Страница 74 из 103
Теперь о самом важном. Я люблю тебя, все время думаю о тебе и ужасно скучаю. Я волнуюсь, чтобы ничего плохого с тобой не произошло, поэтому я готова бежать с тобой хоть на край света. Спрячь пленку. В крайнем случае она должна попасть в Тарту. Ты знаешь к кому. Не складывай все яйца в одну корзину. Уничтожь письмо.
Люблю, люблю, люблю. Твоя Лиза».
Михаил невольно подумал: «Пусть это неправильно, может быть, я об этом еще пожалею, но из России не побегу». Он вышел на кухню, взял спички и поджег странички. Когда они сгорели, на блюде остался какой-то непонятный желтый силуэт и кучка пепла.
Михаил проснулся в четыре часа утра. За двенадцать часов он и выспался, и сильно проголодался. Раздвинув шторы, он обнаружил, что и белые ночи могут быть черными, если в это время идет проливной дождь. Чай и несколько бутербродов с маслом быстро утолили голод. Можно было идти. Своего плаща или зонта у него не было. Михаил порылся в шкафу и обнаружил большую армейскую плащ-палатку – эдакий брезентовый шатер с капюшоном цвета хаки.
Во дворе никого не было. Все окна были черными. Город спал. Он вышел на улицу Халтурина, обогнул Марсово поле и попал на Садовую. Около здания военной комендатуры стоял газик с зажженными габаритами. Внутри спал прапорщик. Михаил постучал в дверцу, и тот сразу проснулся. В таком виде Михаила можно было смело принять за военного, но когда он надевал плащ-палатку, то не придал этому значения. Теперь такой маскарад его здорово выручил.
– Извините, я вас разбудил.
– Никак нет, – четко отрапортовал прапорщик.
– Мне бы до Балтийского вокзала. Сколько это будет стоить?
– Я не могу, я на дежурстве, товарищ майор, – снова отчеканил прапорщик. Михаил так и не понял, почему его назвали майором, но спорить не стал.
– Какое дежурство в такой ливень?
– Сейчас я узнаю у дежурного капитана, может, и разрешит на полчаса отлучиться, – смекая, что вместо сна можно заработать, уже по-человечески ответил он.
Все еще уверенный в том, что он имеет дело с военным, да еще с майором, прапорщик выскочил из машины и скрылся в здании комендатуры. А через пять минут они уже ехали к Балтийскому вокзалу.
Первая электричка на Гатчину отправилась в 5.45. В вагоне Михаил был один. Закутавшись в плащ-палатку, он снова уснул. Его разбудила шумная компания молодежи, с громким хохотом влетевшая в вагон. Это была Гатчина, и поезд должен был вот-вот отправиться обратно. Михаил мигом выскочил на перрон.
Здесь тоже шел дождь, но не такой сильный, как в Питере. Людей было немного. Он вышел в город и на одной из стоянок такси нашел частника, который довез его до развилки на Вопшу. Остальной путь Михаил проделал пешком. Как и куда идти, ему объяснил его правнук. Трудно было запутаться «в заданных координатах»: «Прямо по дороге до магазина, там сразу налево, справа второй дом. Спросить Льва Наполеоновича».
Глава 7. Второе предупреждение – последнее
Лиза очень любила одну поговорку: «понедельник – день тяжелый». Теперь она стала и его поговоркой. И даже дело не в том, что после отдыха надо снова работать. И не в том, что после привычной для россиян пьянки трудно подняться и собрать тело и мысли воедино, чтобы при этом не мучила жажда и не болела голова. Михаил этим не страдал. Он не пил и от похмелья не мучился. Просто в этот день все складывается не в его пользу, да еще и сюрпризы именно по понедельникам шли за Михаилом по пятам, словно напасть какая-то. Первым сюрпризом был незапланированный звонок Армена.
– Михаил, все, что нужно было сделать, мы сделали. Что дальше?
– Хорошо, вечером я заеду, все проверю и завтра отвезу Сан Санычу. Как со строительством?
– Пока все нормально. Сделал дороги, выполнил геодезию, отрыл котлованы, завез песок и щебень. Сейчас занимаюсь бетонными работами. Кое-кто привез арматуру и кирпич по очень хорошей цене. Как и договорились, я делаю первые три дома под расчет за материалы.
– Надо все принимать по накладным, под расписку. Я подготовлю вам договор. Береженого Бог бережет, все должно быть законно. Виталик не появлялся?
– Нет.
– А как дела дома, как Инга?
– Я отправил ее в Ереван, к родственникам. Еле-еле уговорил. Звонит каждый день.
– Это хорошая новость. Передавайте ей привет.
– Обязательно. До свидания, Михаил.
– До свидания, Армен.
Второй сюрприз ожидал Михаила на площади перед Смольным. Это был Виталик. Его лицо было скрыто под капюшоном спортивной куртки, накинутым на голову. Торчали только нос и подбородок. Руки он держал в карманах. Бывший бомж подошел к Михаилу и как бы невзначай тихо произнес:
– Здравствуйте, Михаил.
– Здравствуйте, Виталик. Раньше вы величали меня барином.
– Времена меняются, а с ними меняемся мы.
– А что ж не на латыни?
– Я не юрист.
Только теперь, обернувшись и полностью увидев его лицо, Михаил узнал Виталика. Выглядел недавний бомж неплохо – бритый, опрятный, в импортном спортивном костюме, в модных кроссовках.
– Как ваши дела? Куда-то вы пропали.
– Потихоньку возвращаюсь в прежнюю жизнь.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– И что же вас сюда привело?
– Да вот, есть одно поручение.
– От кого, если не секрет?
– Секрет.
– Я не люблю секретов и никаких дел с ними иметь не хочу.
– Вот вас и просят избавиться от секретов. Очень хорошую сумму предлагают. Баснословно хорошую. В валюте. Сейчас валюта – на вес золота и в прямом, и в переносном смысле. За границей наши «деревянные» никому не нужны, – Виталик говорил тихо, но внятно.
Он внимательно посмотрел в глаза Михаила, но тут же отвел свой взгляд в сторону. Его собеседник молчал. Выждав паузу, Виталик добавил:
– А я бы еще и пистолетик прикупил, для себя. Но не настаиваю. Понимаю, семейная реликвия, именное оружие. Память, как-никак. Здесь у меня задаток и, конечно, мой долг за костюм. С процентами.
– Вы безнадежный человек, Виталик. Несете какой-то бред. Я вас совершенно не понимаю. А ведь у меня на ваш счет была надежда.
– Ой, Михаил, никогда не женитесь на надежде, она умирает последней.
– Извините, Виталик, мне пора.
Михаил повернулся к нему спиной и направился к восьмому подъезду, а бывший бомж так и остался с протянутой рукой, в которой был толстый прямоугольный пакет в полиэтиленовой пленке, крест-накрест перевязанный скотчем.
Ровно в десять часов началось совещание. Семен Ефимович проводил его еженедельно по понедельникам в одно и то же время. Все приносили отчеты, он их тут же просматривал, делал замечания, что-то для себя помечал, акцентировал внимание всех на общих задачах и проблемах. Не было исключения и на этот раз. Он верил в каждого из своих людей, но доверял только себе. Это они поняли давно и привыкли к тому, что он изолировал их друг от друга. Четко и откровенно он продемонстрировал это и сегодня, на совещании.
– В заключение, – произнес он, – хочу напомнить: договор на поставку «нисанов» – очень серьезная сделка. Наш клиент потребовал от меня полной конфиденциальности. Если и говорить о коммерческой тайне и безопасности, то это именно тот случай. Поэтому договор я завершу сам. Вся коммерческая часть – за вами, Андрей. Все условия и таможенный механизм поставки – за вами, Ольга. Всю юридическую часть подготовит Михаил. Думаю, излишне говорить о том, что никаких сведений вы друг другу не предоставляете. Михаил, сегодня передайте коллегам основную часть контракта. Завтра все должно быть готово. Вот, ознакомьтесь с новыми замечаниями москвичей. Со среды до пятницы меня не будет. Следующее совещание будет не в понедельник, а в эту пятницу. После того как договор будет подписан, я передам его одному из вас для реализации. Все свободны. Михаил, задержитесь.
Когда все вышли из его кабинета и они остались вдвоем, Семен Ефимович сказал:
– Принят закон о приватизации, Поговорите с Елизаветой Аркадьевной на эту тему. Она крупный специалист по недвижимости. Нас теперь будут интересовать земля и ее недра, одним словом, ресурсы. Начинается новая страница в истории страны, и мы должны попасть на нее. Постарайтесь это сделать деликатно, больше ни с кем на эту тему не разговаривайте.