Страница 76 из 85
Но главное — и это заметила даже занятая работой Ася Ивановна — Лякина светилась изнутри, что так редко наблюдается у нормальных замужних женщин. В редакции решили, что Лякину надо спасать.
Милочка и Катерина не сразу включились в это добродетельное занятие. Милочка, как обычно, ничего не поняла, пока ей не рассказали. А Катерина, далекая от добродетели, сначала даже радовалась за Лиду.
Но остальные женщины быстро вправили им мозги. Были приведены десятки случаев из своих и чужих жизней, рассказаны неимоверные истории с летальным исходом. И Катя с Милой влились в плотные ряды спасительниц.
Начали с Лякиной. Разговаривали с ней по очереди все, но ничего не добились. Она молча улыбалась, вздыхала, а потом говорила какую-нибудь чушь, например:
— Ой, девочки, я сегодня на рассвет смотрела. Облака так розовели… Даже сердце зашлось…
Или просто теребила непривычно лежащую на плече прядь волос, и было заметно, что она просто ничего не слышит. Иногда она роняла ласково:
— Спасибо, что волнуетесь обо мне, но напрасно, честное слово, не надо… Все будет хорошо.
Тогда переключились на Ярослава. Но всегда приветливый парень вдруг разъярился и просто заорал:
— Что вы лезете в чужую жизнь! Занимайтесь своими делами!
Страсти накалялись, и теперь Лякина подходила к Ярославу во время работы под осуждающими взорами чужих глаз. Кормить компьютерщика дамы перестали, а когда вечером в редакцию заглядывал лякинский муж, его встречали с неистовой нежностью. И на следующий день не забывали сказать:
— Лидочка, твой муж — такой очаровательный человек!
При этом подразумевалось, что она и мизинца его не стоит.
А Лякина была счастлива. Она не мучилась сомнениями, не задумывалась о будущем. Ей казалось, что впервые в жизни она вдохнула воздух полной грудью, и глоток этот был сладок и свеж. Она слушала пение птиц по утрам, целовала мужа и детей, кормила их завтраком и летела на работу. Именно летела. Ей казалось, что она чуточку приподнимается над асфальтом и парит, парит… А на работе она виделась с Ярославом. И, кроме взглядов, легкого касания рук, приветливых слов и разговоров между ними ничего не было. Так, почти школьный роман, влюбленность в любовь…
Но у Лиды никогда не было школьных романов. И влюбленностей не было. Сразу на первом курсе института она вышла замуж, и чувство долга, родственники, обязанности заполнили всю ее жизнь. Но оказалось, что внутри нее, Лиды Лякиной, сохранился маленький незанятый уголок, и теперь этот уголок наполнился молодым, синим утренним светом. Она снова начала писать стихи. И прятала их под рабочими папками. Она напевала песенки на стихи Вероники Долиной и рисовала на полях черновиков. Ей даже пришла в голову сумасшедшая мысль написать роман и прославиться. Муж стал смотреть на нее по вечерам отчаянными глазами, и ей это нравилось.
Кто знает, чем бы это закончилось, если бы все шло своим чередом. Но произошло так, как произошло.
Однажды вечером Ася Ивановна вызвала к себе Ярослава.
— Слава, — сразу огорошила она его, — что у тебя с Лякиной?
— Ася Ивановна, и вы туда же! — возмутился Ярослав. — Ну уж вы-то хоть не грузите!
Но Ася Ивановна глядела тяжело и мрачно и шутить не собиралась. Ярослав вздохнул и сдался. Асю он знал с самого рождения, так как его мама работала с ней вместе много лет тому назад. И ему было известно ее феноменальное упрямство.
— Да нет у нас ничего, теть Ась! — перешел он на родственный тон.
— Нет ничего — это как? По-вашему, по-современному? Или по-людски? Ты ее любишь?
— Ну, вы сказали! — разозлился Ярослав. — Любишь — не любишь… Мексиканский сериал! Других слов на свете вроде нет! Мало ли какие чувства могут людей связывать. Я, может, и сам не знаю, что к ней чувствую, а вам сразу доложи! Ну, нравится она мне.
Ася Ивановна вздохнула, но продолжила сурово допрашивать переминающегося с ноги на ногу длинного Ярослава.
— А насколько нравится? Ты готов ее детей к себе взять, если придется? Я ведь хорошо ее знаю. Ты же ее первое увлечение, не считая мужа. Она чистый, верный человек. И что ты потом будешь делать, когда она к тебе с чемоданом приедет?
Ярослав с ответом замялся. Женитьба в его ближайшие планы не входила, он собирался выиграть грант на учебу в Гарварде и сделать блестящую карьеру в науке. Конечно, Лида ему нравилась, возможно, очень нравилась… Но…
Через неделю Ярослав уволился из редакции. Лида Лякина по инерции еще светилась неделю-другую, а потом стала сама собой, замотанной и деловитой работающей женщиной. Она срывалась сначала на телефонные звонки в редакции и первой подбегала к телефону на Кларином столе. Но уже скоро даже не поднимала на них голову. Кстати, голова ее тоже вернулась к привычной цветовой гамме, только кончики волос еще сияли золотом. Она сдала замечательный бытовой очерк, в котором меж строк ясно читался приговор мужскому населению.
Как-то Катерина и Милочка решили позвать ее с собой в кафе.
— Нет, девочки, мне некогда, столько дома накопилось — и стирка, и уборка, да и материал закончить надо, — отказалась Лякина, и в глазах у нее мелькнула затравленность.
За столиком с чашечками кофе и соком Катерина и Милочка долго молчали. Потом глянули друг на друга и отвели глаза. Им хотелось плакать.
Глава 7
Мишка нашелся
Утром Милочка долго приступала к работе и никак не могла найти верный тон для статьи о хорошем настроении. Потом вспомнила, что по дороге в детский сад Мишка заметил несколько мордатых котов и хитрую ворону, а она сама обратила внимание лишь на пару похмельных бомжей и хамоватую продавщицу в ларьке, где покупала пакетик кофе. Оказывается, она, Милочка, отвыкла видеть хорошее и машинально отмечала глазами лишь неприятное… Припомнив это, Милочка быстро наваяла начало материала, лирически описав детский взгляд на мир, и работа пошла. А в середине дня раздался телефонный звонок, и плачущий девичий голос пригласил к телефону Людмилу Радченко. Милочка не сразу поняла, что это говорит молоденькая воспитательница детского сада Лариса, которая обожала Мишку и слишком баловала его. Она долго пыталась понять, почему Лара рыдает, а когда поняла, села на стул и почувствовала в животе странную пустоту. Потом у Милочки затряслись руки, и осипшим чужим голосом она начала переспрашивать: «Когда? Как это случилось? Где были все дети?» Дружный редакционный коллектив уже стоял вокруг Милочки. Женщинам по голосу подруги было ясно, что случилось что-то страшное… Мила положила трубку и, обведя редакционное помещение невидящим взглядом, проговорила все тем же осипшим голосом:
— Миша пропал.
Из рыданий воспитательницы она поняла, что все вышли на прогулку, а когда вернулись в группу, выяснилось, что Мишки среди детей нет.
Немедленно Милочка и Катерина схватили такси и помчались сначала в детский сад, потом к Миле домой, чтобы убедиться, что Мишки там нет. Мишки там не было. Тогда они понеслись на работу к Наталье Николаевне. Милочкина мама, бледная и накачанная валерьянкой, была оставлена в квартире на случай, если Мишка вернется домой, а Мила и Катя поехали вновь в детский сад. В кабинете заведующей Лариса звонила в милицию и каждый раз слышала: «Не волнуйтесь, дети чаще всего к вечеру возвращаются». По ближним улицам уже бегали две нянечки и охранник. Они заходили в магазины, опрашивали продавцов и торговцев на улицах. Милочка тоже час ходила вокруг территории детского сада, потом вернулась. Оставалось только ждать. Именно в эти минуты тоскливого ожидания Лариса и выдвинула дикую идею, что ребенка похитили. Она клялась и божилась, что выйти незамеченным с территории Мишка не мог, а дети видели неподалеку от ворот иномарку… Конечно, Милочка не знала, что Лариса вчера до утра читала детектив, в котором с душераздирающими подробностями излагалась история отечественного похищения. Если бы она и знала об этом, ее смятенный несчастьем ум вряд ли бы связал воедино Мишкину пропажу и данную подробность. Но она все же довольно здраво заметила, что, поскольку не является подпольной миллионершей, похищать Мишку вроде бы незачем… И тут наткнулась на пристальный Катеринин взгляд. Та что-то пыталась сказать ей шепотом. Наконец Милочка расслышала: