Страница 4 из 12
— Иди мусор выбрасывать, горе ты мое! Я из холодильника все в ведро сложила. Свет у тебя отключали, что ли, пока в госпитале лежал? В кастрюлях плесень, в воде их замочила. Хлеб тоже в помойку. В общем, кормить тебя нечем. И в магазин бежать уже некогда.
— Мариночка! — обнял ее. — Не переживай. Я сейчас тебя провожу, а на обратном пути хлеба куплю. Тушенка где-то есть, не пропаду.
— Ты на своей тушенке желудок посадишь. Мало тебе ее в командировках было? — Помолчав немного, как будто посветлела лицом: — Придумала! У тебя костюм-то какой-нибудь есть?
— Зачем? В ресторан идти? Что-то нет никакого желания.
— Почему в ресторан? Ко мне домой пойдем! У меня же день рождения! Собирайся…
— Так… меня, вроде, не приглашали… Неудобно…
— Неудобно, Жора, на потолке спать — одеяло сползает. Я тебя приглашаю! — произнесла она, выделив ударением слово «Я». — Мой день рождения — кого хочу, того и зову. Так что не рассуждай, а одевайся быстрей. Да и мама с папой против не будут. Это я точно знаю.
Костюм, конечно, нашелся. По-моему, у каждого мужчины хоть какой-то, да имеется. Только видок у него какой-то помятый, не помню, когда и надевал крайний раз. Глаженых рубашек тоже не оказалось. Пришлось Марине, отправив меня выносить мусор, самой приводить в порядок мою одежду.
Подарок, естественно, довелось нести мне. Цветы же, вдохнув их аромат, взяла Марина. Пробивает легкий мандраж: как-то меня там встретят? И иду с пустыми руками… Нехорошо получается, все-таки первый визит домой к любимой. И ведь ничегошеньки о родителях не знаю… Неправильно все это. Что было не поинтересоваться раньше? Вот и мучайся сейчас.
— Мариночка! Как-то неудобно…
— Что неудобно, Жора?
— Ну… Ничего же у меня с собой нет… Все-таки с родителями невесты знакомиться иду, а о них не знаю вообще ничего. Что-то купить бы надо, чтобы не с пустыми руками.
Ответом на вырвавшееся упоминание о невесте явился счастливый, но в то же время несколько лукавый взгляд.
— Не терзайся ты! Не планировал же ко мне сегодня заявляться?
Вообще-то думал об этом, любимая… Но как-то все не так вышло, как замышлял. Что же делать-то?
— Давай хоть в магазин зайдем! Какие-нибудь презенты выберем. Без тебя точно не справлюсь.
— Ну раз ты настаиваешь… Я прямо тебе удивляюсь. На толпу один с голыми руками — это тебе пожалуйста, нормально. А как с родителями встретиться, так сразу испугался… Ну шучу, шучу! Не смущайся ты так, тебе не идет! Ты мне больше другим нравишься. Каким обычно: сильным, уверенным в себе. Чтобы за тобой, как за каменной стеной.
— Что купить-то? Я просто даже не представляю… Что они любят?
— Не мучайся ты! Маме коробку конфет купи, а папа хорошему коньяку будет рад. Он сам-то хоть и не пьет практически, но зато угостить друзей-знакомых любит…
— Что бы я без тебя делал, спасительница моя?
Хорошо, что в торговом центре есть почти все, что только душа пожелает! Были бы только деньги. А вот с этим-то пока как раз проблем нет. Недолго побродив по магазину, купили красочно оформленный экспортный вариант конфет местной кондитерской фабрики и бутылку «Арарата».
— Мариночка! Ну где же ты ходишь? Обещала пораньше прийти. Мама ждет, переживает…
Открывший дверь широкоплечий, среднего роста мужчина, кинув одобрительный взгляд на огромный букет белых роз, приветливо улыбнулся и протянул мне руку. Темноволосый, с начинающей пробиваться сединой. Из-за него выглядывает миловидная стройная женщина, тоже с доброжелательной улыбкой. Вот тут-то и пригодились старания Руслана:
— Здравствуйте, Владимир Игнатьевич! — произнес я и соответственно, но не чрезмерно ответил на его крепкое рукопожатие. — Добрый вечер, Нина Федоровна! — с приличествующим поклоном символически прикоснулся губами к протянутой руке.
Уловил заинтересованные взгляды. Что же дальше-то делать? Как-то с родителями любимых девушек раньше знакомиться не доводилось. Когда презенты-то вручать?
— Мама, папа! Знакомьтесь — это Георгий! Ну, чего ты? — легонько толкнула Марина локтем в бок. — Проходи!
— И действительно, что это мы в дверях-то торчим? — произнесла мать Марины приятным мелодичным голосом. — Проходите, пожалуйста. Никого пока еще нет. Гости позже подойдут. Мариночка, давай быстрей, переодевайся, помогай. Времени-то немного осталось.
— Я сейчас, мамочка! Мы все успеем! — и вновь легонько подтолкнула меня.
Интересно! Я, стало быть, не гость? А кто же тогда, в таком случае?
— Это вам, Нина Федоровна! — немного смутившись, протянул ей конфеты. — С днем рождения вашей дочери!
— Большое спасибо, Георгий! Красота-то какая! Володя, только посмотри!
— Поздравляю вас, Владимир Игнатьевич! — протянул коньяк в подарочной упаковке.
— Спасибо! Проходи в комнату, — принял он презент. — Женщины на кухне займутся, а мы пока посидим. Не возражаешь? Ничего, что я на «ты»? Возраст вроде бы позволяет.
— Конечно, Владимир Игнатьевич! — кивнул, проходя в указанном направлении. — Так даже лучше, привычнее.
Присели в кресла возле журнального столика, напротив выключенного телевизора. Отец Марины, подбросив в руке коробку с «Араратом», вопросительно посмотрел на меня:
— Попробуем, пока женщины не видят, Георгий? Как, кстати, по батюшке-то?
— Александрович! Но лучше просто Жора. Рановато еще по отчеству величать.
— Ну так как? — собрался собеседник встать за посудой.
— Нет, Владимир Игнатьевич! Я пас. И так-то редко употребляю, а тут только из госпиталя вышел.
— Чем хворал-то? — заинтересованно посмотрел на меня. — Что-то не похоже, что простуда? — а по глазам заметно — знает больше, чем говорит.
— Споткнулся на ровном месте, головой ударился. Вот и пришлось полежать недельку. Даже чуть больше.
— А где трудишься, если не секрет? В армии, раз уж госпиталь?
— Нет, Владимир Игнатьевич. В милиции.
— Вот, значит у кого дочка в последнее время пропадает. Ты, выходит, за ее сумочкой-то бегал недавно? Не страшно было?
— Не успел испугаться. Очень уж быстро все произошло.
— Ну, ладно. Раз уж от коньяка отказываешься, давай женщинам тут плацдарм подготовим. Не возражаешь?
— Нисколько! С удовольствием.
Журнальный столик, как выяснилось, — трансформер. Покрутив под столешницей-сэндвичем ручку, Владимир Игнатьевич поднял ее на необходимую высоту. Затем повернул поверхность на девяносто градусов и разложил. Получился довольно приличных размеров обеденный стол. Вдвоем перенесли его на центр комнаты, накрыли скатертью. Дальнейшие расспросы прервал звонок в дверь.
Вслед за вернувшимся из коридора Владимиром Игнатьевичем в комнату вошли Удальцов с супругой и… Митрофанов собственной персоной, тоже со своей половиной, если верить обручальным кольцам на их безымянных пальцах. Вот уж кого никак не ожидал здесь увидеть!..
— Удивлен? — Митрофанов пожал мне руку.
— Если честно, то да!
— Я с Владимиром Игнатьевичем знаком еще с тех времен, когда он в прокуратуре работал.
— А сейчас? — довольно глупо спросил я.
— Я уже на заслуженном отдыхе. Дочери эстафету передал. В областной администрации тружусь, — за Митрофанова ответил Владимир Игнатьевич. — Скромный у тебя боец, Сергей! — обратился он к Удалому. — Хоть бы словом обмолвился, что гранату собой закрыл. Споткнулся, говорит, головой ударился, поэтому в госпиталь и попал.
— Я же тебе говорил, Володя, хороший парень. А что не треплется на каждом углу о своих заслугах, так это не в упрек. Ладно! Пойдем, поговорим. Женщины твоим помогут, а Жора пока отойдет от допроса с пристрастием.
Оставшись один в комнате, долго соображал, чем бы себя занять? На глаза попалась уложенная в специальной подставке возле телефона стопка небольших листочков для записи и авторучка. Взяв несколько бумажек, задумался…
Строчил, перечеркивал, вновь писал… Наконец, начало получаться что-то осмысленное.
Еле успел спрятать написанное, когда Марина неслышно подошла сзади, обняла за плечи: