Женское счастье (сборник)

Солнце почему-то било прямо в окна кабинета, хотя на них висели жалюзи. Это страстное, что-то напоминавшее солнце, не давало Милочке как следует разглядеть хозяина кабинета, который встал при ее появлении. Походив уже по всякому высокому начальству, Мила знала, что далеко не все из новых джентльменов утруждают себя вставанием при виде дамы…

Волин начал что-то говорить по работе, а Милочка все никак не могла сообразить, отчего ей так странно и горячо в груди. Но вот что-то сместилось в ней, больно и нежно и… она узнала!

Напротив нее сидел Володя. Ее первая, главная любовь, отец ее Мишки.

Милочка машинально кивала и писала что-то в блокнот, но ничего не слышала и не понимала.

«Он не узнал меня! — думала она. — Я ничего для него не значила… Смешное маленькое приключение… А я-то, дура, насочиняла себе, что с ним произошло что-то ужасное, какая-то катастрофа… Верила, что только смерть могла разлучить нас… А вот и не смерть, а просто обычная жизнь, деньги и денежки».

Кажется, Волин закончил говорить и теперь выжидательно глядел на корреспондентку. Милочка встала и молча пошла к двери. Несколько удивленный таким поведением журналистки, хозяин кабинета сделал несколько шагов вслед. На его лице отразилось смутное беспокойство. Милочка обернулась, глянула прямо на него и увидела, что он стал старше и как-то значительнее, а в глазах появилась жесткость…

Она подумала, что, оказывается, совсем забыла, какие у него темные волосы с одной светлой прядью и высокий лоб, но вот глаза она забыть не могла: точно такие же пронзительно-синие глаза были у Мишки.

«Мишка! — осенило вдруг Милочку. — Мишка… Ведь ему так нужен отец! Может быть, напомнить, сказать прямо сейчас? Нет, это будет так унизительно, так глупо, как в сериалах: “Здравствуйте, я мать вашего сына!” Ничего я не скажу, ничего…» И Милочка, уже не глядя на Волина, вышла из кабинета.

Дома она, ни с кем не разговаривая, рухнула в постель и закрыла глаза. Маме расскажет завтра… А подруги перебьются. Как же, знаменитый Волин — отец ее сына! Сколько будет пересудов! «Никому не скажу», — решила Милочка.

Волин приехал из офиса за полночь. В огромной квартире стояла тишина, окна не пропускали уличного шума, но Владимиру хотелось шума. День был удачен, и душа требовала его продлить… «А не отправиться ли в клуб?» — подумал он, но, поразмыслив, решил, что завтрашний день тоже потребует собранности. Он взял было книгу, но читать не стал: ему казалось, что он упустил нечто… Нечто особенное, неправильное… Неправильным в прошедшем дне было только поведение молоденькой журналистки, кажется так ничего и не понявшей, насколько важны мысли, которые он вбивал в ее хорошенькую головку. Солнце освещало ее рыжие волосы. Когда-то давно он уже видел такой редкий бронзовый оттенок.

Летом… Да, летом! Тем летом, когда произошла эта слегка постыдная история с его бегством.

Владимир вырос на рабочей окраине, где емкой характеристикой мужчины было простое определение: «Не сидел». Он не сидел, возможно, благодаря отмотавшему изрядный срок другу. В память о Володькином отце Витек опекал пацана. Научил жестоко драться и внушил мысль искать путей вне криминальных подвигов. Володька их нашел. Подоспевший свежий капитализм был воспринят им как торжество индивидуальности, как право сильного, в чем бы ни заключалась сила: мускулах, деньгах, уме…

Он имел мускулы и ум, а деньги пришли. Тем летом в своих спекуляциях он вышел на отличную схему, как всегда придерживаясь рамок закона. Конечно, он почуял, что кто-то дышит ему в спину, но был еще беззаботен и не засуетился… Может, это его и спасло. А через некоторое время позвонил Витек.

Старый друг стал человеком известным и влиятельным. Он предупредил Волина об опасности и велел посидеть где-нибудь месячишко. «Охрана — дело пустое, один форс. Надо будет, и с охраной уроют. Ты просто посиди в селе, что ли… А мы тут посмотрим», — спокойно посоветовал он.

Именно там, в этом зеленом и голубом июле, он увидел те медно-рыжие волосы… Теперь он отчетливо вспомнил, что девушку звали Мила. И была она действительно ужасно милая и молоденькая, легко красневшая, умненькая и романтичная. Легко отдалась ему и оказалась нетронутой, что поразило его тогда до восторга. У него было много женщин, но такой чистой и нежной — никогда… Владимир вспомнил, как они купались в пруду и как бледным золотом горело ее молодое тело сквозь зеленую воду…

Милочка, рыжая Милочка… лучшая девушка из всех возможных! Он понял почти холодно и бесстрастно, что именно она сегодня приходила в его офис. А он не узнал ее! Но она его вспомнила, потому и держалась так странно. Она должна ненавидеть его… Он исчез тогда, даже не предупредив. Почему? Просто от этой влюбленности в нем скопилась такая самоуверенная и огромная сила, что он просто не усидел в глуши. Рванул в город, и пошла такая заваруха, что из головы у него вылетело все, кроме дела, которое владело им, как стихия владеет своей собственностью, и он забыл все, кроме него. Так вот что он забыл: свою единственную девушку! Он забыл главное. А она жила все это время, может, вышла замуж… Но теперь это не важно! Главное, он вспомнил ее волосы, ее вкус, ее запах…

Владимир Волин, бизнесмен и политик, набрал телефонный номер, и через весь город по невидимой связи ответственные люди начали быстро и слаженно выяснять, где находится и какой номер телефона имеет журналистка Милочка, работающая в женской газете «Твой дом».

А Милочка засыпала в своем доме и не думала, что всего лишь через несколько минут раздастся звонок и слегка забытый, но любимый голос скажет ей: «Здравствуй, ты узнала меня?»

Глава 3

Когда цветет сирень

Охота на олигарха — дело серьезное. Оно требует тщательной подготовки, трезвого расчета, железного характера. Мало того, что к олигарху очень трудно подобраться близко, еще необходимо действовать молниеносно, что не каждому по силам.

Все эти здравые размышления вертелись в голове Катерины Изюмовой.

Катя, хотя и не была киллером, охотилась на олигархов уже давненько. Но до сего времени особых успехов на этом нелегком поприще у красавицы-журналистки не наблюдалось. Еще со времен пионерского детства Катя готовилась блистать. И гранила себя, словно бесценный алмаз. Она всегда знала, что невероятно красива. Даже в детском саду она часто слышала: «Ах, какая красивая девочка!»

Красивая девочка тем не менее ни в детстве, ни теперь на свою красоту не полагалась. У нее имелась мама, на которую она была весьма похожа. И эта очаровательная мама прозябала вместе с умным папой в городишке со смешным нарицательным именем. А Катя твердо решила, что прозябать она не будет. А напротив, будет изнурять себя солнцем на палубе яхты и отдыхать от жары в прохладном Лондоне…

Пока никакой яхты на Катеринином горизонте не возникало. Но поскольку девушка отличалась железным характером, все, что она задумывала, воплощалось в жизнь. К двадцати восьми годам она была вполне самостоятельной дамой, владелицей крохотной квартирки, обладательницей звания «Мисс журналистика-2000» и столичной прописки.

Но вот олигарх все еще не давался Катерине. Были у нее поклонники, по обычным меркам блестящие молодые люди. Но Катины планы в обычные рамки не вмещались. Она знала: человек — творец своего счастья. И, руководствуясь сим вполне прагматическим принципом, Катерина учила языки, играла в теннис и держала форму, которая и без того была у нее поистине божественной.

Сегодня Катерина с самого утра находилась в полуобморочном состоянии. Она пыталась привычно взять себя в руки и сосредоточиться на теме пресс-конференции, но у нее ничего не получалось. Нынче поздним вечером ей предстояло судьбоносное свидание. Не просто рандеву с очередным поклонником, а встреча, которая определяет судьбу. Конечно, в таком состоянии следовало прогулять работу: позвонить и отправить на конференцию по женским правам кого-нибудь другого. Хотя бы овцу Милку.