Страница 20 из 21
А затем взгляд его упал на снимок на камине с подписью в уголке. На этом снимке он был в штатском, и сделан он был, очевидно, незадолго до войны. Джайлз вспомнил тот день, когда ходил фотографироваться, – холодный, ветреный, вспомнил, как, выйдя из фотоателье, встретил Барбару и пригласил ее на ленч. Она собиралась в Палестину к мужу и очень радовалась скорой встрече с ним. Он помнил все это, но даже под страхом смерти ему не удалось бы вспомнить хоть что-то о Кароле Роланд, которая имела наглость назваться Каролой Армитейдж.
Он подошел к камину, снял фотографию с полки, перевернул. Ничего, простой кусок картона. Он поставил снимок на место.
Обернулся – Карола смеялась.
– Джайлз, дорогой, просто не верится! Память у тебя просто никудышная! Не слишком тебя красит, верно?
Она заметила сверкнувший в его глазах гнев, и это развеселило ее еще больше.
– Претендуешь на роль моей жены?
– Джайлз… дорогой!
– Если да, приведи доказательства. Когда мы поженились, где… и кто был свидетелями?
Она изогнула тонкую бровь, широко раскрыла голубые глаза и стала еще больше похожа на куклу Барбары.
– Так, дай-ка подумать… это было в марте. Да, семнадцатого марта сорокового года… полтора года назад. А поженились мы в магистратуре. Только не спрашивай, в какой именно, потому что ты вез меня туда на такси, и адреса я просто не заметила… никто из нас не заметил. А свидетелями были клерк и еще какой-то мужчина, которого он привел с улицы. Понятия не имею, не знала и знать не желаю, как их звали.
– Где свидетельство о браке?
– Но, дорогой, не стану же я носить его с собой. Брак получился неудачным, оба мы с тобой сошлись во мнении, что нам надо расстаться. Ну и, разумеется, ты обещал выплачивать мне ежегодное содержание.
Джайлз раздраженно усмехнулся:
– Неужели? Значит, обещал? Ну, это уже что-то. Вроде бы ты показала мисс Андервуд письмо от меня. Можно взглянуть?
Она сощурилась, потом опустила глаза, тень от длинных черных ресниц легла на щеки.
– Прямо не знаю, что и делать, дорогой. Ты такой сильный… и ужасно сердишься. Если я покажу… обещай, что не отберешь у меня это письмо.
– Я пришел сюда не уничтожать улики, а узнать правду. Ты блефуешь, и я хочу в этом окончательно убедиться.
Карола расхохоталась.
– Ну хорошо, дорогой, раз ты так настаиваешь! Покажу тебе письмо, но только из своих рук, как показывала Мид Андервуд, сам увидишь. Только дай слово, поклянись честью, что не станешь трогать его, выхватывать из рук и прочее…
– Ничего не собираюсь трогать… просто хочу убедиться сам. Ты утверждаешь, что у тебя есть мое письмо. Так покажи его!
– Поклянись, что не тронешь… ты не поклялся.
Джайлз засунул руки глубоко в карманы.
– Не буду. Я ведь уже сказал, что не собираюсь его трогать. Если этого недостаточно – не надо, не показывай, я ухожу. Если есть что показать, валяй, выкладывай!
– Всегда был джентльменом… не так ли, дорогой? А знаешь, по значимости это письмо равносильно свидетельству о браке. И потом грубости, которые там написаны, произносятся только в семейном кругу.
В голове у Джайлза что-то щелкнуло. Словно отворилась и тотчас захлопнулась какая-то дверца. Вот только он не успел рассмотреть, что находится за этой дверцей.
А Карола уже шла к нему с письмом в руке.
– Ну, вот оно, можешь посмотреть. А потом, наверное, стоит извиниться передо мной, дорогуша. Руки из карманов не вынимай, тогда не будет искушения сотворить что-то с этим документом. Нет ничего лучше, чем суметь побороть искушение, верно? Вот, пожалуйста!
Она развернула перед ним листок бумаги и держала, как недавно держала перед Мид. И он увидел страницу, исписанную своим почерком, с таким характерным и заметным наклоном. Он сильно нажимал на перо и в некоторых местах даже порвал бумагу. Очевидно, был очень зол, когда выводил эти строчки. Глаза пробежали текст, он прочел то, что читала Мид. Внизу красовалась его подпись. А выше: «Обещаю выплачивать тебе ежегодное содержание в размере четырехсот фунтов при условии, что ты перестанешь называться моей фамилией, Армитейдж. Если узнаю, что ты нарушила это условие, без всяких колебаний тут же прекращаю выплаты. Да, верно, ты имеешь законное право носить эту фамилию. Фамилия, конечно, неплохая, но вряд ли стоит тех четырех сотен, которые я обязуюсь тебе платить. И это, дорогая Карола, мое последнее слово». В том, что именно он написал эти слова, не было никаких сомнений. Перед глазами стояли буквы, четко выведенные черными чернилами. Почерк определенно его. Он написал это письмо. И в то же время как-то совершенно не верилось, что он мог написать такое. Что мог предлагать Кароле Роланд четыреста фунтов в год за то, чтобы та отказалась от его фамилии.
Он с трудом оторвал взгляд от строчек, перевел его выше. И увидел то же, что видела Мид: руку Каролы, сжимавшую листок бумаги, длинные пальцы с покрытыми алым лаком ногтями и кольцо с бриллиантом, одиноким и большим сверкающим камнем. Тут выражение его лица так резко изменилось, что Карола отступила, крепко сжимая письмо и пряча его в складках платья.
Джайлз вынул руки из карманов. И шагнул к ней.
– Откуда у тебя это кольцо?
Ну вот он, момент истины! Как все же занятно! Первоклассное развлечение от начала до конца. Теперь ей уже было не до скуки. Она широко улыбнулась, обнажив красивые белоснежные зубы, и вытянула вперед руку с кольцом.
– Вот это?
– Да. Откуда оно у тебя?
– Ах, дорогой! Это ты мне его подарил, откуда же еще! Надо же, забыть такое!
Кольцо его матери… на руке Каролы Роланд. Джайлз был потрясен, ведь до этого считал эту женщину незнакомкой. Именно это кольцо он собирался подарить Мид. Но оно уже подарено Кароле Роланд – совершенно чужой ему женщине! А кольца матери чужакам не дарят. Такое кольцо можно подарить только той, кто будет носить твое имя. И он произнес глухим от волнения голосом:
– Могу я взглянуть на него? Не бойся, сразу отдам. Просто хочу убедиться.
Она без всяких колебаний стянула с пальца кольцо, передала ему.
Став боком к своей собеседнице, он повернул кольцо в пальцах так, чтоб свет упал на внутреннюю его часть. Если это кольцо мамы, там должны быть ее инициалы и дата – день помолвки с отцом. Это ведь ее обручальное кольцо. Упавший луч высветил немного стершиеся буквы, «М.Б.», но дата стерлась совсем, прочесть было невозможно. «М.Б.» – это Мэри Баллантайн. А дата должна быть – «Июнь 1910». Теперь ему труднее всего в мире было отдать кольцо Мэри Баллантайн обратно, в пальцы с алыми коготками. Как он мог совершить такое – просто уму непостижимо! Слова в письме, кольцо матери – все сходилось и означало одно: эта женщина – его жена. Сердце и плоть отрицали ее. Душа противилась, упрямо не желая признавать эти свидетельства. Если они действительно женаты, пусть попробует доказать. Он так и сказал:
– Все это еще ничего не значит. Ты очень ловко воспользовалась тем, что я потерял память. Если брак действительно заключен, ты должна это доказать, сообщить моим юристам, где нас зарегистрировали. Я не верю, что мы были мужем и женой, не верю, что тебе удастся это доказать.
Глава 17
Едва Мид успела затворить за Джайлзом дверь, как Айви Лорд выглянула из кухни.
– Если не возражаете, мисс Мид, я хотела бы прогуляться до почты.
– Конечно, Айви.
– А вы сами будете выходить, мисс?
– Нет, не думаю. Сегодня вряд ли.
Айви замялась.
– Миссис Андервуд сказала, что вернется не раньше половины восьмого. Тогда, если вам не трудно, включите в семь газовую горелку, пусть вода нагреется хорошенько, ну а потом можно и убавить.
Мид улыбнулась. Почтовый ящик находился на углу – дойти до него и вернуться можно было минут за пять. Так что слово «почта», несомненно, означала какого-то молодого человека.
– Хорошо, так и сделаю, – сказала она.
И вернулась в гостиную ждать Джайлза. Она слышала, как Айви торопливо выбежала из своей комнаты. Затем отворилась и захлопнулась входная дверь. Она пыталась представить себе молодого человека Айви. Девушка такая забавная. И немного странная. Странность и обаяние перемешивались в ней слоями, как жир и мясо в беконе… Боже, о чем это она только думает! Но все лучше, чем думать о Джайлзе и Кароле Роланд. Мысли не спрашивают, когда им прийти, просто приходят порой – как незваные гости, которые стучат в дверь. А когда открываешь эту дверь, вместо друга на пороге можно увидеть врага. Некоторые барабанят и царапаются в окно, окликают тебя словами, которые ты не в состоянии понять… Есть и такие, что прокрадываются, как воры, с намерением что-то украсть, а другие врываются силой, целая армия, готовая убивать и грабить. Мид зябко передернулась. Все сегодня говорят, что погода хорошая, теплая, а у нее озноб.