среднее специальное учебное заведение. Таки образом, большинством предприятий руководили люди, не имевшие ни профильного образования, ни достаточного опыта работы по профессии{1344}. Среди специалистов без руководящих функций доля членов партии и «практиков» была ниже.
144
Стенограмма беседы с партийным секретарем Рыбаковым, шахта 31-32 (ГА РФ. Ф. 7952. Оп. 7. Д. 307. Л. 72): Рыбаков, родился в 1898 г. в семье «пьяницы и люмпен пролетария», в течение 4 лет посещал школу, затем обучался слесарному и токарному делу ив 1915-1918 гг. работал на Тульском оружейном заводе. В 1918 г. начал карьеру в комсомоле, работал инструктором на курсах пропагандистов, состоял членом «комитета бедноты» (комбед). В 1921 г. вступил в партию, с 1922 г. работал партийным секретарем на металлургическом комбинате, с 1924 г. — секретарь райкома партии в Смоленской губ., в 1929-1921 — на Северном Кавказе, в 1931-1932 гг. обучался в Коммунистическом университете им. Свердлова и в 1932 г. стал начальником орготдела Фрунзенского райсовета Москвы. В конце февраля 1934 г. был мобилизован на строительство метро.
Ср.: Стенограмма беседы с партийным секретарем Ольховичем, шахта 7-8, 16 ноября 1934г. (ГАРФ.Ф. 7952. Оп. 7. Д.306. Л. 28-32): Ольхович родился в 1900 г. в Екатеринославской губ. в семье сапожника, после окончания сельской школы работал кузнецом. В 1917-1921 г. служил в Красной армии и вплоть до 1926 г. состоял на комсомольской работе. В 1928 г. назначен секретарем партячейки в Днепропетровске, в дальнейшем инструктор райкома и партийный секретарь завода. Командирован в Москву в Институт красной профессуры, где проучился 10 месяцев, и затем назначен инструктором Краснопресненского райкома партии Москвы.
Оба других студента Института красной профессуры имели основательное среднее образование: Матусов, секретарь парткома Метростроя в 1933-1934 гг., родился в 1901 г. в Нижнем Новгороде в семье рабочего, посещал гимназию, в 1918 г. вступил в партию, был сначала агитатором в Красной армии, затем секретарем городской организации комсомола, затем возглавил среднеазиатское бюро комсомола и отдел Агитпропа ЦК ВКП(б) в Туркмении. В 1930 г. обучался в Институте красной профессуры, но вскоре был командирован в Азербайджан в качестве главного редактора газеты «Бакинский рабочий». Спустя несколько месяцев вернулся в Москву на должность заместителя начальника орготдела Московского горкома партии, с августа 1933 г. назначен партийным лидером Метростроя (Ударник Метростроя. 13 окт. 1933. №200. С. 1).
Балдон, партийный секретарь руководящего аппарата Метростроя, родилась в 1894 г. в крестьянской семье, в 1916 г. вступила в партию, в 1921 г. руководила латышской секцией при ЦК, в 1926 г. закончила Академию коммунистического воспитания и работала в пропагандистской группе ЦК. В 1928-1929 гг. она являлась членом Самарского городского комитета партии, в 1929-1930 гг. — председатель местной комиссии по чистке, в 1932 г. поступила в Институт красной профессуры, который вскоре оставила по болезни. С июня 1933 г. работала в партийном комитете Метростроя (там же).
145
Сведения по прочим объектам и по руководящему аппарату носят фрагментарный характер.
146
Некоторые шахты и дистанции не указали количество коммунистов, так общая их численность должна быть несколько выше.
147
Чувство лояльности, которое испытывал чело век, сделавший успешную карьеру, наглядно выразилось в дневнике Леонида Алексеевича Потемкина. Он родился в 1914 г. в деревне на Каме, в 1930-е гг. обучался в Свердловском горном институте и в дальнейшем дошел до поста заместителя министра геологии в 1965-1975 гг. (Intimacy and Terror. 1995. P. 283-284, здесь приведены выдержки из его дневника за 1936 г., когда автор учился в институте).