Страница 71 из 103
– Не знаю, мне так показалось.
– Это не ответ. Вы меня так ни разу и не назвали по имени. Просто по имени и без отчества. Скажите откровенно, что вы вообще думаете обо мне?
– Честно?
– Так спрашивают дети, а не взрослые люди, – грустно улыбнувшись, заметила девушка.
– Последнее время я вообще боюсь откровенничать.
– Почему?
– Так тоже спрашивают дети, – Михаил тоже улыбнулся в ответ. – Время какое-то сейчас малопорядочное. И люди такие же. Но вам я верю. Это и есть мой ответ на ваш вопрос.
– Честно?
– Очень честно.
– А что вы думаете о Елизавете?
– О какой? – не понял Михаил.
– О любой.
– Мне сейчас так плохо, что только это имя меня и греет.
– Откровенность за откровенность. Я в курсе ваших проблем и сочувствую.
– Спасибо, – он немного помолчал, а затем тихо произнес: – Это имя действительно для меня очень много значит.
Михаил на какое-то время задумался и наконец продолжил: – Давным-давно я влюбился в одну девушку со Старо-Невского только потому, что ее звали Елизаветой, так как до нее я был безнадежно влюблен в самую первую в моей жизни Елизавету – великую княгиню дома Романовых, родную сестру Александры Федоровны. Я увидел ее на церемонии по случаю назначения Сергея Александровича Романова генерал-губернатором Москвы. Стоял рядом, почти как сейчас с вами.
– Да что вы говорите! То есть совсем рядом и в девятнадцатом веке?
– Не смейтесь. За чувства и полет фантазии осуждать нельзя. Дайте человеку помечтать.
– Мне приятно, когда вы мечтаете. Это у вас здорово получается.
– И еще раз спасибо. Как бы там ни было, но безусловным фактом является то, что обе сестры были ослепительно красивые женщины. И немудрено, что Сергей и Николай Романовы влюбились в них с первого взгляда. Одна из них стала женой градоначальника Москвы, а вторая – женой последнего императора России. Влюбиться с первого взгляда, потерять голову, тут же признаться в любви и повести свою любовь к алтарю – это большая редкость. Это царская прихоть.
– Да уж, не для простых смертных.
– Когда я увидел Елизавету Федоровну, то потерял все – и голову, и разум, и покой. Я завидовал ее мужу и ревновал к самому генерал-губернатору. Все мы когда-то впервые в своей жизни влюбляемся безответно и так, словно это самое-самое и единственное. Любовь и страдание живут в одном доме. Идя к ним в гости, никогда не знаешь, кого из них застанешь дома. Но время лечит, и на смену старой приходит новая любовь. Так продолжается до тех пор, пока ты не найдешь действительно единственную и настоящую Елизавету.
– Надеюсь, вы сейчас никого конкретного не имеете в виду?
– Именно сейчас – нет. Это аллегория. И все же каждая влюбленность остается в памяти навсегда.
– Это прекрасно, Михаил.
– Несомненно. Женщины окружают мужчин не для соблазна, а для того, чтобы мужчины ощутили всю прелесть и красоту жизни. По-настоящему надо любить только одну женщину, но не замечать красоту и прелесть других женщин – это ханжество. Главное – не жить прошлым и не возвращаться к нему. И очень бережно следует относиться к своим желаниям.
– Бойтесь своих желаний, они могут исполниться.
– Вот именно! Желания сбываются всегда, но уже сильно искаженные во времени. Опытное и потертое настоящее оказывается намного хуже наивного и искреннего прошлого. В памяти мы идеализируем чей-то образ, а в реальной жизни он оказывается много хуже, и нашему герою уже не подстроиться под нафантазированный эталон мечтателя.
– Самое забавное, что со мной это произошло. Я действительно вышла замуж за свою первую любовь после продолжительной разлуки. Мои фантазии оказались намного ярче.
– Это как хорошая книга, героиня которой затронула сердце, запала в душу и осталась там на всю жизнь.
– С одной лишь разницей: про книгу рассказывать можно сколько угодно, а про прежнюю любовь лучше и не пробовать.
– Да, и герои книг застывают в своих образах, а реальные люди стареют и с годами изрядно меняются.
– Но любовь-то не стареет.
– Это верно. В своей Елизавете я не ошибся. Совсем недавно я узнал о ее трагической судьбе. Мне до сих пор тяжело об этом говорить. Вы только представьте себе. Москва, 1905-й год. Террорист Иван Каляев в клочья разносит бомбой тело генерал-губернатора. Елизавета Федоровна собирает мужа по кусочкам и еще после этого она приходит к убийце в тюрьму, приносит ему Евангелие и прощает его. Ее отвергают, и она уходит в монастырь отмаливать грех убийцы. Все свое состояние, драгоценности и украшения продает, а на вырученные деньги устраивает жизнь нищих и обездоленных. Обходит кабаки Хитрова рынка и уговаривает опустившихся людей отдать ей своих детей на воспитание. Принимает в монастырь падших и отчаявшихся в жизни женщин и обращает их к Богу. Создает приюты, больницу, народные квартиры. Одевается просто, живет скромно, – Михаил замолчал. Елизавета Аркадьевна тоже молчала. После продолжительной паузы он снова заговорил. – Ответьте мне на один вопрос: кто из современной знати, из высокопоставленных дам, из тех, кто называет себя элитой российского общества, способен на такое?
– Никто.
– Вот и я так думаю.
– Вы идеалист. Или все же романтик?
– Я – вшивый интеллигент.
– У вас что, ностальгия о прошлом или вы пишете дамский роман?
– Ни то и ни другое. Я говорю об идеальных женщинах. Я говорю о том, что из истории мы выбираем совершенно иные ценности.
– Об идеальных мужчинах тоже можно говорить часами. Только где они? Знаете что, Михаил, давайте сходим с вами в выходные в Петропавловскую крепость. Заодно и на диковинного Петра I посмотрим. Тоже ведь – идеальный мужчина.
– А что на это скажет ваш муж? Или вы и его предлагаете взять с нами за компанию?
– Мужа не будет. Вам беспокоиться не следует. Все решаю я. Сама. Кроме того, поговорим о том, что он мне вчера рассказал про вас.
– Про меня?
– Итак?
– Больше того, что я знаю, он вам рассказать обо мне не мог, – и немного помолчав, Михаил добавил: – Я согласен. В субботу, в 11 часов вам будет удобно?
– Мне удобно в любое время. Спасибо за приятную беседу и до встречи у пушки.
Дома Михаил долго думал, что ему делать с микропленкой. Он не знал, куда ее спрятать. Вновь в голову пришла коварная мысль: «А что если это повод, предлог указать сыщикам на то место, где я прячу бумаги Михаила?» И тотчас ему стало жутко стыдно. Как он мог хоть на один миг усомниться в своей любимой, в том человеке, который был для него и смыслом жизни, и самой жизнью! Он был в полном отчаянии. «А что если ее заставили, пригрозили и ради моей, ради нашей безопасности она пошла на такой шаг?.. Нет-нет, такого быть не может. В этой пленке наверняка и впрямь что-то очень важное… Юля! Вот кто мне поможет».
Михаил не знал, что Лизу в аэропорту подвергли унизительной процедуре тщательного досмотра. С раздеванием и полным обследованием всех ее вещей и каждого уголочка ее тела.
При этом Лиза не проронила ни слова. Про себя она повторяла всего лишь одну фразу: «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя».
Глава 6. Уравнение со всеми неизвестными
Лиза и Елизавета Аркадьевна не подлежали сравнению. Их невозможно было сравнивать. Это были две абсолютно разные женщины. И если бы все же кто-либо решил это сделать, то, узнав одну и другую, он бы с уверенностью заявил: «Две противоположности!»
Михаил невольно подумал: «Если бы я писал роман, то этот период своей жизни я бы назвал “Любовь и соблазны”. Меня можно не испытывать, я верен своей любимой!»
Как только Михаил увидел ту, которая кокетливо называла себя Елизаветой второй, он сразу понял: эта встреча добавит ему немало проблем к тем, что уже имелись. За этими проблемами могли последовать любые неприятности. По тому, как женщина одевается на свидание, можно достаточно точно определить, какой смысл она в эту встречу вкладывает и какую цель преследует. В Смольном ее внешний вид подчеркивал, что она имеет хороший вкус, любит дорогие вещи, кроме нее, в Смольном других женщин просто не существует. Да и не женщины они, а подчиненные или сотрудники. Клерки. Внимание мужчин должно быть приковано только к ней, и только тех, кто ей интересен. Все остальные – коллеги или посетители. Занудные и надоедливые клиенты. В любом случае, никому не дозволялось заступать за черту. В то же время в ее облике был четко виден официальный статус. Было ясно – это лицо государственное, значит, неприкосновенное и недосягаемое. Все должно быть в рамках установленного этикета и циркулярных правил. Только Михаил был исключением. Такого исключения королевы может быть удостоен лишь шут или фаворит. Внимательно присмотревшись к ней, Михаил вдруг понял, что она чем-то напоминает ему Марину.