Перерожденный грех (ЛП)

Так долго ее показушная жестокость служила ей надежным щитом против всего с чем ей пришлось столкнуться в ее работе, и только теперь внимательно рассмотрев ее, он сделал неожиданное открытие – у нее слишком низкая самооценка.

И сам Кон отчасти поспособствовал этому.

Его собственные слова перед тем как они первый раз занялись сексом прозвучали в его мозгу, вызвав отвращение к самому себе. Она спрашивала, чего он от нее хочет, и его ответ был предельно прост: "Я не собираюсь узнавать тебя. Я просто хочу тебя трахнуть".

Сколько раз в своей жизни она слышала это? Какое количество мужчин не замечали в ней человека, стремясь удовлетворить собственные потребности. Ответ очевиден – бесчисленное множество, и в данный момент он не мог стереть их всех из ее памяти и как-то компенсировать собственную, не делавшую ему чести, грубость.

– Я понимаю тебя, Син, – прошептал он. – Я понимаю.

Он не был уверен расслышала ли она, поскольку не пришла еще в себя от полдюжины пережитых оргазмов. Кон немного подождал, подхватил Син на руки и погрузил свои клыки в ее горло.

Она втянула воздух, такой приятный звук женского восхищения, от которого у него возникло желание снова опуститься на колени. Прыгая через ступеньку, он влетел вверх по лестнице в спальню, и опустился вместе с нею на кровать.

В какой-то момент она схватилась за один из своих кинжалов, и он задумался: собиралась ли она защищаться от него... или ощущать оружие вошло у нее в привычку, в силу обстоятельств ее опасной жизни.

Он вынул осторожно нож из её руки, которая не желала расставаться с ним – с ее сокровищем. Син не стала сопротивляться, но отметила, где именно на тумбочке он его оставил.

Раздвинув бедром ее ноги, Кон опустился между них. Его член скользнул между её опухших складок, и Син тут же обхватила ногами его талию, соблазняя его, побуждая его. Он не стал её дразнить. Ее пряная кровь, смешавшаяся с привкусом ее оргазмов, питала его желание.

Его живот и ягодицы напряглись, поскольку он удерживал контроль, чтобы медленно и плавно войти в нее, вместо того, чтобы взять в порыве срасти и пойти в разнос, как требовал его инстинкт. Кон собирался сделать всё медленно, и не был намерен отступать от задуманного.

Не теперь.

Ее горячее ядро плотно обхватило его, всасывая глубже, кроша в труху его контроль. Его тело, звенящее от желания и энергии, что принесла ее кровь было готово взорваться. Что-то в глубине него ощутило, как усиливается их связь. Он был на взводе желая... нуждаясь... в продолжении. Словно каждый сделанный им глоток, вместо того, чтобы пресытить его, только усиливал жажду. О, это было скверно, так скверно...

Родовой знак Син мерцал, и его тепло присоединилось к гулу в его венах.

– Почти, Кон, – прошептала она. – Он почти уничтожен.

Он должен был остановиться. Еще пару глотков и возврата не будет. Должно быть она ощутила его состояние, так как ухватив за волосы, потянула назад.

– Достаточно на этот раз.

В прошлый раз у него было достаточно силы воли, чтобы отпустить ее, но он не находился так глубоко в ней. Теперь он ощущал себя безвольным рабом ее крови. Он все глотал и глотал, понимая, что перешел все границы.

– Получилось, – выдохнула она. – Вирус... он... исчез.

Кон едва её слышал. Экстаз вихрем пронесся по всему его существу, и он ничего не мог с собой поделать. Еще... ему нужно было еще.

Син вскрикнула, когда удовольствие накрыло ее. Этот подвох его склонности; жертва будет ощущать эйфорию и экстаз пока истощение не приведет ее к смерти.

Господи. Нет!

Кон взревел, вынув клыки из ее горла. Все его тело билось в конвульсиях, мгновение и жажда вернулась снова. Он провел языком по оставленным ранкам, наслаждаясь послевкусием, смакуя последнее, что ему когда-либо перепадет от Син.

Гнев, расстройство и жажда, разом обрушили его настроение, но он сумел урегулировать это и не наброситься на нее, чтобы в наказание как следует отыметь. Хотя по сути его нежность являлась для нее наказанием. Необходимость принять чью-либо доброту являлась для Син жестоким испытанием. Она явно стремилась не к этому.

– Резче, – простонала она, и он намеренно выдержал паузу, оставляя ее на грани.

– Я у тебя первый? – прошептал он, поскольку некая эгоистическая часть внутри него желала знать наверняка и услышать от нее, что он был единственным мужчиной преподнесший ей любовный акт, как тому и следовало быть.

Она откинула назад голову, выставив длинную изящную шею, заставив волосы переливаться темным потоком на фоне красного атласного пухового одеяла.

– Кон...

– Скажи мне. – Он склонился над ней, взял в рот ее сосок и облизывал, пока она не всхлипнула. – Я. У тебя первый?

– Да. – Это еле слышно произнесенное слово было нагружено таким количеством эмоций: сожаление, гнев, горе. В какой-то миг он подумал, что она вот-вот сломается, но затем ее пальцы впились в его спину и ягодицы, и Кон вздрогнул от удовольствия. – Теперь, пожалуйста...

Он должен был ощутить триумф, но вместо этого он ощущал себя ублюдком. Обозленный на себя, на нее, на весь мир он отпустил контроль, яростно вбиваясь в нее, и результат разразился электрическим разрядом. Крик вырвался из его горла, и он взорвался на бесчисленное множество частей. Син присоединилась к нему, эффект от выплеснутого в нее семени был великолепным. Она откинулась, тело ее напряглось, ее лоно сжалось настолько плотно обхватив его, что он снова кончил.

Когда все закончилось и к нему понемногу возвратились ощущения, он заметил, что Син несколько напряглась под ним. Кон вздохнул, понимая, что твориться с ее эмоциями, к пряному аромату секса примешивалась устойчивая нотка гнева.

Ну, ты же сам хотел, чтобы она чувствовала. Говорил, что так и будет. Вот оно и произошло.

Впервые за всю его жизнь ему было жаль, что он выполнил свое обещание.

***

– Ты сукин сын, – прохрипела Син.

– Да. Я сукин сын, заставивший тебя кончить.

– Это не то, что я имела ввиду, и ты знаешь об этом. – Она ощущала себя абсолютно голой. И не только физически в каком-то смысле. Он каким-то образом разрушил часть ее эмоционального щита, обнажив глубокую душевную рану.

Кон поднял голову, и Син заметила печаль, отразившуюся в его глазах, прежде чем он закрыл их и прижался лбом к её лбу.

– Скажи мне.

Ему не нужно было пояснять, она знала, что именно он от нее хотел. Она вздрогнула всем телом, и он крепко обнял ее, удерживая весом собственного тела и силой собственного желания.

– Они покидают меня.

Его глаза широко распахнулись

– Кто покидает тебя?

– Все, – прошептала она. – Если я начинаю заботиться о ком-то, или хочу, чтобы кто-то позаботился обо мне – они не могут. Они покидают меня. – Боже она и представить себе не могла, что может быть настолько откровенной. Эмоциональная трещина, которой он поспособствовал расширялась, Син не могла остановить поток несущихся из нее слов.

Кон осторожно перекатил их на бок, нежно проведя рукою по ее спине, уговаривая ее продолжить.

– У тебя есть Лор.

– Он тоже оставил меня.

– Лор? Что случилось? – Он обнял ее так, что ее лицо уткнулось ему в грудь, лучшее, что он мог сделать потому, что она просто была не в состоянии говорить, глядя ему в глаза. Поскольку продолжала молчать, словно не могла подобрать слов, он подбодрил ее нежным прикосновением. – Начни с чего-нибудь совсем простого. Например, с детства.

Она чуть не рассмеялась, вот уж что воистину вообще не являлось простым.

– Давай, – его низкий голос больше напоминал команду, но в тоже время предлагал поддержку. – Расскажи мне о своих родителях.

– О, они были чудными. – Син сосредоточилась на резко очерченном контуре его тела, когда произнесла: – Моя мама была человеком. Без царя в голове. Ее трахнул демон, которого она вызвала, и когда узнала, что забеременела от него, то попыталась прервать беременность, но не смогла. В результате появились мы с Лором.