Рыцарь из Преисподней

Это было одной из аксиом Ифэренн, да и в тварном мире Артур не раз слышал утверждения, что даже Господь не может уничтожить демонов, иначе давно сделал бы это. От утверждений таких недалеко было до мысли о том, что не Господь, значит, демонов и создавал. Но все теории легко разрушались практикой: одним-единственным ударом Миротворца. Нет, не по теоретикам, хоть и хотелось иногда приложить их обухом по темени, чтоб вправить мозги.

Миротворец по воле Божьей уничтожал демонов, Господь пожелал делать это руками Артура, и Артур был благодарен Ему за доверие…

Когда он понял, что проповедует, а не отвечает на вопросы, останавливаться было уже поздно. Да и незачем. Ничего плохого нет в проповеди, если она вовремя и к месту, а сейчас именно так и вышло. Слушали ведь, запоминали, Алимова вообще стенографировала. Не так сильна, значит, привычка к мнемографам у профессора демонологии. Не полагается демонолог на магию. И правильно делает.

— Так этот Бог, это что, не князь? — спросил Леонидас, нарушая негласное правило задавать все вопросы через ведущую допрос сержанта Фаталиеву. — Для духа из Немоты как-то круто, а?

— Поразительно! — откликнулась профессор, в кои-то веки не осадив нарушителя регламента. До этого она одним взглядом пресекала любую попытку вмешаться в разговор. — В научном сообществе существует теория, что у сулэмов есть своя религия, якобы они верят в единого Творца, в некую силу, создавшую и их, и… — кажется, Алимова хотела понизить голос, но в последний момент заставила себя продолжить громко и твердо: — …создавшую и их, и князей. Возможно, до духов в Немоте дошли отголоски этой религии. В отличие от нас, духи необъективны и склонны к фантазиям, к тому же они всего лишь побочный эффект творения. Осознание своей неполноценности и ненависть к князьям делают привлекательной для них мысль о том, что и князья были кем-то созданы и могут быть уничтожены.

— А для князей что делает такую мысль привлекательной? — растерянно спросила сержант. Авторитет демонолога был в участке неоспорим.

— Возможность переложить на кого-то ответственность за себя, — профессор ни на секунду не задержалась с ответом, наверняка «в научном сообществе» эта тема поднималась не единожды. — Им вполне хватает того, что они отвечают за всех нас и за мир, который создали. Хочется, чтобы и за них тоже кто-нибудь отвечал.

— И мог уничтожить?

— Об этом лучше спрашивать самих сулэмов. — В голос Алимовой вернулся холодок. — Но я уверена, что возможность уничтожения они отрицают. Даже мы знаем, что это чушь, а они и подавно.

— Но… — сержант перевела взгляд на Артура.

— А это можно проверить, — пожала плечами профессор. — Имя демона нам известно, несложно выяснить, существует ли такой. Потребуется некоторое время… и средства связи. — Она выразительно стукнула ногтем по мертвому коммуникатору на столе.

— Есть аварийный коммуникатор, вас проводят, госпожа профессор. А мы пока выпишем данные для документов, хорошо? — Фаталиева улыбнулась Артуру. Арханы вообще сменили гнев на милость, когда выяснилось, что он вроде как сделал их работу на чужом участке. — Печатать в другом районе придется, там, где аппаратура работает. Может, все-таки чаю?

Артур согласился на чай, а пока отвечал на вопросы сержанта, уже строго по делу: где родился, сколько лет, имеет ли родственников в княжестве и за границей, и прочая, и прочая, отношения окончательно наладились, а сержант Фаталиева стала для него Эльвирой. Легко спрашивать и легко отвечать, когда спрашивающий уже построил относительно тебя свою теорию, в которую укладываются все странности в ответах. Артур говорил правду, ничего, кроме правды, а Эльвира слышала свою правду, и это полностью ее устраивало.

Рисунок ауры в паспорт перенесли с мнемографа Алимовой. На улице. Там мнемограф работал. А потом курьер с пакетом умчался в соседний участок, принесли обед из чайханы по соседству. От еды Артур отказался, день сегодня был постный. Алимова вернулась из кабинета с аварийным коммуникатором раньше, чем прибыл курьер с документами. И громогласно сообщила:

— Земус не уничтожен и не развоплощен. Что и следовало ожидать. Но по имеющейся у нас классификации это мелкий демон, не способный захватить разумное существо — ни вампира, ни человека. По вашему описанию, Артур, можно с большой вероятностью предполагать одержимость. Если это так, то вы изгнали какого-то другого демона.

— Другой демон? — переспросил Артур, пропустив мимо ушей все остальное. — Значит, Земус цел… — Он понял, что говорит вслух и заткнулся.

Другой демон. Неважно кто, важно, что Земус цел и еще может добраться до Барчанов.

— Мне нужен мой телефон.

Телефон вернули, заодно вернули и нож, и обе чресседельные сумки, и даже обоймы к «Перкунасу». Но не сам «Перкунас». Кто бы сомневался! Артуру пока было не до оружия и не до объяснений Эльвиры о правилах конфискации и о том, что он может получить разрешение на что-нибудь более легкое…

Все потом. Он набрал номер Себесты. Мэр ответил почти сразу и, услышав, что Земус не уничтожен, ничуть не удивился. Никто здесь не верил в то, что демона можно уничтожить, никто не верил в то, что человек, не маг, может демона развоплотить.

— Мы готовы к тому, что он явится, — заверил Себеста. — Как придет, так и уйдет, ты же научил нас что делать. Но хорошо, что ты о нас помнишь.

— Этому я вас не учил, — сказал Артур. — Для того чтобы отогнать демона, может не хватить одной только благодарности Господу. Тебе хватило бы, ты не боишься. Роману и Анне — нет. Поэтому запомни еще одну молитву и научи всех.

В полной тишине он читал молитву Священному Кресту. Почему все замолчали, почему даже аварийные лампы перестали гудеть, вообще не вникал. Молитва на то и молитва, чтоб отдаваться ей целиком. И когда учишь молиться другого, чтобы он научил еще кого-то, хорошо бы суметь научить не только словам и чувствам, но и отрешенности от всего сиюминутного и преходящего… Однако когда просторный зал взорвался сверлящим мозг визгом, пролетели от стены к стене столы, лопнули лампы и финальным аккордом вышибло пуленепробиваемые окна, даже отрешенность Артура дала трещину. Себеста заорал в трубку: «Что там у тебя?!» — так громко, что даже визг перекрыл.

— Спокойно! — нечеловечески низким голосом скомандовала профессор Алимова. — Все оставайтесь на своих местах. Не двигайтесь! Это массовый экзорцизм, живым ничего не угрожает! Не двигайтесь!

Вот для чего ей вредность и зазнайство, чтоб в таких ситуациях не теряться.

Арханы замерли кто где был. Большую силу воли, однако, надо иметь, чтобы не двигаться, когда мимо с бешеной скоростью летает мебель, пусть не тяжелая, но твердая ведь, остатки обеда, цветочные горшки и оргтехника. Артур продолжал молиться, Себеста, сообразивший, что другого ответа не дождется, повторял его слова, и рано или поздно все успокоилось.

— Экзорцизм? — переспросила Эльвира, опустив пистолет и озирая разгромленный зал. — Массовый?

— Если вы из Коллегии, если это аудиторская проверка, то я должна сказать, ваши методы непорядочны. — Голос профессора Алимовой был ледяным. — Нам известно, что защита общественных учреждений от демонов могла бы быть лучше, но мы делаем все возможное. Мы над этим работаем. Совершенно ни к чему устраивать подобные демонстрации.

— А? — Артур понимал, что вопрос развенчивает только что заработанное им звание кого-то там из Коллегии, да и вообще, пожалуй, лишает его права называться разумным. Но абсолютно ничего в голову не лезло. Какая Коллегия? Какие демонстрации? Он понятия не имел, что здесь столько мелких бесов!

Впрочем, Алимова и сама поняла, что никакая проверка не стоит цирка с отсутствующими документами, оружием без лицензии и выведением из строя всей магической аппаратуры.

— Какой-то приют для умалишенных, — констатировала она недовольно. — И вы только что еще кого-то научили этому заклинанию? Или это был сеанс экзорцизма по телефону?

Насчет сумасшедшего дома профессор была права: разгромленное помещение больше ничем не напоминало тот тихий участок, в который доставили Артура Леонидас с напарником. Гораздо больше оно теперь походило на офис арханов где-нибудь на границе с Немотой после нападения фейри. Ладно хоть отбитого нападения.