Перерожденный грех (ЛП)

– Она знала, что вы были демонами?

– Да. Она серьезно полагала, что переспала с самим сатаной. Все считали ее безумной. Затем после того, как она попыталась убить нас, оставив новорождёнными на снегу, бабушка с дедушкой забрали нас к себе, мы звали их Шейн и Лорен, а ее заперли в психушку.

– Вы росли, считая себя людьми?

– Да. – Иногда, когда докторам казалось, что у их матери наступило улучшении, Лора и Син пускали к ней. Но эти посещения всегда плохо кончались. – У нас возникали сомнения по этому поводу только тогда, когда нас оставляли с ней наедине, и она говорила о том, как жаль, что мы не умерли. Что мы являлись порождение самого сатаны.

Рука Кона замерла на ее спине, и он выругался.

– Это наверное так больно.

Она пожала плечами, конечно же причиняло боль. Лор стоически выдерживал это, но Син плакала еще несколько дней после посещения.

– Дедушка с бабушкой помогали нам справиться со всем.

– Ваши дедушка с бабушкой, кажется были хорошими людьми.

– Были. – Если как следует постараться, то Син могла ощутить запах домашнего печения, которое пекла ее бабушка, вспомнить ее объятия и сказки на ночь. Когда бабушка с дедушкой посмеивались украдкой. Они так любили друг друга. У них никогда не было особо много денег, но трудности только их сближали.

– А затем моя мать сбежала из больницы, нам с Лором было по восемнадцать, два дня недоставало до нашего девятнадцатилетия, и мы все еще жили с дедушкой и бабушкой, когда она ворвалось и убила их. Причина, по которой мы остались живы заключалась в том, что я увернулась. И нож, нацеленный мне в сердце, угодил в плечо. Я закричала, и Лор прибежал из своей комнаты, чтобы усмирить мать.

Кон коснулся губами ее волос, и в этом жесте было столько нежности, столько близости, что у нее перехватило дыхание. Кон словно только сейчас осознал, что он совершил, и его тело напряглось не в силах поверить, что это он сделал.

– Мне так жаль, – но говорил ли он о своем поступке или о ее прошлом Син так и не поняла.

Так или иначе она испытывала определенную неловкость. И может быть немного... тепла.

– Все в порядке. Не велика важность. – Ее бравада являлась ложной, и ей было интересно осознавал ли он это. Правда заключалась в том, что произошедшее опустошало ее, и она не могла прийти в себя в течение нескольких недель. Если бы Лор не заставлял ее есть, возвращая к жизни, возможно она умерла бы.

– Лор заботился обо мне и в течение года мы оставались в доме, а затем узнали, что наша мать говорила чистую правду.

Этой ночи ей никогда не забыть. Полнолуние. Туман. Жуть такая. Ее правую руку начало жечь, и она с ужасом смотрела на красные ожоги. Лор вернулся вечером с работы с лицом перекошенным от боли, его рука тоже пылала.

– Многое стерлось из памяти. – Она провела пальцами по ребрам Кона, ей нужно было чем-то занять руки, поскольку кинжала у нее не было под рукой. – Но кое-что помню абсолютно четко. Вместе с родовым знаком на нас обрушилось сумасшедшее вожделение... И знаешь, что хуже всего. Лон сопротивлялся этому как мог, и это довело его до крайней степени ярости. – Она вздрогнула вспомнив, как его багряная кожа была покрыта выпученными темными венами. В его глазах пылал алый огонь, желающий ее смерти. – Полагаю, что чистокровные Семинусы в буквальном смысле сходят с ума во время своего первого цикла созревания. Им необходимо такое количество секса, чтобы пережить это. Лор... с ним все обстояло иначе. – Во всяком случае, пока он оставался в доме. После того, как он исчез, ей приходилось только догадываться, что происходило с ним. – Он разворотил все в доме. Полагаю, что мне удалось выжить только потому, что я прикинулась мертвой. Я ушла оттуда следом за ним. Но вернулась обратно до того, как он снова объявился. За несколько дней до того, как он вернулся... – Она глубоко вздохнула.

– Где ты была все это время?

– Затрудняюсь ответить. То тут, то там.

Он оглядел кухню.

– Это я натворил?

Она кивнула.

– Син, мне так жаль. – Он взял в ладони ее лицо. – Я просто убит... я совершал такие жуткие вещи.

– Я тоже, – прошептала она. Два дня проведенные в Бостонских трущобах произвели на нее неизгладимое впечатление.

Он склонил голову, прикоснувшись к ней и она отпрянула, не желая, запачкать его собственными воспоминаниями, но он не так понял, и его лицо вытянулось.

– Мне право так жаль...

– Я... я нуждалась... – она так и не сумела закончить фразы. Ей хотелось заснуть, проснуться, и чтобы все это оказалось всего лишь жутким кошмаром.

Она уснула, а когда проснулась Лор исчез. Записка отставленная им гласила: "Не могу рисковать твоим благополучием. Люблю тебя".

– Он собрал сумку и уехал. Я не видела его более четверти века.

– Семьдесят пять лет? Иисусе. Что с тобой произошло? – Когда она не ответила, словно пытаясь прочистить горло, Кон осторожно приподнял ее лицо, и прикоснулся губами к ее губам, желая помочь ей избавиться от застрявшего в горле кома. – Ты можешь все мне рассказать. Пожалуйста, Син.

Она несколько раз сглотнула перед тем, как дар речи снова вернулся к ней. Наконец, уткнувшись лицом в его грудь, она произнесла:

– Я... уже говорила тебе, что покинула дом сразу после нашего странного изменения, после того, как Лор набросился на меня.

Кон напрягся

– Он ведь не пытался...

– Нет... Господи, нет. Он был в ярости, обезумевший, но в этом не было ничего сексуального. – Когда Кон немного расслабился она продолжила: – Позже я ощутила непонятную потребность, но я толком не могла разобраться в чём. – Она ухватилась за Кона, словно неожиданно пошла ко дну. – Я была девственницей. Я не испытывала влечения к кому бы то ни было прежде. И уж точно не в таком виде. И секс не был популярной темой для обсуждения между бабушкой и дедушкой. Все, что я понимала, что что-то внутри меня не так, я буквально пылала. Я билась в судорогах от боли, и меня тянуло к каждому мужчине, который попадался мне на глаза.

Она прикрыла глаза, не желая возвращаться в худшее из времен в ее жизни.

– Я была напугана. Я оказалась в одних из Бостонских трущоб... – ее лихорадило от боли, она хватала мужчин за руки, умаляя помочь ей, даже не понимая, о чем она просит. Она была невредима. Физически Лор не причинил ей вреда, но походила на сумасшедшую, и один из мужчин ударил ее так сильно, что кровь хлынула у нее из носа. Другого прельстили флюиды, исходящие от нее, и когда он попытался взять ее в переулке, женщина – по всей видимости его жена – застукала их, и Син пришлось сбежать.

Она забрела в самую отстойную часть трущоб, пахнущую скотобойней и заполненную фабричным дымом, где пара молодых головорезов прижали ее в углу подле магазина и наконец, обеспечили ей то, в чем она так нуждалась

Она плакала в течение нескольких часов, спрятавшись среди грязных коробов, сбитая столку и испуганная, физически пресыщенная, но душевно разбитая.

– Боже, – прошептал Кон, и она поняла, что говорила в слух. – Так ты узнала, что такое секс?

– О, это было не так уж и плохо, – произнесла она, не способная скрыть сарказм. – Вообрази, как я удивилась после того, как они достигли кульминации... а затем и я. – Скупая слеза, скатилась по ее щеке. Она была сама себе противна. Мерзкое существо, получавшее наслаждение вне зависимости от того, кто и как ее трахал и как жутко обращался с ней.

– Ты не можешь противостоять собственной сути, Син. Ты есть та, кто ты есть.

– Неужели в тебе нет того, чтобы ты ненавидел?

– Да, – ответил он неохотно. – Да, есть. Что произошло после? Ты отправилась искать себе подобных? Хотя бы пыталась?

– Я понятия не имела о собственном виде, и вряд ли мне бы представился шанс узнать о нем хоть что-нибудь. – Она пошевелила кончиками ступней, вызывая эффект непонятной близости. Может быть потому, что ей не доводилось просто лежать раздетой в постели с мужчиной прежде. Прикасаться пальцами ног нормально для обычных любовников? – После того, как Лор исчез тем утром я ощущала себя грязной и омерзительной, недостойной оставаться в доме, где жили мои дедушка с бабушкой. Я блуждала по городу, как беспризорная собака. Ночуя под мостами, питаясь объедками.