Страница 39 из 114
После кельтского вторжения латины попытались освободиться от римского господства. Латинский союз распался. Какое-то время его участники сохраняли самостоятельность, но в 358 году Римская республика восстановила свое господство. Союз восстановили, но теперь его структура была несколько иной. Главнокомандующего больше не выбирали попеременно от римлян и латинов. Теперь его полномочия исполняли два претора, которые подчинялись римским консулам.
Латины очень возмущались тем, что их рассматривали не как партнеров, а как подчиненных, и в 341 году это возмущение переросло в вооруженное выступление. Военная кампания длилась четыре года. В 340 году консулами стали известные люди. Один из них, Тит Манлий, некогда убил в сражении рослого кельта и снял с него ожерелье, за что и получил прозвище «Торкват» («Ожерельный»). Он отправил на разведку во все стороны несколько конных отрядов и строго-настрого запретил им вступать в сражения. Командиром одного из таких отрядов был его сын Тит. Юноша со своими людьми оказался около самого вражеского лагеря, чуть не на бросок дротика от ближайшего сторожевого дозора. Здесь его осмеяли неприятельские тускуланские всадники, а их командир вызвал его на поединок. «Исход поединка покажет, насколько латинский всадник превосходит римского!» — воскликнул он.
Кровь бросилась ему в лицо, и, забыв о приказе отца, Тит ринулся в схватку, совершенно не задумываясь об ее исходе. Остальные всадники разошлись по сторонам, словно ожидая представления. Противники бросились друг на друга, выставив копья. Копье Манлия прошло над шлемом его противника, а тот и вовсе промахнулся. В результате второго столкновения Тит попал копьем между ушами коня тускуланского всадника. От боли конь встал на дыбы и сбросил своего наездника. Пока он пытался встать на ноги, Тит вонзил ему копье в шею, так что оно вышло через ребра и пригвоздило его к земле. На этом короткий поединок завершился.
Тит вернулся обратно в свой лагерь, окруженный своими восхищенными спутниками. Он с гордостью преподнес отцу доспехи сраженного им врага. Консул резко отвернулся от сына и приказал трубить общий сбор. «Тит Манлий, не почитаешь ты ни консульской власти, ни отчей, — сказал он, — если подлинно нашей ты крови, ты не откажешься, верно, понести кару и тем восстановить воинское послушание, павшее по твоей вине. Ступай, ликтор, привяжи его к столбу».
Затем последовал удар топора, и из разрубленной шеи хлынула кровь. Воины застыли от ужаса. Однако после этого многие отмечали, что все стали тщательней исполнять сторожевую и дозорную службу и менять часовых. Казнь Тита Манлия по приказу его отца стала одним из самых известных примеров высокоморального поведения в истории Рима. Она перекликается с тем, как действовали Брут и Вергиний. Подобные примеры служили напоминанием того, что отец имел полную власть над своими детьми вплоть до решения вопроса об их жизни и смерти и что доблесть (virtus) превыше родительской любви.
Вскоре произошел еще один незабываемый случай самопожертвования. Случилось так, что перед консулами, Манлием и его товарищем Публием Децием Мусом, предстал человек гигантского роста и сказал им, что если один из командующих армии обречет себя в жертву богам во имя разгрома неприятельской армии, то его сторона выиграет предстоящее сражение. Вскоре после этого пророчества началось сражение у подножия горы Везувий. Как обычно, перед началом битвы от имени каждого консула принесли в жертву животных. Этрусский жрец внимательно рассмотрел печень жертвы в поисках какого-нибудь отклонения, которое свидетельствовало бы о неудовлетворенности богов. Жрец сказал, что жертва Манлия дает хорошие предзнаменования, однако по поводу жертвы Деция он отметил, что у нее как раз на благоприятной стороне верхний отросток печени поврежден. При этом во всем остальном боги приняли жертву.
«Что ж, — сказал Деций, — раз товарищу моему предсказан благополучный исход дела, значит, все в порядке». Войска двинулись в бой, при этом Манлий вел правое крыло, а Деций — левое. Противники сошлись в схватке, и римляне, не выдержав натиска, отступили. В этот тревожный момент Деций позвал жреца из коллегии понтификов, который был призван для совершения религиозных обрядов в армии и сказал ему: «Нужна помощь богов, и ты, жрец римского народа, подскажи слова, чтобы этими словами мне обречь себя в жертву во спасение легионов».
Жрец сказал ему облачиться в пурпурную тогу и покрыть ею голову, а затем одной рукой под тогой коснуться подбородка и, став ногами на копье, произнести следующее: «Янус, Юпитер, Марс-отец, Квирин [имя божественного Ромула], Беллона [богиня войны], Лары [домашние и семейные божества], божества пришлые и боги здешние, боги, в чьих руках мы и враги наши, и боги преисподней, вас заклинаю, призываю, прошу и умоляю: даруйте римскому народу квиритов одоление и победу, а врагов римского народа квиритов поразите ужасом, страхом и смертью. Как слова эти я произнес, так во имя государства римского народа квиритов, во имя воинства, легионов, соратников римского народа квиритов я обрекаю в жертву богам преисподней и Земле вражеские рати, помощников их и себя вместе с ними».
Затем Деций отправил своему товарищу сообщение с рассказом о том, что он сделал. Деций надел свою тогу так, чтобы его руки оказались свободны, вскочил на коня и устремился в самую гущу врага. Там он и попал под град стрел.
Римляне, как и следовало ожидать, выиграли сражение, латины бежали. Заклинание сработало. Деция нашли под грудой трупов и с почетом похоронили, как героя (но если бы ему удалось выжить, то по правилам «посвящения» вместо него требовалось похоронить его изображение, поскольку богов потустороннего мира нельзя было обманывать с их мертвецами). Случались ли такие случаи? Мы точно не знаем, но, скорее всего, эти правила составлялись для каких-то реальных событий. Древние записи событий IV века до н. э., дошедшие до настоящего времени, находятся на грани вымысла и подлинной исторической памяти.
Тяжелая борьба продолжалась, война завершилась только в 338 году. Латины были окончательно побеждены. Латинский союз распущен навсегда. Созданное впоследствии общественное устройство имело большое историческое значение, поскольку римляне установили такую систему управления, которая не только обеспечила им полную безопасность, но также стала выгодна для латинов. Вместо того чтобы вслед за кельтским вождем Бренном повторить его мстительный возглас «Горе побежденным!» (vae victis), римляне создали все средства для того, чтобы привязать к себе завоеванные народы. Они пригласили своих побежденных врагов участвовать в своих мероприятиях по расширению территории. Правильность этой политики подтвердилось тем, что латины больше никогда не выступали против римлян.
Подобно тому, как в далеком мифологическом прошлом Ромул предоставил гражданство сабинянам, республика предложила гражданские права латинам. В результате этого для легионов увеличилось число возможных новобранцев. Появился человеческий резерв, который позволял Риму сохранять свое могущество в военное время. Поражение могло следовать за поражением, если так распорядилась судьба, но при этом в запасе у римлян всегда оставались новые призывники, которые могли заменить потерянные армии.
Вместо федерации, где все ее участники были связаны друг другом, римляне разрешили только двусторонние отношения отдельных сообществ с Римом и запретили им заключать соглашения друг с другом. Многие сообщества также лишились значительных земельных угодий. Латинов и некоторых других народов разделили на три различных категории, отличающиеся по типу управления и законодательной системы. Прежде всего, некоторые небольшие побежденные государства вошли в состав Римской республики как свободные города (municipia), а их жители получили полноправное римское гражданство. Одним из таких примеров был Анций (ныне — Анцио), бывшая столица вольсков. Однако сначала римляне велели этому городу сдать весь свой флот после морского сражения. Носы или «клювы» некоторых кораблей (на латыни — rostra) выставили на римском Форуме, на возвышении для ораторов, после чего это возвышение стало называться Ростра.