Страница 30 из 103
– Вы это серьезно?
– Возможен и другой вариант. Вы откажетесь от прекрасного предложения, получите хороший гонорар за проделанную работу и будете продолжать жить в Юлиной квартире. Переезжать никуда не надо. Юлин муж через месяц все равно возвращается в Австралию, а приедет он назад или не приедет – никто не знает. У вас будет достаточно много времени, чтобы разобраться в своих чувствах и в отношениях с Юлей. Я буду периодически помогать вам с заказами, чтобы было на что существовать, но постоянный приток клиентов гарантировать не могу. Умных, не очень умных и бестолковых, но пронырливых юристов становится все больше и больше. Рынок есть рынок. Как сложатся наши отношения, тоже не знаю.
– Мне не нравятся оба варианта.
– Третьего не дано.
– Шутите?
– Если откровенно, то да, не обижайтесь. Я еще не полностью пришла в себя. Мы заканчиваем проект и после кастинга…
– Извините, чего?
– Просмотра, отбора, конкурса.
– Понятно.
– Вот после этого действа, мы выезжаем за рубеж. Кастинг – чистая формальность. Девиц, желающих на любых условиях выехать за рубеж, хоть отбавляй. А ведь из них надо не только отобрать лучших, но и сделать хоть какое-то подобие моделей.
– Этим вы занимаетесь?
– И я в том числе. Этот технический момент мы решим, не первый раз. Проблема за малым: нужен спонсор с российской стороны, а уж в Германии-то проблем не будет. Сегодня это решили на презентации. Сказать по правде, я рассчитываю на финансовую поддержку фирмы, учреждаемой с вашей помощью.
– На Германию так на Германию. «Значит нам туда дорога».
– Браво, вы уже и это знаете?
– Да вот, посмотрел тут один старый фильм про войну. А про ваши варианты скажу так: предложение, если оно будет, я приму, хотя бы просто для того, чтобы помочь вам. А в остальном время покажет. Я не думаю, что сделаю какую-нибудь низость или покривлю душой и совестью. Сейчас больше всего я боюсь потерять вас, Лиза.
Неожиданно к их столику подошел бритоголовый молодой человек атлетического телосложения. Он был в красном пиджаке, в джинсах и кроссовках. По специфическому запаху было ясно, что он изрядно выпил. Крепыш достал из кармана толстую пачку денег и обратился к Лизе:
– Ай эм сори, леди, хочу предложить вам срочно промотать эти бабки.
– Вы обратились не по адресу.
– Вас что, смущает этот лохарик? Так мы его мигом отправим домой бабасеньки.
– Оставьте нас в покое, пожалуйста.
– Ну, лохарик, сколько тебе надо бабок, чтобы ты исчез?
С этими словами он достал из пачки несколько крупных денежных купюр и обратился к Михаилу:
– Вот тебе стоха, Лоха, с тобою нам тут плохо. А это на такси треха.
Михаил встал. Он был одного роста с непрошеным гостем, но явно уступал ему в силе.
– Вам лучше уйти отсюда.
– Что-то не догоняю, ты мне угрожаешь, что ли, лохарик?
– Я прошу вас по-хорошему.
Атлет сунул деньги в карман красного пиджака и неожиданно нанес сильный удар взбунтовавшемуся противнику в солнечное сплетение.
На этот раз Михаил был готов. Он ловко перехватил руку и одновременно с разворотом собственного тела завернул ее за спину своего противника. Прием был выполнен профессионально, и освободиться крепышу из такого положения было невозможно. От нестерпимой боли человек в красном пиджаке изогнулся до самого стола и уперся в него побагровевшим и перекошенным от злобы лицом.
– Ну все-все, я понял, ошибся адресом.
– Извинитесь.
– Извини.
Михаил отпустил его руку. Атлет резко развернулся и исчез.
Вот так и закончился этот день.
Утром следующего дня у Михаила поднялась температура, заложило нос и горло, от нестерпимой боли раскалывалась голова. Лиза хотела было отложить поездку с друзьями в Вырицу, но он убедил ее, что этого делать не следует. Тогда она накупила Михаилу кучу лекарств и продуктов, дала конкретные инструкции, как себя вести, что делать, и уехала получать машину из ремонта. Следующие два дня она опять была занята. Что за секретные дела у нее были по субботам и воскресеньям, Михаил еще не знал.
Из докладной записки старшего лейтенанта госбезопасности – специалиста по психоаналитике.
«Кроме вышеизложенного дополнительно сообщаю. Со всей очевидностью можно утверждать, что у первого и второго объектов сложились прочные личные отношения, при которых первый объект может использовать в своих интересах второй объект. Вероятно, он обладает искусством гипноза, так как отдельные лица, с которыми первый объект общался, выполняли его указания помимо собственной воли, что установлено мною после персональной беседы с большинством из них. Доказательством тому служит также прецедент на концерте Асмолова, когда объект силой своей воли заставил артиста спуститься со сцены и обменяться рукопожатием. Считаю, что за первым объектом необходимо установить дополнительное наблюдение с использованием особого специалиста и более совершенной спецтехники. Беседы объектов стали носить острый политический характер. Частично разговор записан агентом и проанализирован мною. Кроме того, следует вывести на прямой контакт с первым объектом опытного специалиста комитета. Полагаю, что это должен быть куратор, имеющий санкционированное право на установление такого контакта в экстренном случае или по иной необходимости. Кроме того, считаю целесообразным установить наблюдение и за вторым объектом. Считать оба объекта как группу, связанную общим интересом. Также обращаю внимание на хорошую физическую подготовку объекта и его знание специальных боевых приемов».
Глава 9. Может быть глупо, а может, и нет
Михаил грустил и температурил. Три дня он лечился, как мог. В основном спал и смотрел телевизор. Настроения не было. Апатия сделала его безразличным к самому себе. Информация воспринималась без интереса, сама собой, параллельно мыслям, которые вертелись вокруг одного человека. И этим человеком был он сам. Михаил все время задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем я попал в это время?» Ему хотелось найти смысл в этой новой жизни. Смысл в происшедшем и в происходящем. Михаил все время повторял одно и то же слово: «миссия, миссия», а в чем она состоит, эта его миссия? Для кого он это произносит? Зачем он себя уговаривает и успокаивает? И вдруг он произнес вслух: «Стоп! Давай разберемся во всем по порядку. Пришло время. Я уже столько всего наворотил, голова кругом. Итак, начнем. Что со мной происходит? С того самого дня, когда я оказался на кладбище, я непроизвольно раздвоился. Внешне я нахожусь в настоящем, а глубоко внутри себя я продолжаю жить в прошлом. Если я принимаю жизнь такой, какая она есть, мне хорошо. Если я начинаю думать о том, что мне не нравится и где я хочу быть, мне плохо. Все, что сейчас происходит вокруг меня, мне не нравится. Страна в хаосе, народ в сумбуре, всё вокруг в беспорядке. И тем не менее мне здесь хорошо. Абсурд? Да! Здесь фантастически хорошо. Умопомрачительно. Но в этом заслуга только одного человека – Лизы. Не будь ее, меня бы здесь съели заживо. Мне никак не избавиться от чувства опасности. Но с другой стороны, так счастлив, как сейчас, я никогда не был». Он ненадолго замолчал. Михаил разговаривал сам с собой, глядя в большое Юлино зеркало. Ему нравилась новая прическа, новая одежда. Наконец он нашел нужный ответ и продолжил беседу со своим отражением. «Проблема в том, что у меня куча проблем. Даже то, что я влюбился в Лизу, – фантастическая проблема. Но мне хорошо от этой проблемы, и я не хочу от нее избавляться. Я влюбился до безрассудства. Ради этой любви я готов идти на что угодно. В этом-то и беда. Сумасшествие толкает меня на такие поступки, которые я бы никогда не стал совершать в прошлой жизни. Я живу по подложному паспорту, я веду процессы по подложным документам, я занимаюсь частным бизнесом, хотя никогда не хотел этим заниматься, потому что я прирожденный чиновник, государственный человек. Современное общество безнравственное и малокультурное. Я здесь чувствую себя не в своей тарелке. Мне никак не избавиться от ощущения, что кто-то постоянно следит за мной, преследует меня. Вот они, мои проблемы. Это, пожалуй, все. Но разве этого мало? А с другой стороны, Лиза права: современное общество – это джунгли, где свои законы, где за жизнь надо бороться всеми способами и при этом постараться остаться нормальным, порядочным и правильным человеком. Верить никому нельзя и полагаться не на кого. А зная это, уже можно защищаться. Предупрежден, значит, вооружен». Он замолчал, но мозг не переставал работать, подсознание укоризненно качало головой. «Да, – снова произнес вслух Михаил, – есть и еще несколько причин. Я боюсь этого времени. Здесь страшно и неуютно, мне здесь некомфортно. Я цепляюсь за каждую возможность, чтобы хоть как-то побыть в своем времени, но вижу только это, совершенно незнакомое мне отражение. Я другой. Я страстно хочу обратно, в свой век. Я уже наигрался в эту игру и хочу домой. Именно поэтому я изо всех сил цепляюсь за Юлю. Она напоминает мне о моем прошлом. Мое прошлое и есть моя настоящая жизнь, мой родной и любимый девятнадцатый век. Я тот простак, которого зачем-то и для кого-то отправили за тридевять земель за чудо-девицей. Знать бы еще, за какой…» Он грустно улыбнулся.