Женское счастье (сборник)

— Волин! Ты забыла о Волине!

— При чем тут Волин? Он же вообще ничего не знает, — напомнила Милочка подруге, которую месяц назад посвятила в свою тайну.

— Он-то не знает, но другие могут знать! Подумай, Мила, он же очень богатый человек!

И тут Милочка поняла, что кто-то, знавший об их отношениях, просчитал ситуацию. Но, видимо, этот кто-то не подозревал, что Владимир Волин понятия не имеет о том, что у него есть сын.

Вот уже несколько месяцев Милочка встречалась с Владимиром Волиным… Но так уж вышло, что он до сих пор ничего не знал о существовании своего сына. Мила мучилась столь важной тайной, но никак не могла решиться рассказать о ней Владимиру. Что-то внутри нее, злое и холодное, мстительно останавливало ее, когда она уже была готова сказать Володе: «А знаешь, у нас с тобой есть ребенок…» Катерине и маме, которые советовали ей сказать Владимиру правду, Милочка отвечала невразумительной отговоркой: «Как-то не выходит произнести такую фразу!» Да и с Волиным, несмотря на всю пылкость вновь начавшегося романа, они виделись не так уж часто. Он действительно занимался и бизнесом, и политикой. И встречались они гораздо реже, чем им хотелось бы. Две-три встречи в месяц, ужасно красивых и обставленных Волиным со всей пышностью… Но Милочка знала, что дело не в глупости ситуации и не в количестве встреч, а в ней самой. Ей казалось обидным, что любимый ею человек так легко получит то, что досталось ей с муками, болью, унижением. Она произносила про себя злые и грубые монологи. «А где вы были, уважаемый папочка, пока на меня смотрели в роддоме как на уникальное пособие и каждая нянька норовила высказать свои моральные принципы? А с кем вы, господин Волин, развлекались, когда я вышла из роддома, и ноженьками, с мамочкой, без всяких цветов и такси поплелась в родимый дом? Кому вы пихали в накрашенный ротик кусочки ананаса в шампанском, когда я кормила Мишку грудью, а у самой, кроме картошечки, ничего не было? Да пошли вы к черту, господин хороший!» Говоря так про себя, Милочка тем не менее Волина любила и собиралась за него замуж, но тайну свою лелеяла, и казалась она ей последней сладкой местью. Местью, которая окончательно поставит все на свои места, каждому воздаст по заслугам и соединит их с Владимиром истинно и окончательно. Мама Милку ругала, но по-женски понимала всю искусительность сохранения этой тайны до поры до времени. Тем более что десять лет назад ее покинул Милочкин отец, отправившись в дальние края с молодой красоткой на постоянное местожительство. Наталья Михайловна тогда гордо дала развод, разрешение на выезд и отказалась от всякой помощи, но в душе тоже желала бы возвращения блудного супруга с покаянием и запоздалой любовью.

Но сейчас Милочке было не до мстительных рассуждений! В ее сознании ситуация из ужасного «мальчик пропал» трансформировалась в запредельно-жуткое «мальчика украли». Поэтому, недолго думая, она схватила телефонную трубку и через минуту кричала не своим голосом. Волин, к счастью, оказался на месте. Сначала он не понял ничего, потом понял, что пропал какой-то Миша, и сказал, что выезжает немедленно, просто потому, что любимая была так взволнованна и ей требовалась помощь. И уже через пятнадцать минут был в детском саду и спрашивал бодрым голосом, приятно улыбаясь, что случилось и кто такой Миша… Катерина немедленно удалила из директорского кабинета всех желающих посмотреть на чужую драму и даже вышла сама, хотя ей ужасно хотелось побыть рядом с Милочкой в такой невероятно важный момент.

Милочка бессвязно лепетала о том, что сын одет слишком легко, что он очень хороший, но наивный и все это ужасно.

Волин смутно начал о чем-то догадываться и прибег к тактике банального допроса.

— Кто такой Миша?

— Миша — мой сын… Наш сын.

— Замечательно, — успокаивающе произнес Волин, еще не понимая, что ему говорит Милочка.

— И откуда же он взялся?

И тогда Мила закричала во весь голос:

— Я родила его пять лет назад! А ты — его отец!

Между тем Мишка брел по огромному городу и разглядывал всякие мелочи, которых взрослые не видят по причине их большого роста. Разные замечательные и интересные бумажки, валяющиеся на тротуаре, окна в подвальных помещениях, трещинки на асфальте и первые листья, упавшие на землю… Конечно, он понимал, что удача второй раз за сегодня вряд ли ему выпадет: на первой утренней прогулке он нашел пять гривен — сумму поистине несметную. Идея пришла к Мишке практически сразу. Его друг Серега рассказывал неимоверные вещи про Луна-парк, куда его водили этим летом, про комнату страха и американские горки, про вагончики, переворачивающиеся в воздухе. Мама с бабушкой сказали, что когда-нибудь позже они, конечно, поведут его в эту страну чудес, но теперь не уверены, что все эти развлечения достаточно безопасны… Вот бабушка выяснит у всех своих знакомых, что слышно про Луна-парк, и тогда… Короче, Мишка понял: ему не видать всех этих катаний, как своих ушей. А Серега издевался и говорил, что Мишка маленький. И вот он нашел пять гривен и решил, что этих денег хватит и на Луна-парк, и на подарок маме с бабушкой. Может, даже на что-то еще… Поэтому на второй прогулке, после обеда, Мишка незаметно подошел к ограде и пролез в дырочку. Этой дырочкой пользовались окрестные бродячие собаки, которых подкармливали повара из столовой. Мишка помнил, что видел яркие аттракционы где-то неподалеку, и рассчитывал вернуться как раз к концу прогулки. Но отправился он совершенно в другую сторону.

Мишка шел и шел, но никакого Луна-парка не было, а вместо него появились совершенно незнакомые строения и скверы. В этих местах он никогда не был, а если был, то уже не помнил. Зато он обнаружил замечательную стройку, где долго смотрел, как работает экскаватор. А еще через пару кварталов увидел автосалон, а на улице рядом с магазином стояли такие машины! Конечно, Мишка еще полчасика или дольше смотрел на эти машины. А уж потом он понял, что ужасно хочет есть, и на одну гривну из пятерки купил чебурек и обкапал жиром куртку… Он подумал, что мама с бабушкой будут сердиться из-за новой куртки, и при мысли о них наконец-то вспомнил, что, пожалуй, прогулка давно закончилась и, возможно, Лариса Ивановна уже волнуется. Маленькое приключение превращалось в проступок. Мишка, конечно, такими словами не думал, просто понимал, что пора идти сдаваться. Будучи человеком мужественным и храбрым, он приготовился получить по полной программе, но тут выяснилось, что он не помнит, как возвращаться…

В эти нелегкие для Мишки минуты его мать и отец кричали друг на друга сдавленными голосами.

— Как ты могла! Как ты могла все это время обманывать меня! — выходил из себя Волин.

— А как ты мог все эти годы обо мне не вспоминать?! — твердила Милочка. — Мы вообще могли не встретиться, и ты никогда бы не узнал о нас…

— Нет, — не унимался Владимир, — почему ты теперь молчала? Ты что, мне не веришь? Я для тебя пустое место?

Перепалка затихла сама собой, и в тишине одна почти осязаемая мысль соединила их.

— С чего ты решила, что его украли? — спросил Волин.

— Это не я. Это Лариса решила.

— Бред. Полный бред, — произнес Владимир, но все же стал набирать номер по мобильнику. Какое-то время он выяснял по телефону про каких-то людей, потом вызвал к себе начальника охраны.

Вместе с бравым начальником к садику съехались джипы, и на территории, украшенной маленькими домиками и уютными беседками, расположились парни с автоматами в грозной спецназовской форме. Они переговаривались по рациям, и постоянно звучало слово «беспредельщики». Милочке стало еще страшнее. Они сидели с Катериной в обнимку, потому что Милу трясло. Каждые пять минут звонила Наталья Николаевна и плакала в трубку. Волин кричал на кого-то, употребляя недетсадовские выражения, а его начальник охраны дотошно выяснял, во что был одет Мишка.

Лариса сняла со стенда с праздничными снимками группы маленькую Мишкину фотографию, где он был наряжен клоуном. И, пожалуй, только глядя на нее, Волин осознал реальность происходящего… Со снимка смеялся ужасно похожий на самого Володю в детстве ребенок — и это был его ребенок! Его собственный сын! Наверное, такого бешенства Волин не испытывал в самые опасные и тяжелые минуты своей богатой приключениями жизни. У него посмели отобрать этого никогда не виденного им ребенка. Его мозг работал, словно перегруженный компьютер, мелькали имена врагов и партнеров, способных на предательство, потом наступала пауза, и только лицо сына смеялось и сияло синими глазами…