Страница 29 из 45
Помимо того, что Рэй обладал уникальными способностями подключения к информационному полю, он в совершенстве владел гипнозом и приёмами нейро-лингвистического программирования. Я часто бывала свидетелем того, как он, виртуозно играя словами, приводил в полное замешательство людей, расщепляя их Сознание на множество мелких кусочков, и как потом никто не мог понять, что, собственно, происходило и происходит.
Рэй блестяще манипулировал Сознанием других. Но исключительно в рамках Чёрной Магии, и, как следствие, он всегда должен был платить за эту игру – Жизнь постоянно ставила его на порог Смерти.
Долгое время я пыталась «держать» его энергетически, и тогда я отдавала ему свою собственную энергию и начинала умирать сама. Однажды я спросила его, что мне делать. Он с грустью ответил: «Ты же знаешь, у нас не получится быть вместе, один из нас должен будет умереть…»
– И что ты придумала? – вдруг спросил он.
Я знала, что он имеет в виду, как и он, видимо, знал, впрочем, как и обычно, что происходит со мной на расстоянии в сотню километров. Иначе он вряд ли оказался бы в этом месте «здесь и сейчас».
– Я должна отдать в мир то, что я знаю и умею… из разряда практической Магии… Белой Магии… – начала было я, но поняла, что можно ничего и не говорить – он и так уже всё знал.
– А я хочу…
Рэй говорил, как и обычно, кусочками фраз, понять которые мог только тот, кто читает мысли, а не слушает слова. Я перебила его, задав всего только один вопрос, ответ на который дал бы мне понять, относится ли план Рэя к Магии Белой или Чёрной. Рэй тяжело вздохнул. Я грустно покачала головой.
– Ты же еле остался жив… – произнесла я, вспоминая то, что произошло с ним зимой.
Мы встали. Он довёз меня до метро. Мы долго сидели в машине молча. Мне было всё равно, кто был в его жизни все эти годы, как и ему было всё равно, а был ли кто-то в моей жизни всё это время, при этом, мы оба, он – в большей, я – в меньшей степени, «знали» про всё, происходящее с нами на расстоянии.
– Знаешь, где я была? – засмеялась я, внезапно вспомнив свой «поход» в одно злачное место.
Он захохотал, мгновенно меня отсканировав.
– Рэй, все эти люди там такие смешные и странные! Они задавали мне такие глупые вопросы…
Рэй взял меня за руку и погладил мою ладонь.
– А один из них был маньяком-убийцей, я сразу это поняла, и мне стало страшно. Как этого не видят другие? У него же на лице всё написано, понимаешь?
– Алиса, ты это видишь, я это вижу, но разве все люди такие, как мы? – с грустной улыбкой произнёс он.
Мы снова молчали.
– Мне плохо… – сказал Рэй опустошённо. – Ничего больше не хочу… Пустота…
Он посмотрел на меня, я – на него. Он протянул мне руки. Я уткнулась в его плечо. Он обнял меня, гладил меня по волосам и по спине… Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к его щеке.
– Расскажи, – внезапно тихо и как-то понимающе попросил он, как будто предлагая мне выговориться и рассказать про Человека, Которого Не Было, о котором я никогда ничего не говорила Рэю, по крайней мере, вслух.
– Я тоже устала жить в Пустоте, Рэй… Мне нужно, чтобы ОН был рядом. Где-то. Неважно кем. ОН, понимаешь? Что ты видишь про меня? Скажи…
Он отрицательно покачал головой и снова гладил меня нежно-нежно, как когда-то давным-давно, когда я стояла у края пропасти, и был такой же сентябрь, как и сейчас, и мне не хотелось ни о чём думать, и я снова проваливалась, проваливалась куда-то, где отсутствуют какие-либо мысли, но играет музыка нежности.
Забытый сон: знакомый запах тела,
Щекой – к щеке, рукой – по волосам,
Скользить по краю пропасти несмело
Двум голосам —
В слепой сентябрь, где я была счастливой
За шаг до эшафота… В унисон
Спеть о любви и впасть неторопливо
В забытый сон…
Не разбуди! Что есть ещё дороже
Для мёртвых душ, мой одинокий Вий,
Чем мимолётная и сладкая до дрожи
Явь летаргий…
Время остановилось. Мир остановился. Потом по радио зазвучала какая-то очень красивая грустная песня.
– Я пойду… – сказала я, резко отрываясь от его щеки.
– А у тебя тогда были совсем короткие волосы… – как-то грустно произнёс он.
Я вышла из машины, прошла несколько метров. Он посигналил мне. Я обернулась. Его, как и многих, почему-то сильно раздражало, что я никогда не оборачиваюсь, уходя. Рэй махал мне рукой. Я снова не знала, когда теперь увижу его и увижу ли его вообще когда-нибудь. Живым.
Ты – последняя отрада,
Бог – к молитвам – глух…
Нам с тобой давно не надо
Говорить лишь вслух.
Ты меня коснёшься нежно
Без фальшивых фраз,
И исчезнет дух мятежный
Одиноких глаз.
Нами пройдено так много
Непростых дорог,
Что рукой подать до Бога,
И не страшен Бог.
Ты позволишь мне воскреснуть
И забыть о том,
Как зовёт к себе небесный,
Мой любимый дом.
Ты не спросишь, друг мой милый,
На исходе дня
Про того, кого любила,
Кто забыл меня.
И не нужно на прощанье
При седой Луне
Нереальных обещаний
Ни тебе, ни мне.
Глава 17 Экзамен Жизни
Сначала мне позвонили из Самого Главного Общества Заклинателей и попросили срочно найти где-нибудь портреты самых известных заклинателей прошлого века, чтобы потом повесить их на одной из стен в центральном офисе. Мне стало как-то не по себе, потому что я вдруг вспомнила, что часть из этих заклинателей в своё время… повесились. Но я постаралась больше не думать об этом.
Но не прошло и дня, как мне позвонили из небольшого Сообщества Заклинателей и попросили так же срочно прислать какие-нибудь заклинания в сборник, посвящённый одному из тех известных заклинателей прошлого века, который в тридцать лет как раз повесился. От этого звонка меня уже передёрнуло, и я не могла теперь не думать об этом, потому что одновременно мне надо было доделать рукописи оставшихся неизданными четырёх моих собственных книг. Одна из них полностью посвящена теме «заклинатель и самоубийство» и перекликалась с ещё одной известной заклинательницей прошлого века, которая закончила свою жизнь так же, как и тот заклинатель, но только в другом возрасте.
«Смерть – где-то рядом, – подумала я. – Слишком близко…»
За один день я нашла, распечатала и оформила в серебряные рамы все их портреты, а вечером перечитала собрание сочинений того тридцатилетнего заклинателя и вошла в Поток.
Всё слилось: их чувство одиночества и безысходности и моё одиночество и абсолютная беспросветность. Я чувствовала всё, что чувствовали Они когда-то. Я писала заклинания несколько дней, тщетно пытаясь выйти из Потока. Я стояла на краю огромной Пустоты. Мне очень хотелось жить, но никто не мог даже представить себе, чего мне стоили эти последние две трети жизни с того дня, когда я впервые умерла, и единственный человек, виртуальное присутствие которого являлось стимулом продолжать жить дальше, исчез…
Я вдруг подумала, что живу в огромном городе, где очень много людей. Люди окружают меня повсюду: в метро, на улицах, в магазинах, в кафе, на работе – этот перечень можно продолжать до бесконечности. Они всегда куда-то спешат, как, впрочем, и я. И часто опаздывают. Потому что иногда надо остановиться и кому-то помочь. Помочь почувствовать себя не одиноким в огромной толпе людей большого города, ведь для этого зачастую бывает достаточно всего лишь нескольких добрых слов.
Жизнь может отнять у человека всё и поставить его на край бездонной пропасти, но если рядом будет хоть кто-то, кто поддержит его в этот момент простым человеческим общением, человек может выжить.