Страница 69 из 85
Через пятнадцать минут они вышли из магазина. Мишка прижимал к груди коробку с трансформером и счастливо молчал. Потом они съели в Макдональдсе по чизбургеру и запили колой. Дома Мишку, наконец, прорвало, и он без умолку трещал о достоинствах трансформера. Спать днем он согласился без скандала и улегся, положив сбоку от подушки коробку с игрушкой. И, уже засыпая, пробормотал:
— Это нечестно вышло. Ведь сегодня мамин праздник, а ты мне его подарила.
— Спи, Мишка, — сказала Милочка, — спи, не волнуйся. Все честно. Ты — мой праздник!
Потом позвонила мама.
— Ты суп разогрела?
— Мы в Макдональдсе перекусили. В честь первой зарплаты. И еще, ты только не ругайся… Я Мишке игрушку купила. Дорогую.
Наталья Михайловна сразу догадалась:
— А сарафан накрылся!
— Накрылся, мамуля. Да ладно!
Но мама неожиданно спокойно восприняла новость и только сказала, что подъедет на часок позже.
Пока Мишка спал, Милочка дважды накрасилась и смыла нарисованное. Соорудила из рыжих волос башню и разрушила до основания. Примерила старенькую блузку с «другой» юбкой (блузка была одна, а юбок две — одна и «другая») и пришла к выводу, что стиль «благородная бедность» для первого выхода в свет не годится.
Дама постарше с удовольствием обменяла бы любой вечерний туалет на Милочкино юное и нежное лицо, на удивительный цвет ее волос. Но Милочка была еще так молода, что прелести своей не понимала. Она слегка поплакала и решила, что никуда не пойдет. И тут явилась бабушка.
Наталья Михайловна молниеносно разделась и оглядела чисто умытую дочь. А затем торжественно заявила:
— Бери в пакете сарафан и катись в свое злачное заведение!
— Мамочка, откуда? — восторженно заорала Мила.
— От верблюда, — с достоинством ответила научный сотрудник и добавила: — Сделала две курсовые ребятам. Единственный способ своим интеллектом заработать деньги!
Глубокой ночью Милочка забралась в постель. Ноги сладостно ныли от беспрерывного четырехчасового танца, перед глазами кружились лица новых знакомых, впереди ожидало огромное счастье, потому что разве могло быть иначе… И перед тем как уснуть, Милочка успела подумать: «Какой замечательный все-таки праздник — Восьмое марта!»
Глава 2
Вспомнить главное
Скандальчик разгорелся перед обедом. Милочка только что начерно накатала психологический материал, в котором вволю поразмышляла о том, что есть главное в этом мире. Продолжая думать о возвышенном, она достала бутерброд, но чуть не подавилась первым же куском, так как над ней возникла Катерина. Именно над ней, потому что даже стоя Милочка доставала топ-моделистой Катерине только до плеча, а уж сидя и вовсе смотрела на нее, запрокинув рыжую голову.
— Людмила, — проговорила Катерина почти ангельским голосом, — тебе задание.
Милочка, борясь с непрожеванным куском, молча замотала головой. На ней висели еще два срочных материала и невычитанная полоса.
— Сегодня не могу, Катюша, дел полно! — не менее ангельским голосом ответила наконец она.
— Ничего, вечерком сделаешь.
Хорошо ей говорить, у Милочки каждый вечерок был заполнен домашними делами. Мама ее частенько брала работу на дом, накапливались хозяйственные хлопоты, а главное — пятилетний Милочкин сын Мишка требовал заботы и внимания хотя бы по вечерам. Но Катерина не отвязывалась и настаивала на своем. Мало-помалу в ее богатом оттенками голосе появились металлические нотки, а в Милочкином зазвучали слезы. Редакционный коллектив не без удовольствия прислушивался к ссоре: Катерина частенько норовила свалить хлопотную работу на кого-нибудь другого, а себе забирала выгодно подчеркивающие ее интеллект интервью со звездами и политическим бомондом. На сей раз кроткая Милочка оказала ей сопротивление, и все тихо балдели от происходящего. Ехидная Лякина тихонечко шепнула литредактору Светику: «Бодался теленок с дубом!» Теленок, то есть Милочка, бодалась недолго. Катерина наконец изложила суть задания: нужно было сходить в детский приют и сделать о нем очерк, а уж потом она лично напишет о бизнесмене и политике Владимире Волине, который это учреждение организовал и содержит.
Детский приют, с точки зрения Милочки, относился к категории главных вещей, и поэтому она все-таки согласилась. Катерина, удовлетворенная исходом дела, упорхнула куда-то, а в редакции разгорелся диспут о том, следует ли потакать Катьке в ее карьерных и личных планах…
Ни для кого не было секретом, что девица ищет выгодную партию, да не просто выгодную, а ошеломительно выгодную. Милочка часто недоумевала: неужели Катерина не видит, с каким обожанием смотрит на нее редакционный шофер Митя, человек загадочный и красивый?…
Позвонив по телефону, который ей оставила Катерина, Милочка неожиданно выяснила, что этот Волин хочет сам предварительно побеседовать с журналисткой. Более того, он желал побеседовать с ней немедленно. В результате Милочка чинно-благородно поехала на редакционной машине, что случалось с ней весьма редко.
В дороге она не болтала с Митей, а думала о сиротах из прию та. О том, как страшно будет ей смотреть им в глаза и как тяжко будет потом писать этот материал…
Милочка вдруг вспомнила о том, что Мишка несколько раз будто бы невзначай говорил о том, что его приятелей из детского сада забирают домой папы. А в три года ткнул пальчиком в Пушкина, чей портрет украшал книгу сказок, и заявил: «Это папа!» Милочка тогда засмеялась и сказала, что его выбор неплох, но ночью плакала…
Она понимала, что рано или поздно сыну придется все объяснить. Объяснить, почему он растет без отца, почему мама родила его так рано, почему у него нет многого из того, что есть у других детей. Но ведь не теперь же, когда ему всего пять лет! Милочка вообще гнала от себя воспоминания.
Воспоминания о том чудесном, том ужасном, том главном июле, когда внутри нее зародилась Мишкина жизнь.
Мама отправила Милочку в село к дальним родственникам, чтобы она попила парного молочка и спокойно, не отвлекаясь на глупости, подготовилась к экзаменам в институт. Цвели травы на лугах, пели птицы, и вода в пруду была прогрета солнечным теплом.
Бледненькая городская Милочка позолотела от загара, и всю ее переполняло легкое, словно птичья трель, счастье. И здесь явилась любовь. Первая и главная. Это был Володя, то ли дачник, то ли чей-то знакомый, живший в доме по соседству. Взрослый, красивый, умный. Сначала они болтали через ограду между двумя садами, потом он стал помогать ей зубрить английский… За две недели Милочка прошла все стадии влюбленности: от невозможности поверить, что она действительно нравится этому темноволосому, уверенному в себе мужчине, до безоглядной, всепрощающей и безрассудной страсти.
Короткой летней ночью в саду, среди света луны и лиственных теней, она отдалась ему со всей простотой и безмятежностью никем никогда не обманутого существа…
Он был так нежен и так благодарен!
А потом он исчез. Просто однажды утром не вышел в сад.
И днем не вышел. И вечером.
Конечно, Милочка надеялась и торчала в селе чуть ли не до самых экзаменов, но Володя так и не появился…
Милочка все же поступила в институт, но учиться не смогла… Оказалось, что она беременна. Они с мамой поговорили-поговорили и решили рожать.
А потом появился Мишка, и Милочка ни в чем не раскаивалась… Разве только чуть-чуть в том, что, выспросив все про любимые Володины книги и рок-группы, зная, что больше всего он любит землянику и соус ткемали, немодного писателя Драйзера и БГ, грузинское вино и звезду Альтаир, она так и не поинтересовалась его адресом и фамилией…
Входя в роскошный офис господина Волина, Милочка выбросила из головы все, кроме работы, и приняла строгий вид, который, как ей казалось, должен отличать серьезную, преуспевающую журналистку.
Но охранник отнесся к ней несерьезно и грубовато спросил:
— Девочка, ты к кому?
Но уже после того как Мила предъявила удостоверение, очень извинялся. Несколько обескураженная таким несолидным происшествием, она вошла в приемную, откуда холеная секретарша пригласила ее в кабинет к господину Волину.