Страница 17 из 21
– Но я и поднялась на лифте, тетя Мейбл.
– Тогда почему так плохо выглядишь? Когда ты встречаешься со своим молодым человеком?
Бледное личико Мид на миг залилось краской. До чего же хрупкое она создание, подумала миссис Андервуд. Затем темная головка девушки низко склонилась над посылкой.
– Он сегодня весь день в министерстве обороны. Позвонит, как только узнает, когда освободится.
Миссис Андервуд одевалась для выхода на улицу. Она натянула перчатки и сказала:
– Давай заодно возьму твою посылку, пойду и сегодня же днем отправлю ее. Скажи Айви, пусть даст тебе овалтин, и постарайся отдохнуть. Возможно, он захочет пойти с тобой куда-нибудь вечером, а может – и нет. Я вернусь к половине восьмого.
День тянулся томительно долго. Мид прошла к себе в комнату и улеглась на кровать. Она не могла ни о чем думать, она ничего не чувствовала. Находилась в подвешенном состоянии и ждала Джайлза. Но эта неспособность думать и чувствовать была продиктована вовсе не усталостью, а крайним напряжением. Мысль не работала, потому что была словно натянута между двумя противоположными полюсами – невозможным и реальным. Нет, это невозможно, чтоб Джайлз был женат на Кароле Роланд. И все же получалось, Джайлз был женат на Кароле Роланд. Лишь одно из этих утверждений правда. Но как понять, как разобраться, ведь одно исключало другое. И между ними металась, а потом так и зависла ее мысль.
В квартире через площадку Элайза Гарсайд смотрела на голую стену. Полгода назад стена такой не была. Там стоял высокий элегантный шкафчик орехового дерева с застекленными дверцами, а по обе стороны от него – стулья с «ленточными» спинками. Выглядел этот уголок весьма эффектно. Теперь же стена была голой. Шкафчик, в котором стоял вустерский чайный сервиз, свадебный подарок ее бабушки, исчез. Исчезли и стулья, причем не только те два, а весь набор. Причем, как она с горечью осознавала, всего за десятую часть своей истинной стоимости – до того, как весь этот мир начал рушиться и распадаться.
Насчет обоев, которыми была оклеена стена, миссис Смоллетт не ошиблась – они действительно сильно выгорели и потускнели. Там, где их загораживал шкафчик, они сохранили свой первозданный цвет – голубой рисунок на серебристо-сером фоне. Спинки оставили более слабые отпечатки. По правую руку от мисс Гарсайд еще одно голубое пятно обозначало место, где некогда стояло бюро, а над каминной полкой несколько небольших голубых овалов и довольно большой прямоугольник возвещали об исчезновении шести миниатюр и зеркала. Оставшиеся предметы обстановки и декора были немногочисленны и никакой ценности не представляли – потертый ковер, изначальный цвет которого угадать было невозможно, так он посерел от старости; несколько стульев с сиденьями, обитыми тканью, полинявшей от частых стирок; книжный шкаф, стол и сама мисс Гарсайд.
Она сидела неподвижно, глядя на голую стену. Всматривалась в будущее, которое не предвещало ничего хорошего. Ей стукнуло шестьдесят. Профессии у нее не было, денег – тоже. Скоро она не сможет платить за квартиру, а идти ей совершенно некуда. Единственными родственниками были древняя, как мир, тетушка, помещенная в дом престарелых, два молодых внучатых племянника, служивших где-то на Ближнем Востоке, и племянница, которая проживала в Гонконге. Всего полгода назад мисс Гарсайд была вполне обеспеченной женщиной. Она получала дивиденды с вложенных в одно промышленное предприятие акций, а потом все рухнуло, и она осталась ни с чем. Все ее яйца лежали в одной корзине. Теперь ни корзины, ни яиц. Денег не было вообще. Она вертела в пальцах кольцо с бриллиантом. Поворачивала его и так и эдак, пока глаз не различил блеснувшую в камне искорку. Она пристально рассматривала кольцо с чудесным бриллиантом-солитером в платине. Во всяком случае, именно так оно выглядело, и она всегда считала, что бриллиант настоящий. Но оказалось нет – подделка. То был подарок дяди Джеймса на свадьбу, и, надо же, камень – фальшивка. Свадьба не состоялась, потому что ее жених, Генри Арденн, погиб в сражении при Монсе [7]. Но дядя Джеймс тогда проявил благородство: «Оставь кольцо себе, дорогая, оставь! Не нужно возвращать его мне, упаси Боже!» Дядя Джеймс купался в деньгах, любил поиграть в благородство, изображал из себя щедрого родственника и, как выяснилось, все время ее обманывал. Всем было известно: характер у него подлый, но подобной подлости она от него никогда не ожидала. Да, жизнь порой преподносит самые неприятные сюрпризы.
Она снова повернула камень. Он сверкнул радужным блеском – прямо как настоящий. У этой мисс Роланд, что живет наверху, есть похожее кольцо. Она видела его на ней буквально вчера – блистало на длинном пальце с безупречным маникюром алого цвета, когда они спускались вместе в лифте. Может, и у нее бриллиант тоже поддельный. Девушкам типа Каролы Роланд часто дарят драгоценности, очень красивые и дорогие вещицы. Так что вполне может быть, что и настоящий. Она вспомнила, как ярко сверкал и переливался всеми цветами радуги этот камень, ярче, чем ее собственный, и она вначале даже стянула перчатку убедиться, что кольцо у нее на руке. А затем торопливо натянула ее вновь. Потому что кольца были так похожи, и это оскорбляло ее самолюбие.
Она продолжала размышлять о кольцах и о том, как они похожи.
Глава 14
Миссис Андервуд упаковывала посылки для пострадавших от бомбежки ровно до без четверти пять. Затем она обменялась колкостями с мисс Мидлтон и отправилась играть в бридж. Во время этого разговора она уведомила мисс Мидлтон, что больше не придет, и добавила:
– Здоровье у моей племянницы слабенькое, поэтому советую вам уже сейчас начать подыскивать ей замену. Бедняжка приходит домой совершенно измотанная, что лично меня ничуть не удивляет.
В пять тридцать Агнесс Лемминг встретилась в городе с мистером Дрейком, как они заранее и договаривались. Она со всей твердостью и определенностью – а это далось нелегко – собиралась заявить ему, что он должен перестать думать о ней, что они не должны больше встречаться. Но вскоре вдруг выяснилось, что сказать это как-то не получилось. Она передумала, но по какой причине – сама не понимала. Наверное, просто потому, что такой причины не существовало вовсе. Наверное, то было бы слишком тривиально и неадекватно. И к тому же совершенно не в характере Агнесс Лемминг. Вроде бы причин достаточно. К тому же есть еще такое понятие – последняя капля. Последней каплей стала в этом случае посылка Джулии Мейсон.
Джулия доводилась ей кузиной, была добродушна и чрезвычайно богата. Она принадлежала к тому разряду женщин, которые покупают одежду, а потом ее не носят, или же наденут раза три, а потом эти тряпки осточертевают им просто до слез. И вот она периодически отправляла Леммингам посылки. Одну доставили как раз сегодня дневной почтой, и предназначалась она не миссис Лемминг, а Агнесс. Открыв коробку, та обнаружила в ней совершенно восхитительный твидовый костюм необычайно приятных и мягких оттенков – нечто среднее между коричневым и песочным с небольшими искорками кораллового цвета. Имелось там же и пальто в тон с теплым меховым воротником, туфли, три пары чулок, фетровая шляпка, сумочка и перчатки тоже в тон костюму, а также джемпер и кардиган тускло-коралловых оттенков. В кардигане лежало письмо от Джулии.
Дорогая Агнесс!
Надеюсь, ты найдешь применение этим вещицам. Я, должно быть, совсем ума лишилась, когда покупала все это. Они для меня тесноваты, а цвет чертовски не к лицу. Мэрион отдала мне свои купоны, так что я могу купить себе что-то еще. Она только что уехала в Америку, и получается, они ей сейчас просто ни к чему…
Агнесс достала пальто и примерила, затем приподняла воротник джемпера, чтобы добиться нужного сочетания оттенков, надела шляпку. Эффект получился просто волшебный. Эта одежда была создана для нее, задумана и сшита именно для нее и необычайно ей шла. Обычно вещи Джулии были ей великоваты. А эти сидели просто великолепно. Таких прекрасных вещей у Агнесс Лемминг не было никогда, она и мечтать о них не смела. То были ее вещи.