Страница 82 из 103
– Михаил, вы все прекрасно знаете сами. Вы умный человек и все понимаете без комментариев. Кем бы вы себя ни называли, вас воспринимают как потенциально опасного человека. Опасность уже давно ходит за вами по пятам. Я просто восхищаюсь вашим самообладанием. Одним документом больше, одним меньше. Сами посудите… – он сделал паузу. – Хорошо. У вас еще есть время подумать. Выбор все равно за вами. А теперь не капризничайте и оставайтесь ночевать, уже поздно. Я постелю вам на этом диване. А рано утром, часиков в пять, разбужу. Это всегда самое безопасное время, чтобы покидать конспиративную квартиру.
При этом он грустно улыбнулся.
– Ну вот и дожили до звездного часа, ушли в подполье. Как там в сказках говорят, утро вечера мудренее? Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Николай Григорьевич.
На том они и порешили. Выбора не было. За окном уже хозяйничала темная, дождливая июльская ночь. Михаил раздеваться не стал. Подложив под голову мягкую подушку и укрывшись пушистым пледом, он быстро заснул. На мягком и уютном диване спалось, как дома. Но спал он недолго. Ему впервые за все это время снова приснился сон. Сказать откровенно, странный сон. Это была старуха со Старо-Невского. Она наклонилась над его головой и тихо прошамкала беззубым ртом: «Уходи. Не мешкай. В деревню к Лизке не езжай, живи в городе, сегодня можешь сходить на Мойку. Пройди на кухню, возьми старую толстую деревянную скалку и немедля убегай. Скалку береги пуще всего, в ней все. Юлька приехала. К ней не ходи. А твоя краля будет лишь через пару недель. Беды за ней идут по пятам. Свяжись с Левкиной девчонкой, она и поможет тебе, и от беды убережет. И вот еще что: побродяжничал, и хватит». Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент Михаил проснулся от звонка будильника. Вероятно, Николай Григорьевич завел его специально, чтобы разбудить Михаила. Он прошел в спальню, хозяина не было. Его вообще не было дома. Только сейчас Михаил обратил внимание на записку и пакет с документами, которые лежали перед ним на журнальном столике. Записка была отпечатана на машинке.
«Михаил, уходите срочно, через чердак и другую парадную. Я вам все подготовил. Когда будете уходить, хорошенько захлопните дверь. Документы можете брать, можете оставить. Решение за Вами. Я навсегда покидаю город. Прощайте. Записку сожгите».
– Черт, черт, черт! – невольно вырвалось у него от переизбытка эмоций и негодования.
Пришлось снова расстегнуть свою нагрудную торбу и убрать туда документы. Свет он не зажигал и все делал в ночном полумраке. Уже не было так темно, но и утро еще не наступило. Про себя он ворчал: «Навязал-таки. Ну вот, теперь мы с Михаилом в одинаковом положении. Мне надо срочно уносить ноги».
Михаил быстро собрался, сжег записку и вышел на улицу тем путем, который рекомендовал ему Николай Григорьевич. Через каждые десять шагов он оглядывался. Для пущей уверенности Михаил прошел несколько сквозных двориков, в одном месте даже зашел в парадную, через открытое окно на лестничной площадке спрыгнул на пристроенный к дому гараж какого-то инвалида и попал в другой дворик. Теперь ему было ясно, что «хвоста» за ним не было, а если и был, то беглец от него отделался. По-прежнему было холодно и моросил мелкий дождь. Вокруг не было ни души. По каналу Грибоедова Михаил дошел до Гороховой, оттуда до Мойки, и вот уже перед ним во всей красе предстал его родной дом.
Он быстро вошел в парадную. Она была хорошо освещена, но в ней не было ни души. Ключи Михаил держал наготове. Вот и двустворчатая массивная дверь. Все та же, его родная, и с той же огромной латунной ручкой из прошлого века. Он дважды повернул ключ и вошел в квартиру. В ней все было очень прилично, ни одна вещь не валялась на полу, ничто не было сдвинуто или перевернуто. Он быстро прошел на кухню, открыл посудный шкафчик, взял старую деревянную скалку, заткнул ее за пояс, вышел из квартиры, снова запер дверь на два оборота и спустился вниз. Прежде чем выйти из парадной, он высунул голову наружу и огляделся по сторонам. Улица по-прежнему была пустынной. Михаил выскочил из парадной и побежал вдоль набережной. Неожиданно из соседнего квартала раздались звуки приближающихся автомобилей. Он спрятался за углом на Зимней канавке. Машин было несколько. Они остановились у его дома, и из них выскочили люди. «Ну конечно, – подумал Михаил, – сработала сигнализация. Вот попадет ребятам, что упустили меня». Быстрым шагом он дошел почти до самой набережной. И тут снова раздались те же звуки. Он успел только прижаться к колонне, и еще два автомобиля промчались мимо него. Машины проехали всего в одном метре от колонны, за которой Михаил стоял ни живой ни мертвый. Их путь лежал туда же, на Мойку, 47. Быстрее ветра Михаил долетел до парадного входа и попал в дворницкую. Без суеты и насколько можно было спокойно Михаил собрал все свои вещи в спортивную сумку, взял старый складной зонт, когда-то принадлежавший Марининому брату, и снова вышел на набережную. На большее у него не было времени. Сюда тоже могли приехать ночные стражи.
Дождь зарядил поливать город всерьез и надолго. Это было на руку Михаилу. «Интересное дело, – подумал он, – всякий раз, когда я отсюда сбегаю, идет дождь. Главное, не ночевать на чердаке и не менять планов, после этого сильно болит голова».
Как и в прошлый раз, он пошел не через Троицкий мост, а через дворы. Делая частые остановки в парадных, он наконец добрался до метро на канале Грибоедова. Когда Михаил вошел в метро, было уже начало седьмого. Через полчаса он вышел на станции «Проспект Ветеранов», немного подождал и ровно в семь позвонил Лене.
– Алле.
– Лена, это я, Михаил, извините, что беспокою вас в столь раннее время.
– Вы не первый. До вас это уже сделал будильник. Что-нибудь случилось?
– Да. Мне нужно с вами встретиться.
– Сейчас?
– Да.
– Хорошо, приезжайте. Вы где находитесь?
– На проспекте Ветеранов.
– Это действительно близко. Давайте сделаем так. От метро до моего дома, если не бежать, а идти нормальным шагом, минут двадцать пять – тридцать. Пока вы будете сюда добираться, я успею привести себя в порядок и приготовить завтрак. Это предложение вас устраивает?
– Конечно!
Лена назвала адрес и подробно рассказала, как добраться до ее дома. Проходя мимо киосков, Михаил купил черные гладиолусы. Такие цветы он видел впервые. Почему он остановил свой выбор на них, Михаил не знал. Теперь он все делал чисто интуитивно, не задумываясь. Хотелось бежать и постоянно оглядываться, но что-то внутри него твердило: «Успокойся, расслабься, все позади, можно и прогуляться».
Все люди шли ему навстречу, к метро, а за ним было пусто, за ним никто не следовал. Не было даже попутных машин. Впервые за все это время он наконец успокоился.
Михаил шел и думал о прошедшей ночи, о том, что ни разу не задумался о том, что и как делать, о том, что все произошло само собой. И вдруг остановился. Как он шел, где и сколько сделал поворотов, что было вокруг – он не помнил. Подняв голову, Михаил увидел на здании табличку с названием нужной ему улицы и тем самым номером дома, где жила Лена. Более того, он стоял прямо у нужной ему парадной.
Елизавета Аркадьевна проснулась от тихого, но настойчивого телефонного звонка. Она сняла трубку, молча выслушала кого-то, после чего прошла в соседнюю комнату и спокойно обратилась к мужу. Он тоже уже открыл глаза и, продолжая лежать на шелковом белье шоколадного цвета, спокойно наблюдал за женой. Ему было комфортно и все еще хотелось спать. Он с грустью посмотрел на жену, питая надежду, что к нему это не относится.
– Тебя.
Недовольно крякнув, он взял трубку.
– Слушаю… Значит, они все же встретились, я так и думал. Он вас не видел? Это хорошо, напугали бы старика своим воскрешением… Попал под машину? Насмерть? Что значит – сам бросился?.. Отвлек ваше внимание? Кто у вас там работает, черт возьми! Детский сад какой-то!.. Так. А что на Мойке? Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Вы хоть понимаете, что бывает за три прокола подряд? Ладно, к восьми буду в кабинете, надо все хорошенько обдумать. Подготовьте все материалы и будьте у меня. Да, вот еще что, пусть срочно проверят записи всех камер видеонаблюдения… Всех! В Караганде… В первую очередь в метро! Все!