Страница 40 из 45
Бывало, я задавала кому-то вопросы, но, ещё не успевая произнести их вслух, уже знала ответы. А однажды во время командировки в Финляндию один из сотрудников начал рассказывать историю, которая приключилась с ним, когда он попал на работу в театр. Он ещё даже не успел сказать ни как назывался этот театр, ни где находился он в нашем огромном городе, но задумчиво произнёс:
– Там была актриса… Ну как её…
И мне мгновенно пришла информация в следующих словах: «училась с мамой». Я назвала фамилию той актрисы. Сотрудник недоверчиво посмотрел на меня и удивлённо произнёс:
– Ты знала!
Иногда информация приходила ко мне в цифрах, иногда в образах, иногда в словах, которые потом необходимо «раскодировать» и «свести» в единое целое. Мне кажется, именно на последнем этапе «перевода и интерпретации» и происходят наибольшие ошибки, потому что здесь уже подключаются наш мозг и земная логика, а они часто ошибаются, следуя шаблонам и стереотипам, каким-то установкам и программам, заложенным в них.
В какой-то момент я чувствовала навязчивую и неизвестно откуда периодически появляющуюся потребность говорить на языке, которого не знаю. Я даже не знаю, ЧТО это за язык. Слова лавинным потоком лились на меня ОТТУДА, и мне очень хотелось, нет, практически было необходимо проговорить их вслух. Кто-то в одной умной книжке написал, что это – так называемый «дар наречий». Жанна говорит, что это, должно быть, санскрит. Я не знаю…
Тогда, когда мы познакомились, Гера внезапно прервала мой калейдоскоп воспоминаний:
– Ты хочешь быть такой, как все?
– Да, – кивнула я. – Уходя Оттуда в одиннадцать лет, я не закрыла за собой Дверь. Пожалуйста, помогите мне её закрыть.
– Мы вряд ли сможем тебе помочь, – печально сказал Учитель. – Но поверь, ты – очень сильная, и всё – в твоих руках. И только ты сама сможешь закрыть эту Дверь.
Мысли странные вдруг прилетают ко мне и лишают покоя,
И вновь вьются вокруг, словно стая снежинок, и держатся дружно.
Этот Свет застилает глаза, не давая увидеть иное,
Но мне кто-то прошепчет ответ, и тебе отвечать будет просто не нужно.
Ты опять удивишься, откуда я знала ответы —
Даже лба не касалась рукой, и в глаза я твои не смотрела.
Объяснить не смогу, да и стоит ли делать мне это?
Ведь границы познанья людского не ведают в мире предела.
Закрываю глаза – снова знаки рисуют картины.
Если хочешь, не верь мне, не слушай, забудь, подари мне улыбку —
Я возможно, вернувшись однажды из Потусторонней Долины,
До конца не захлопнула Дверь за собой, совершая ошибку.
* * *
Я уже хотела было уйти, но они остановили меня.
– Подожди! Это не займёт у тебя много времени, но ты получишь колоссальное удовольствие, – предложила Гера. – Сейчас что-то очень и очень забавное войдёт в эту нашу земную дверь!
Не прошло и минуты, как в дверь без стука зашла дородная женщина неопределённых лет. Первое, что бросалось в глаза, – боевая раскраска её лица, огромные тяжёлые бусы из каких-то черепов и много-много разномастных колец на обеих руках.
Она поздоровалась, оглядела каждого из нас с ног до головы и, не дожидаясь приглашения, смачно плюхнула своё большое тело на маленький диванчик.
– Зачем вы пришли к нам? – спросила Гера с улыбкой.
– Вот даже не знаю, с чего начать… – таинственно произнесла странная незнакомка. – Я работала в больнице… В реанимации…
При этих словах я вздрогнула, мельком бросила взгляд на её устрашающие бусы из черепов и невольно стала пересчитывать их количество…
– Уборщицей… – добавила женщина.
Я облегчённо вздохнула и расслабилась.
– Но понаслушалась я там всяких разных историй… Знаете, у людей при смерти воображение-то хорошо работает – летают они там по коридорам каким-то… Яко бы… А им все так верят, верят, что аж в очередь выстраиваются за рассказами – хлебом не корми… И мне как-то прямо обидно стало. Чем я их хуже? С детства с воображением у меня всё в порядке было. И врать иногда приходилось – куда уж без этого… И решила податься я в гадалки… – сказала женщина и многозначительно добавила: – В потомственные… Объявления в газеты дала, и тут же дело в гору пошло. Ну… кабинет себе обустроила…
Потомственная Гадалка оглядела комнату Геры, самодовольно улыбнулась и сочувственно произнесла:
– Как-то у вас тут всё очень скромненько… Клиентов мало, да?
– Финансовый кризис… – качая головой в знак согласия, ответила Гера.
– А у меня всякие колдовские штучки-примочки повсюду. На стенах, на потолке, а уж на столе и подавно – карты разложить места нет… Всё как положено – для антуражу… И ведь верят!!! Но иногда попадаются зануды. Так и сыпят вопросами, так и сыпят! Вот я к вам пришла, потому что слышала, что вы – настоящие, может, вы меня чему научите? Или хотя бы подскажете… Есть у меня один постоянный клиент. Мужик. Лет сорока пяти – пятидесяти… Так себе, ничего особенного, но… блондин… Интеллигента из себя строит… И всё спрашивает и спрашивает одно и то же. Прямо не знаю: чего ему от меня надо? Может, заигрывает? Или у него с головой чего не так?
– А что спрашивает-то? – поинтересовался Учитель.
– Да про рыбу! Понимаете, про рыбу! Говорит, ищет её уже много лет и всё найти не может!!! Я говорю: а в магазине-то ты был, милый? А он мне: был, говорит… в книжном!!!
– А какую рыбу ищет, не сказал? – поинтересовалась Гера.
– Да эту, как её… забываю всё время… Он её названия-то даже нормально произнести не может… А вот, вспомнила: КАМБАЛУ он ищет, КАМ-БА-ЛУ!
Я чуть было не взорвалась от смеха… Гера тяжело вздохнула. Учитель посмотрел в окно – Осень. С утра лил проливной дождь. Время самоубийств и психических обострений.
– Так вот, – продолжала Потомственная Гадалка. – Я думаю, может мне его послать уже куда подальше?
– А что… Отличная идея! – воскликнула Гера. – Пошлите его… в Тибет!
Потомственная Гадалка на мгновенье задумалась и спросила:
– А Тибет – это… где?
– Послушайте, а зачем вам всё это? – поинтересовалась Гера.
– Что значит «зачем»? – удивилась Гадалка. – За тем же, зачем и вам – деньги-то на дороге не валяются.
– Двери открываются сами. Навстречу тому, кто к ним идёт… – сказал Учитель задумчиво.
– Какие двери? – ещё больше удивилась женщина.
– Мы должны огорчить вас, – печально произнёс Учитель. – Мы сами – такие же, как вы, поэтому нечем нам вам помочь…
– Ну вы даёте!!! А сразу-то чего не сказали?! – разочарованно пробурчала она. – Надо же… А я, как дура, два часа до вас добиралась… Могла бы принять кого…
Гера промолчала. Учитель беспомощно развёл руками.
– Что ж, – снисходительно произнесла Потомственная Гадалка. – Говорить, что вы – не настоящие, никому не буду, обещаю. Только вот вам мой совет – комнату эту хоть как-то повнушительней обставьте, а то ведь вообще без клиентов останетесь!
Она подняла своё большое тело с маленького диванчика, подошла к двери и едва дотронулась до дверной ручки, как дверь резко открылась вовнутрь, ударив её по лбу. На пороге стояла ещё одна таинственная незнакомка. Потомственная Гадалка выругалась.
– Осторожно! – грозно произнесла Гера и задумчиво добавила: – Двери открываются…
Но никто, кроме Учителя и меня, не расслышал её слов. А впрочем, наверное, это и не было нужно.
Эпилог
приласкай меня, Небо,
покачай на ладонях,
обними облаками,
покажи мне то место,
где
на огромном шаре
земном —
любимого
чуждый мне