Страница 39 из 45
Те три дня я проводила в школе или на улице, чтоб только не идти домой, вечерами допоздна сидела на кухне, а потом на ночь уезжала к тёте. Те три ночи, как, впрочем, и много последующих на протяжении тех лет, мне снилась мама.
Она открывала входную дверь своим ключом, снимала пальто, переобувалась в тапки, шла мыть руки. Каждый раз я спрашивала её, как это, ведь она умерла, но мама смеялась и отвечала, что она не умерла и будет жить со мной в этой квартире, как раньше.
За год до её смерти умерла я. Мне было одиннадцать. Меня отказывались брать в больницу, но мама написала какую-то расписку, и меня всё-таки взяли, несмотря на то, что анализы крови свидетельствовали о том, что я давно уже – труп. Я не могла не только ходить и есть, но даже говорить. С трёх часов дня до полуночи я лежала под капельницами.
Тогда ночью медсестра должна была не позволить мне заснуть, но она вязала что-то для своего ребёнка и в результате уснула сама. Обрадовавшись «свободе», я мгновенно переместилась в больничный коридор. В конце коридора я увидела часы – без десяти полночь.
Мне было легко. Я всё слышала, всё видела, но не имела ни тела, ни каких-либо других границ самой себя. В ординаторской приоткрыта дверь. Дежурный врач обсуждал по телефону с коллегой, что со мной делать. Я испугалась, что он увидит меня здесь, стоящую у двери, поэтому быстро вернулась обратно.
Врач зашёл в палату, разбудив медсестру. Та спросила, сколько времени. Врач вышел в коридор, взглянул на настенные часы, вернулся, ответил: «Без десяти двенадцать», покачал головой, посмотрев на меня, и удалился в ординаторскую.
Потом я открыла глаза и увидела маму. Она стояла у двери в мою палату.
Я подбежала к ней и заплакала. Она печально вздохнула и произнесла: «Ты должна остаться, а я – уйти». Я была так рада, что она пришла ко мне ночью, и совсем не хотела её отпускать. Несколько раз она повторила мне ту фразу. Наверное, чтобы я запомнила её на всю свою оставшуюся жизнь.
Конечно же, как потом выяснилось, мама ко мне ночью не приходила. Но я вернулась, а мама заболела.
В больнице ко мне подошли две медсестры-практикантки и попросили предсказать их судьбы. Я не умела этого делать и всячески пыталась им это объяснить, но они ничего не хотели слышать и сказали, что раз я была Там, то теперь могу ВСЁ. Информация полилась потоком откуда-то извне. Я говорила, а одна из медсестёр с ужасом смотрела на меня.
– Ты действительно всё знаешь!!! Всё, что ты сказала сейчас, уже было в моей жизни!
Через месяц я вернулась домой. Мне стали сниться кошмары. Будто мама уходит от меня, и я не могу её догнать или остановить. Я говорила ей об этом, упрашивала пойти к врачу, но мама просто считала, что я вернулась «другой», и всё это – последствия того, что я пережила. Так, я всё знала, но не смогла ничего изменить.
Это самое страшное, когда ты знаешь, а тебе не верят, и ты никак не можешь повлиять на ход событий. Потом было слишком поздно. Вечером накануне маминой смерти я засыпала в своей комнате, когда услышала звук открывающейся двери и шаги за спиной. Я почувствовала ледяное дыхание Смерти и поняла, что мама сейчас умрёт. Она умерла утром.
Лестница-у изголовья.
Крестик, как ключ, в руке…
Что же ты хмуришь брови?
Надо успеть к Реке! —
Там перевозят Души,
Путь мне укажет Луч…
Мама там ждёт! Послушай,
Надо отдать ей Ключ!
Лестница. Вверх. На Крышу.
Сквозь временную сеть…
Я засыпаю… Тише!!!
Мне б до утра успеть…
В день её похорон какой-то бородатый высокий мужчина подошёл ко мне и тихо сказал:
«Мама не умерла. Она будет с тобой рядом. Ты теперь очень сильная, потому что она отдала свою силу тебе. Ты сможешь многое видеть, чего не видела раньше, слышать то, что не слышала раньше. Ты теперь – не такая, как все. Будь внимательной!»
Целый год я жила, как в аду. Кошмары мучили меня и наяву, и во сне. Дверь в мою комнату постоянно открывалась настежь, даже когда были закрыты все форточки и остальные двери. Я слышала шаги в квартире, скрип половиц, дыхание за своей спиной, видела Человека в Чёрном, стоящего у окна в моей комнате, а однажды ночью – чью-то женскую руку на столе, прямо как в книгах у одной Великой Женщины-Учителя в главе про частичную материализацию. Иконы в моей комнате падали со стен, и никакие булавки в одежде и иголки, воткнутые в раму двери, не помогали. Ночами я боялась засыпать, потому что мне снились страшные сны, большинство из них сбывалось. Я уже могла различить, какие сны снятся просто так, а какие – нет, независимо от того, в какой день недели они приснились.
Одновременно с атакующим Низшим Астралом мне снился Голос из Высших Сфер. Он рисовал схемы устройства Вселенной, объёмные и как будто голо-графические геометрические фигуры, приводил математические расчёты, писал перед моим внутренним взором сложные формулы, которые, проснувшись утром, я совершенно не могла воспроизвести на бумаге в Земной Реальности.
Голос рассказывал, как появляется жизнь на земле, и как она заканчивается, учил концентрации внутренней энергии и левитации. Я видела людей, которые жили в других измерениях или сферах.
Все мы – пришельцы с Того Света,
мне снился Голос, чертил он схемы,
на все вопросы давал он ответы,
решал очень просто мои он дилеммы.
Я видела землю, взлетая всё выше,
всю в цифрах, окружностях и пирамидах,
конструкций Вселенных ты всех не опишешь
всемирно-известной системой Евклида.
И Голос сказал: «Если сильно захочешь,
ты обязательно сможешь, без спору,
пройти и сквозь стену, и даже больше —
сдвинуть – высокую самую! – гору.
Поверь, человеку доступно всё это,
но он возвеличил себя вместо Духа,
все вы – пришельцы с Того Света,
но сердце Ваше – к Нему – глухо».
Мне снилось, что я стояла у входа в какие-то пирамиды или горы. Там большое зеркало. В нём я видела за своей спиной маму, но, когда оборачивалась, её не было. Внутри пирамиды находилась пещера, где много «мёртвых». Я знала откуда-то, что они мёртвые и живые одновременно, потому что их тела не тлеют. Мне было страшно. Я ходила между ними и не могла найти выход наружу.
Интересно, что спустя двадцать лет я нашла книгу, в которой были нарисованы все те чертежи, схемы и даны математические формулы, которым меня учил Голос в детстве. А потом в других книгах я прочитала про Тибетские горы-пирамиды или пирамиды-горы, в которых есть живые, но мёртвые, или мёртвые, но живые одновременно.
Пока я молча сидела напротив Учителей, я чувствовала всё, что они делали со мной на уровне иного тела. Гера гладила меня по волосам, а всё плохое уходило куда-то через пятки.
Потом пять лет я пела в церковном хоре. Когда Патриарх уезжал за границу, дети из хора провожали его в аэропорту перед вылетом самолёта. Все приносили с собой цветы, дарили Патриарху и получали благословение. У меня не было цветов, как, впрочем, и денег, чтобы их купить. Я подошла к Патриарху. Мне было очень неловко, и я попросила у него прощения.
– Ты сама – мой цветочек, – сказал он мне, улыбаясь.
Конечно, когда я пошла в воскресную школу, мне стало легче. Кошмары почти исчезли, но сны не переставали сбываться. Я заранее знала всё, что должно произойти. Я пыталась объяснить Голосу во сне, что хочу быть такой же как все – ничего не видеть и ничего не слышать.
Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Я стала являться во снах другим людям или вызывала их в свои сны, о чём они мне потом рассказывали по утрам.
Дальше были другие смерти. Много смертей…
Я выросла и уехала из той квартиры, где жили «духи». Но я продолжала слышать и чувствовать. В большой комнате тогда стояла «стенка», дверцы которой закрывались на ключики. Ночью я проснулась от странных звуков. Посмотрела в сторону «стенки» и увидела, как ключики медленно поворачиваются, открывая дверцы, выходят из замочных скважин и падают на пол. Я долго не могла заснуть. Я поняла, что умер один знакомый человек. И утром мне сообщили о его смерти.