Волшебная гондола (ЛП)

Чтобы установить, какую ценность имели монеты, которые дал мне Себастиано, я подсматривала за Матильдой и делала так, как будто я была сконцентрирована на том, чтобы хорошо все вымести, в то же время я наблюдала, какие монеты путешествовали по прилавку магазина. При следующем удобном случае я спросила Клариссу о различных монетах и узнала, что за один сольдо можно купить лиру или марселло. Самым ценным был дукат, потому что он был из золота. Таким образом, я пришла к выводу, что Себастиано оставил мне небольшое богатство, золотые и серебряные монеты, которых было достаточно, чтобы полностью купить магазин трав. Кларисса смогла бы наполнить целый сундук новыми платьями и обувью.

Все до последней маленькой серебряной монеты я спрятала под матрацам нашей кровати. Позже, в день новолуния, это все перейдет к их владельцу.

Иногда за час до сна, я садилась к Якопо за кухонный стол и наблюдала за его резьбой по дереву. Его руки были практически такими же корявыми и потрескавшимися, как дерево, которое он обрабатывал при свете керосиновой лампы, но то, что потом выходило из его рук, было, независимо от времени, прекрасно. Он вырезал фигурки святых, которые он в конце полировал и натирал так воском, что они сверкали, как старое золото. Когда они были готовы, он ставил их на стол и рассказывал, что они собой представляют. Среди них был святой Себастьян, набитый до отказа стрелами, святой Кристофорус с маленьким Иисусом на плечах, и, конечно ж, ангел-хранитель Венеции, а еще святой Маркус, который ездил верхом на льве.

Все несколько дней Якопо надевал лоток разносчика, клал в него все свои фигурки и ковылял с костылем на рыночную площадь, чтобы там продать свое вырезанное искусство. За короткое время большую часть его товара раскупали, так как люди этого времени были ужасно набожны. Для многих почитание святых было важнейшей частью повседневной жизни.

Также для Клариссы, Матильды и Якопо религия играла важную роль. Они всегда молились перед едой и ходили каждое воскресение в церковь. Чтобы не вызывать раздражения, я тоже сходила с ними. Едва ли я могла оправдаться тем, что я была протестанткой, так как я вообще точно не знала, родился ли уже Лютер.

Маленькая кирпичная церковь была набита битком, люди стояли так плотно, что невозможно было пошевелиться. И хотя большинство людей одели свои лучшие и самые чистые вещи, спертый запах собравшихся людей практически довел меня до обморочного состояния. Священник проводил собрание в виде речитатива. Латинскую литургию я восприняла, как что-то необычное и запугивающее, но я надеялась, что благодаря моему присутствию поддерживается интернациональное христианство, пока оно вообще воспринималось. Таким образом, мне нужно посетить обе воскресные мессы до появления новолуния.

И тогда, наконец, все это было позади. И две недели прошли.

Глава 8

В ночь перед важным днём я почти не сомкнула глаз, так как была взволнованна. Кларисса так же спала плохо. Её разочаровывал тот факт, что я уезжала, в то время как она сама не намеревалась вернуться на родину. Её настроение не улучшилось даже тогда, когда я на следующее утро дала ей денег. Наоборот, когда она узнала, что я получила их от Себастьяна, она была вне себя от ярости, так как он не дал ей ни гроша.

И хотя её гнев ослабевал, настроение оставалось подавленным.

—Мне тебя будет ужасно не хватать, — сказала она.

— Мне тебя тоже, — заверила я. И это было чистой правдой.

Хотя я уверенна, что не буду скучать ни по кому больше, ни по дому, ни по Матильде и ни по всему примитивному времяпрепровождению. Но только не по Клариссе, Она была настоящей подругой. Мы делили всё поровну, не только работу, рубашки, ночной горшок и кровать, но так же судьбу, которая связала нас крепко накрепко в прошлом. Она сплотила нас. И при этом у нас не было возможности сказать друг другу на прощание " До встречи", или "я не из этого мира".

Я была из того мира, в который меня в скором времени красная гондола вернет обратно. Если смотреть по местности, я была всего в двух шагах от него. Но более чем 500 лет в будущее - это было не прямо за углом.

— Мне очень жаль, что тебе все еще придется здесь все это терпеть! — уверяла я Клариссу. — Но когда-нибудь и у тебя все получится! Ты сможешь вернуться домой, и все будет хорошо.

Больше всего я хотела бы предостеречь ее от Наполеона, который определенно не сюсюкался бы с такими революционными беглецами, как Кларисса, но запрет помешал этому. Вместо этого мне в голову пришла другая идея.

— Знаешь, я думаю, ничего не случится, если ты в этот промежуток времени обратишь немного больше внимания на Бартоломео. Он симпатичный парень и сможет о тебе позаботиться. Почему бы вам не начать встречаться?

— Посмотрим, — сказала она неопределенно.

От этого лихорадочного ожидания я не смогла затолкать в себя ни одного кусочка пшенной каши. Матильда подозрительно окинула меня взглядом.

—Ты какая-то вся красная. У тебя случайно нет температуры?

—Нет, все хорошо. Я просто вчера слишком долго была на солнце.

Я не выдала ей ничего о моем предстоящем побеге. Кларисса советовала мне просто тихонечко исчезнуть.

— Так будет лучше. Иначе Матильда начнет страшно волноваться. Она ведь к тебе расположена, ты знаешь.

—Ты имеешь в виду, как к бесплатной рабочей силе?

— Нет, скорее как к человеку.

С этим я едва ли могла согласиться, но Кларисса знала Матильду дольше меня, поэтому я не возражала.

Во время до третьего колокольного звона я притворялась, как будто я помогала Клариссе в мастерской, между прочим, я знала, что этот звон будет после первого где-то часа через три, приблизительно в девять утра. Как только прозвонил долгожданный колокол, я быстренько обняла Клариссу.

— Прощай, — сказала я растрогавшись. — Желаю тебе самого лучшего в этом мире и скорейшего возвращения в твое время!

Затем я рванула прочь через кухню и через торговую лавку мимо Матильды на улицу. Я старалась не оглядываться по сторонам, иначе я, наверное, расплакалась бы, прежде всего, когда я увидела бы Якопо за кухонным столом, где он трудился над новой фигуркой святых.

Снаружи, в паре шагах от входной двери, стоял Себастиано.

Он посмотрел позади меня и покачал с сожалением головой.

— Тебе нельзя с нами, ты в курсе.

Я повернулась и к моему удивлению увидела Клариссу. Она упрямо взглянула на нас.

— Я имею полное право еще раз попробовать! Разве я не сполна искупила свою вину?

— Если бы это было так, то ты бы узнала. Иди теперь обратно в дом! Жди, когда придет твой час! — Он повернулся ко мне. — Иди вперед. Я следом за тобой.

Я нерешительно зашагала. Через плечо я увидела, что Кларисса попыталась за мной бежать, но Себастиано преградил ей дорогу и крепко ее держал.

— Мне очень жаль, — сказал он.

— Я тебя ненавижу! — яростно кричала она.

— Иди обратно домой, — сказал он, подталкивая ее в направлении травяной лавки.

Она вырвалась.

— Я ненавижу тебя! — повторила она, прежде чем резко отвернулась.

Себастиано подождал, пока она скрылась в доме, и нагнал меня.

— Ты готова? — спросил он.

Я кивнула, не проронив ни слова.

Он шагал быстро вперед, и мне было сложно держаться наравне.

— Почему ей нельзя с нами? — спросила я. — Она тоже могла бы попробовать. Почему тебе было не взять ее с нами в лодку?

— Об этом я не могу говорить.

Как всегда, меня злила эти недосказанность, но что я должна была сделать? В то время как я бежала рядом, я решила прояснить немного другой вопрос.

— Ты знаешь, по поводу денег, что ты мне дал - это огромная сумма, по крайней мере, как это я до сего момента обнаружила. Нам нужно договориться об обменном курсе, чтобы я знала, сколько я должна вернуть, когда я буду дома. Что скажешь?

— Ты что, все потратила?

— Ну, да...

— Ты отдала их Клариссе!

Я продолжала при его рассерженном взгляде.