Страница 154 из 164
Необходимо указать, что уже 31 марта 1812 г. был создан секретный комитет финансов, через который и шло все основное финансирование военных действий до 1815 г. Расходы средств на действующую армию на этот период времени по отчету генерал–интенданта Е. Ф. Канкрина (составлен после войны) были определены в 157,5 млн рублей, включая суммы, полученные от Англии на военные субсидии[662]. На эти данные, как правило, ссылаются авторы обобщающих монографий и учебных пособий. Но последняя цифра не выдерживает никакой критики, так как в лучшем случае в этом документе указывались только финансовые средства, прошедшие через армейские структуры управления во время военных действий. Хорошо известно, что главнокомандующий во время войны наделялся почти неограниченным правом в расходовании финансовых средств любых учреждений, находившихся на театре военных действий, а также и то, что в 1812 – 1814 гг. на военные нужды использовались денежные средства как Военного и Морского министерств, так и других ведомств. Причем, это приблизительная и относительная сумма, не считая затрат на постойную, почтовую, подводную повинность, строительные работы, заготовку продовольствия, армейские реквизиции (расчет по полученным квитанциям начался после 1816 г. и в царствование Александра I не был закончен) и другие траты. При этом не брались во внимание расходы на ополчение, которые частично легли на плечи помещиков и губернских властей. Сюда необходимо добавить общую сумму пожертвований от населения (часто и полуофициально собирались в добровольно–принудительном порядке), которая составила около 100 млн рублей[663], а по подсчетам министра финансов Д. А. Гурьева – около 200 млн рублей[664]. Эта цифра сопоставима с годовым государственным бюджетом на военное ведомство, и благодаря этим пожертвованиям армия (в частности, в большей степени ополчение) могла как–то финансироваться во время военных действий. К этому необходимо прибавить, что в 1812 г. недоимки (несобранные подати) достигли рекордной суммы – 120 млн рублей, что свидетельствовало о кризисном состоянии финансов и государственного бюджета[665]. Да и в последующие годы положение оставалось не лучшим, правительство лишь было вынуждено списывать недоимки. Д. П. Журавский, который почти по горячим следам событий попытался сделать пробный подсчет военных средств, пришел к следующим неутешительным выводам: «Что могло стоить содержание этих огромных военных сил, определить весьма трудно, без положительных данных, которых вероятно, даже и не существует, по чрезвычайной запутанности счетов того времени, вследствие беспристанной убыли людей и множества военных случайностей»[666].
Еще труднее или почти невозможно подсчитать убытки, понесенные населением в результате боевых действий в губерниях, затронутых войной, от пожаров, разрушений, опустошений и разграблений в Москве, Смоленске, Полоцке, Риге, Малоярославце, Боровске и в других местах. Материальный ущерб был просто огромным и не поддавался исчислению. А. А. Корнилов, например, считал, что общая стоимость «всех материальных убытков и пожертвований населения за время войн 1812 – 1814 гг. не может быть определена с точностью, но она должна быть оценена по самым умеренным расчетам, конечно, не менее как в миллиард рублей, – сумма для того времени прямо колоссальная»[667]. На наш взгляд, эта цифра явно занижена и должна быть поднята на порядок, составив, таким образом, несколько миллиардов.
Необходимо учесть и резкое увеличение в эти годы прямых и косвенных налогов. Дефицит платежного баланса страны резко вырос, недостаток денег покрывался чрезмерным выпуском ассигнаций. За три года, по данным Я. И. Печерина и К. В. Сивкова, – свыше 191 млн рублей[668]. Министр финансов Д. А. Гурьев по этому поводу в откровенно мрачных тонах писал А. А. Аракчееву 10 сентября 1814 г.: «Мы касаемся до столь трудной развязки финансовых оборотов, что нельзя без ужаса подумать о последних месяцах сего года и чем они кончатся»[669].
Война оказала огромное воздействие и на хозяйственную жизнь России, следы которого исчезли не скоро. В результате неприятельского нашествия в 1812 г. были уничтожены центры сосредоточия фабричной промышленности в Москве и вокруг нее. Многие фабричные заведения, хотя напрямую и не пострадали, но оказались разоренными. Поэтому после 1812 г. стали возникать наряду со старыми центрами новые, – например, бумажное ткачество в районе г. Иванова. 1812 г., считал М. И. Туган–Барановский, «ускорил ту промышленную эволюцию, которая определялась общими условиями русского хозяйственного развития, – эволюцию, выражавшуюся в росте кустарной промышленности на счет фабричной, что было характерно для России первой половины прошлого века»[670]. Значительное время после войны наблюдался застой в торговле, что было связано с падением числа владельцев купеческого капитала. В 1810-х годах произошло сокращение оборотов русских ярмарок. Если говорить о разорении центральных губерний, то необходимо констатировать, что в первой половине ХIХ столетия больше всего пострадала русская деревня, вынесшая на своих плечах помимо всего прочего голод, эпидемии, тяжесть рекрутчины, реквизиции, рост налогового бремени, а также мародерство воюющих армий. Вследствие этого резко возросло нищенство в городах. Естественно, в крепостной деревне упадок и обнищание разоренных крестьянских хозяйств сказался и на благополучии русских помещиков, что способствовало росту прогрессивной задолженности дворянских имений. Война заставила многих помещиков раньше выходить в отставку, возвращаться в свои поместья и самим заниматься хозяйством – раньше это был удел специально назначаемых управляющих[671]. В какой–то степени этот факт в своих известных мемуарах засвидетельствовал А. И. Герцен, когда вспоминал: «Отец мой провел лет двенадцать за границей, брат его – еще дольше; они хотели устроить какую–то жизнь на иностранный манер без больших трат и с сохранением всех русских удобств. Жизнь не устраивалась, оттого ли, что они не умели сладить, оттого ли, что помещичья натура брала верх иностранными привычками? Хозяйство было общее, именье нераздельное, огромная дворня заселяла нижний этаж, все условия беспорядка, стало быть, были налицо»[672].
Российская империя и русское общество после 1815 г.
Если оценивать в самых общих чертах людские потери и материальные жертвы в приведенных нами даже относительных данных, то необходимо подвести печальный итог. За победу в борьбе с Наполеоном России пришлось заплатить очень высокую цену. Что же она получила за потоки русской крови, за эти неслыханные людские потери, материальные издержки и подорванную войной экономику и финансы?
Ценностно–стоимостный анализ плюсов и минусов империи после 1815 г. начнем с того, о чем мы уже упоминали. Россия осталась крепостническим государством. Она упрочила и отстояла свою независимость и свой суверенитет во время, когда ее существование подверглось суровым испытаниям на прочность. Но считаем необходимым подчеркнуть, Россия победила, мобилизовав для военных нужд все имеющиеся ресурсы, используя, опять же, в первую очередь феодальные методы: административно–полицейский аппарат, рекрутские наборы, помещичье ополчение, корпоративные сословные институты, феодальные способы управления и консолидацию государства и общества. Да, рядовые ополченцы были почти исключительно крепостными крестьянами, отданными по разнарядке дворянами (добровольное поступление в рядовые практически исключалось, кроме разве Санкт–Петербургского ополчения), а командные кадры поставило дворянство (вот они поступали добровольно). Безусловно, можно найти и либеральные моменты, но в основном в ведении антинаполеоновской пропаганды. Тут нужно заметить, что правительство использовало на сто процентов один примечательный (в то же время весьма опасный для государства) факт – массовый призыв в ополчение, больше половины мобилизованных туда крестьян были тогда послушными крепостными. Для победы над Наполеоном Россия достаточно эффективно (хоть и на пределе своих возможностей) использовала крепостническую систему и самодержавие как институт верховной власти.
662
Русский архив. 1874. Кн. 2. С. 375; Блиох И. С. Финансы России XIX столетия. История – статистика. Т. I. СПб., 1882. С. 135; РГВИА. Ф. 213. Оп. 1. Д. 51. Л. 93 об, 97 об.
663
См. энциклопедию: Отечественная война 1812 года. С. 523; Тиванов В. В. Указ. соч. С. 66. Ведомость пожертвований по некоторым губерниям помещена в кн.: Сб. М. И. Кутузов. Т. VI. Ч. 2. С. 690—698.
664
Корнилов А. Эпоха Отечественной войны и ее значение в новейшей истории России // Русская мысль. 1912. № 11. С. 144.
665
Неупокоев В. И. Государственные повинности крестьян Европейской России в конце ХVIII – начале ХIХ века. М., 1987. С. 75.
666
Журавский Д. П. Указ. соч. С. 184.
667
Корнилов А. Эпоха Отечественной войны и ее значение в новейшей истории России // Русская мысль. 1912. № 11. С. 147—148.
668
Печерин Я. И. Указ. соч. С. 55; Сивков К. В. Финансы России после войн с Наполеоном // Отечественная война и русское общество. Т. VII. С. 135.
669
Дубровин Н. Письма главнейших деятелей в царствование Александра I. СПб., 1883. С. 160.
670
Туган–Барановский М. И. Война 1812 г. и промышленное развитие России // Отечественная война и русское общество. Т. VII. С. 108—110.
671
Пичета В. Война 1812 г. и народное хозяйство // Война и мир. М., 1912. С. 234.
672
Герцен А. И. Былое и думы. М., 2007. С. 17.