Страница 17 из 74
Теперь я был не в силах их догнать. И мне надо было удостовериться, что с Келли действительно все в порядке. Я вернулся к ней. Когда я подошел поближе, она, не задумываясь, бросилась мне навстречу и повисла у меня на шее. Я крепко прижал ее к себе. Ее била дрожь. Думаю, и меня самого — тоже.
В соседних домах стали зажигаться огни. Кто-то окликал нас, что-то крича. Я не обращал на них никакого внимания.
Я обнимал Келли.
Я ехал в своем «кадиллаке» по шоссе, держа путь в Голливуд, но никуда конкретно. Кляня на чем свет стоит Минка и Кэнди и конечно же Рейгена. Келли сидела рядом со мной на переднем сиденье.
Незадолго до этого на выстрелы примчалась полицейская патрульная машина, оснащенная радиосвязью. Я поведал им свою историю, а Келли — свою. Если Минка и Кэнди схватят, мне сообщат. Мы с Келли как раз беседовали об этом.
— Эти бездельники ничего тебе не говорили, а? — спросил я.
— Нет. Когда я открыла дверь, они просто ворвались внутрь.
Кэнди держал меня, а Минк впопыхах обыскивал дом. Я слышала, как звонит телефон, но, естественно, они не позволили мне ответить на звонок. Должно быть, они искали то, что взял Браун.
— Теперь уже в этом нет никаких сомнений. Я до сих пор так и не выяснил, что это было, однако уверен — нечто весьма важное, а не «всякая чепуха», как сказал мне Рейген.
— Именно к нему они и собирались меня отвезти, мне кажется. Кэнди сказал Минку, что они не могут оставить меня дома и что Рейген наверняка захочет меня допросить. Именно так он и выразился: «допросить».
Она машинально потерла руку. В свете приборной доски я увидел синяки на внутренней стороне предплечья — там, где жирные пальцы Кэнди держали ее. Я мысленно представил себе синяки, но более крупные, более темные, и не только на руке, но и на теле Кэнди.
— Куда мы едем? — спросила Келли.
— Просто едем, и все. Нужно было непременно увезти тебя оттуда.
Впереди, справа от нас, был поворот на бульвар Сансет, и я сказал:
— Мы можем поехать ко мне, если, конечно, ты не предпочтешь отель. Главное сейчас — сменить твое местопребывание.
— Я никогда не была у тебя дома.
— Сейчас у тебя есть шанс.
— И я им воспользуюсь.
Десять минут спустя я припарковался на Норт-Россмор перед отелем «Спартан-Апартмент». Мы вышли из машины и вошли в отель. Я справился у портье, не звонил ли мне кто-нибудь. Нет, никто не звонил, и Алексис Фрост тоже не звонила.
Мы поднялись на второй этаж, где находились мои апартаменты. Келли сразу же заметила два аквариума с тропическими рыбками слева от двери. Я включил аквариумную подсветку, и многоцветье красок, казалось, вот-вот хлынет через край и изольется в комнату.
— Он — самое замечательное существо, которое я когда-либо видела, — сказала Келли. Она указывала на единственного в аквариуме ярко-синего бетта спленденс, его длинные брюшные и хвостовые плавники струились в воде, а яркие грудные и пятнистые спинные мерцали.
— Волшебный, верно? — спросил я. — Вырастил этого дьяволенка своими собственными руками. Из икринки, которую едва можно разглядеть невооруженным глазом.
— Из икринки? Хочешь сказать, что ты высидел его, как наседка?
Я ухмыльнулся:
— В некотором смысле. Не могу сказать, что высиживал его в течение двух недель, но уж точно заботливо кормил его дафниями, морскими креветками, яичным желтком и всякой другой снедью. Отобрал лучших самца и самочку — васильково-синих. Предоставил им все самое лучшее, включая и аквариум вместимостью пятнадцать галлонов подкисленной воды. — Я снова посмотрел на Келли. — Конечно, я не хочу приписывать успех только себе одному. Рыбки тоже постарались.
Келли мне улыбнулась, зеленые глаза с паволокой сверкнули.
— Боже мой, — сказала она своим спокойным, тихим голосом. — Я и не думала, что у тебя столько талантов! Мне следовало бы прийти сюда раньше.
— Конечно, Келли. Ну, однажды я пытался скрестить большую черную моллинезию и маленького белопезакс белизапус, но они только очень разозлились, и все. А вот если бы это сработало...
— Я не это имела в виду.
Келли была в той же самой одежде, которую я видел на ней, когда навестил ее днем. Определенно Минк и Кэнди не дали ей времени переодеться. Платье из зеленого джерси облегало ее стройную фигуру, но не слишком плотно, а так, словно мягкая ткань ласково касалась ее нежной кожи.
— А почему, — поинтересовался я, — мы разговариваем о рыбках, интересно мне знать?
— Просто я никак не могу тебя остановить.
— Выпьем?
— Звучит заманчиво. У тебя есть скотч?
— Будет тебе скотч.
Я приготовил ей скотч со льдом, а себе — бурбон с водой.
Когда я снова вошел в гостиную, Келли сидела на громадном диване, бросая косые взгляды на обнаженную красотку над камином. Странно, но почти все женщины поглядывают на Амелию косо. И редко смотрят на ее лицо... хотя, возможно, я не совсем точно характеризую отношение женщин к Амелии. Судя по выражению лица Келли, я понял, что завоеванное мною в ходе разговора о рыбках ее уважительное отношение заметно померкло. Возможно, ей это неизвестно, но выращивать рыбок гораздо труднее, чем таких вот Амелий.
Тем не менее, Келли воздержалась от комментариев.
Я вручил ей бокал, глотнул бурбона с водой и воспользовался телефоном. Звонки моим осведомителям ничего не прояснили ни в отношении убийства Брауна, ни в отношении исчезновения доктора Гедеона Фроста. Я несколько раз звонил в штаб-квартиру «Братства грузоперевозчиков», Рейгену домой, попытался разыскать Минка и Кэнди, но и тут не преуспел.
Впрочем, и так было ясно, что по крайней мере сегодня ночью они постараются избегать мест, где я могу их настичь.
Некоторое время я сидел молча, размышляя о плане дальнейших действий.
— Шелл? — Келли посмотрела на меня.
— Угу.
— Мне кажется, ты забыл о моем присутствии.
— Ничуть не бывало. Просто я... пытался кое-что вычислить. Но у меня ничего не получается, пока я не узнаю больше. А этого нельзя сделать, не выходя из отеля.
— Ты уходишь?
— Думаю, да. Останься здесь, Келли. Тут так же безопасно, как в любом другом месте. На всякий случай я оставлю тебе пушку Кэнди.
— Тебе обязательно уходить? Этот диван достаточно большой, ты на нем поместишься.
На самом деле он чертовски большой, такой большой, что на нем можно было бы спать вчетвером, хотя при этом кому-то одному приходилось бы все время падать на пол.
— Большинство местных бандитов только начинают просыпаться, — сказал я.
Келли сидела на диване, поджав под себя свои красивые ноги, я смотрел на нее, и от этого у меня становилось теплее на душе. Ее макияж слегка стерся, и сквозь него теперь проглядывали веснушки. Зеленые глаза ласково смотрели на меня. Это были приятные минуты расслабления. Все тревоги и неприятности улетучились.
— Как давно мы знакомы, Келли? — спросил я.
— Почти сто лет. Помню, когда мы встретились, ты был уже старым.
— Ага. К счастью, с тех пор я только молодею. Это было... — Я стал припоминать. — Шесть лет назад, верно? Конечно, тебе тогда было только семнадцать. А мне — двадцать четыре. Но кажется, что с тех пор прошло гораздо больше времени.
— Угу. Как будто это произошло совсем в другой жизни. А может, так оно и есть и мы встретились с тобой в пещере.
— Совершенно верно. В душе я — пещерный человек.
— Вовсе нет, Шелл. — Она ласково улыбнулась, наклонилась вперед, и ее лицо оказалось рядом с моим. — Я-то знаю, кто ты в душе.
Ее взгляд затуманился и стал нежным. Губы ее в полуулыбке оказались рядом, и мне показалось, что я ощущаю их аромат. Я медленно наклонился к ней, а она потянулась ко мне, и ее рыжие волосы блеснули в свете бра.
Все началось с простого поцелуя, обычного, непринужденного поцелуя, каким обычно люди обмениваются при прощании, не вкладывая в него какого-то особого смысла, так же как я чмокнул ее сегодня днем на пороге ее дома. Но губы Келли были словно лепестки цветка, мягкие, ароматные, сладкие.