Страница 49 из 103
– Юля, что-то случилось такое, о чем я не знаю, но начинаю догадываться. Расскажи мне по порядку все, что произошло за этот месяц. После травмы у меня периодически происходят провалы в памяти.
Она подозрительно, с огромным недоверием посмотрела ему в глаза, выдержала бесконечную паузу и, наконец в чем-то себя убедив, начала свой рассказ.
– Это было тринадцатого мая. Я отвела дочку в садик и собиралась на работу. Вдруг звонок, я подошла к телефону. Мне сообщили, что какого-то Николая, похожего на Боярского, доставили в травму на Васильевском острове в тяжелом состоянии и в его паспорте обнаружили мой телефон. Я сказала, что не знаю никакого Николая, и повесила трубку. Этот звонок не выходил у меня из головы. И тут я вспомнила про тебя. Я позвонила Лизе. Потом уже, спустя неделю, она рассказала мне о том, что с тобой произошло. Она сказала, что все это организовали наши мужья. Перед отъездом Вадима в Австралию наши родители устроили грандиозное застолье. Так называемые встречи-проводы примирения и любви. Все шло вроде бы неплохо. Мне бы чуть-чуть подождать, помолчать, и все, но то, о чем мне рассказала Лиза, не выходило у меня из головы. Вообще-то я не пью, но здесь опустошила подряд три бокала с шампанским. Голова моя поплыла. Я закатила скандал. Я рассказала всем, что это за человек. Я рассказала обо всем, что о нем знала и ото всех скрывала. О его работе на Госбезопасность, об его изменах и об организации твоего избиения. Словом, сказала, что его не люблю и хочу с ним развестись. Достала из сумочки его письменное согласие на развод и показала всем. О том, что за этим последовало, рассказывать не буду. Вадим улетел в Австралию. Я подала документы на развод. Потом позвонила Лиза и сказала, что Гамлет и его друзья погибли по дороге в Москву. Потом были похороны, потом девять дней. Все это время мы с Мариной были рядом с Лизой, пытались помочь и морально поддержать ее. Ведь это наша лучшая подруга. Она молчала, как партизан, и ничего не рассказывала. Но в день отлета в Германию с ней что-то произошло, она вся сияла от счастья, шутила и говорила всякую веселую чепуху. Потом она заплакала, и мы тоже не удержались. Вот так с групповым ревом мы ее и проводили. Андрей довез нас до Маришкиного кафе, помнишь, в котором мы отмечали мой день рождения? Там мы выпили с ней на пару бутылку сухого вина и попрощались. Я шла по городу без цели и направления. Просто решила привести свои нервы и мысли в порядок. Невольно подумала о тебе – и надо же, материализация мыслей: смотрю, ты бежишь в спортивном костюме и все время оглядываешься, словно прячешься от кого-то. Я окликнула тебя. Ты как-то странно посмотрел на меня, словно увидел в первый раз. Я сказала, что это я – Юля. А ты сказал, что сбежал из психушки и тебе нужна помощь. Я взяла такси и отвезла тебя на Просвещения. Ну а потом я приезжала к тебе каждый день, ухаживала за тобой. Ты сказал, что убежал из больницы еще в апреле. Я сказала, что знаю, и рассказала, как 19 апреля нас познакомила Лиза, как я отдала вам ключи, как мы встречались с тобой. Я подумала, что травма, которую ты получил, повлияла на твою память. В остальном ты был по-прежнему милым и умным. Ты рассказывал мне разные удивительные истории. И вообще ты пытался убедить меня, что никакой ты не юрист, а историк и если бы был силен в праве, то сейчас бы не скрывался у меня в квартире. А сегодня утром ты сказал мне, что любишь меня.
Она сделала паузу и опустила глаза. Еще чуть-чуть, и Юля готова была расплакаться.
– Это что, была неправда?
– Юля, милая, это сущая правда. Но не моя. Пожалуйста, успокойся. Сейчас ты приедешь на Просвещения и увидишь, что Михаил жив и здоров, сидит и ждет тебя, любимую и единственную. А теперь постарайся меня понять. Я тоже Михаил, но из другой жизни, из прошлого. Я действительно юрист, оказался здесь непонятным мне образом. Я люблю Лизу и хочу жениться на ней. Мы уже получили благословение в Свято Преображенском соборе. Лиза вернется, и мы обвенчаемся.
На Юле не было лица.
– Зачем ты надо мной издеваешься? Тебе нравится смотреть, как я страдаю? Чего ты добиваешься? Ты хочешь узнать, люблю ли я тебя? Да, я люблю тебя. Я потеряла голову. Я хочу быть с тобой. Или ты выбираешь между мной и Лизой? Может быть, ты уже выбрал? Вы вправду хотите обвенчаться?
Она заплакала. У нее началась истерика. Михаил понял, что здесь уже нет здравого смысла и никакой логикой, никакими доводами ее не убедишь. Надо ехать на Просвещения. Там все встанет на свои места.
– Прости меня, дорогая. Я сказал глупость. Я больше так никогда не сделаю. Поехали домой.
Михаил с грустью посмотрел на только что принесенную свинину по-французски, рассчитался с официантом, и они вышли из кафе.
– Скажи мне, что любишь меня.
– Я люблю тебя.
– Меня единственную.
– Тебя единственную.
А про себя Михаил подумал: «Господи, прости мне мою святую ложь».
– Поцелуй меня, любимый.
Михаил поцеловал ее. Это был безумно приятный поцелуй, и он невольно позавидовал Михаилу из настоящего времени.
Через полчаса они подъехали к дому на Просвещения. Первое же прикосновение к дверной ручке окунуло Михаила в воспоминания двухмесячной давности. Было очень приятно, словно он вернулся из отпуска, сильно соскучившись по родному дому. В лифте у него неожиданно началась нервная дрожь. Подсознательно он хотел и ожидал встречи со своим правнуком, который был его ровесником и на все сто походил на Михаила из прошлого времени. Это не какой-нибудь там клон, это было его генетическое продолжение. А может быть, это была еще одна его земная жизнь. Может быть, это новый виток, повторение прошлого, только выбор сделан в пользу другого решения? Кто и зачем сделал иной выбор, предложил иной путь, он не знал. Может быть, Михаил в своей жизни сделал что-то не так и новому Михаилу предстояло исправить его ошибку? Может быть, Михаилу из чужого времени надо было сразу же остановиться на Юле и «не морочить девке голову», как сказала бабка, увязавшаяся за ним из прошлого века? Кто знает? Ответов на эти тайные вопросы в реальной жизни не найти.
Они вышли из лифта. Юля сначала по привычке достала ключи, потом, вспомнив наказ, данный Михаилу, закрываться на задвижку, позвонила в дверь. Никто не отвечал. Она позвонила еще раз, потом еще и еще.
– Теперь ты видишь, там никого нет, потому что тот, кто должен быть там, находится здесь, рядом со мной. Не надо так шутить и делать мне больно.
Она открыла дверь своими ключами. Они вошли внутрь квартиры. Там было все аккуратно прибрано. На столе лежала записка.
«Юля, любимая, я забыл о твоем наказе и открыл дверь. Меня снова увозят на Пряжку. Если это в твоих силах, помоги мне. Я люблю тебя.
P. S.
Хотел написать «как сумасшедший», но, с учетом новых обстоятельств, напишу «как псих».
Целую. Твой Михаил Петров. Дурной доктор исторических наук».
– Значит, это правда? Тебя снова туда забрали?
Михаилу оставалось только глубоко вздохнуть, надуть щеки и с шумом выпустить воздух изо рта. Какие-либо пояснения или переубеждения могли привести только к негативному результату. И ему пришлось согласиться.
– Да, любовь моя.
Она бросилась к Михаилу, обняла его, стала целовать и страстно шептать на ухо.
– Я тебя никому не отдам. Я не позволю им издеваться над тобой. Я люблю тебя. Я уже не могу без тебя жить.
– Я тебя тоже очень сильно люблю. Нам надо что-то придумать. Они снова приедут сюда и заберут меня. Я не могу все время скрываться. Это будет не жизнь, а пытка.
– Я знаю, что сделаю. Мне поможет мой папа. Он – главврач в городском Комитете здравоохранения. Он нам поможет. Я ему уже все рассказала. Завтра же мы поедем к нему.
– Давай это сделаем сегодня.
– Хорошо. Но я так перенервничала, что меня всю трясет. Мне надо немного времени, чтобы прийти в себя.
– Давай я тебе заварю хороший зеленый чай, как ты любишь, крепкий и сладкий. Хорошо?
– Очень хорошо.
Михаил усадил Юлю в кресло, накрыл ее ноги пледом, предложил закрыть глаза, расслабиться и подумать о чем-нибудь хорошем. После чего отправился на кухню заваривать чай. К великому его удивлению, девушка тотчас заснула. Он снова и снова думал о том, что «все возвращается на круги своя». Значит, надо найти новое решение, сделать иной выбор. Надо найти такой вариант, который бы не имел обратного хода. Будь это простой псих, вытащить его из психушки вообще не составило бы труда. Тем более сейчас, когда тема борьбы с инакомыслием путем изоляции человека у всех газетчиков и политиков на устах. Но здесь замешана Госбезопасность. С ней не потягаешься. У нее свое видение проблемы, свои планы и замыслы. Она ничего просто так не делает и ошибок не допускает. Вряд ли Юлиному отцу удастся что-либо сделать, даже с учетом его положения. Хотя как знать. Госбезопасность – инвариантная система, она из всего извлекает выгоду, а с учетом быстро изменяющейся в стране политической обстановки может предложить что-нибудь новенькое. Или… Михаила прошиб пот. Или закрыть тему, как это было с родителями его правнука, как это было с Гамлетом. Михаилу стало нехорошо. «Думай, думай, думай!» – твердил он про себя. И, тут пришло озарение. Вот она, эврика! Он нашел решение. Он придумал его. Теперь ход был за Михаилом. В этой системе повторов он изменит выбор пути. «Ну что ж, – подумал Михаил, – пока нет Лизы, займусь хоть чем-то полезным».