Страница 29 из 52
Сумерки сгустились быстро. На небе заблестели звезды.
Карма лежала на ложе под прозрачным балдахином в отведенном ей покое. Окно наглухо было замуровано решеткой. Возле двери поставили чернокожего верзилу с неестественно высоким голосом. Как же быть? Оставалось только кушать, что принесли на подносе слуги, и ждать удобного случая, набравшись терпения. Она поднялась с постели, обследовала все углы, страшась потайных дверей и непонятных окон, и решила для своего полного успокоения обезопасить временное пристанище от непрошеных ночных гостей, забаррикадировав входную дверь каким-то сундуком и связав вместе дверные ручки. Нож для резки фруктов лежал под тюфяком. Карма ждала сюрпризов и просыпалась очень часто, прислушиваясь к малейшим шорохам. Однако ночь прошла спокойно.
Следующим днем о ней не вспомнили и вовсе, разве что дважды принесли подносы с разнообразной пищей, которую гостья могла есть отнюдь не всю. Сладкое мясо она так и не смогла отважиться откусить. Она несколько раз пыталась выйти из своей комнаты, и повсюду за ней следовал чернокожий верзила. Дал же Бог такой рост человеку!
Прогулявшись по террасе и внутреннему дворику, девушка вернулась в комнату. Похоже, она пленница. Ну нет, довольно. Этой ночью она обязательно выберется из этой клетки. С такими мыслями Карма стала ждать ночи.
***
Откуда-то издалека отчетливо доносился звук музыки. Карма прислушалась. Так и есть. Протяжная восточная мелодия срывалась со струн неизвестного музыкального инструмента, который пел где-то совсем рядом. Девушка поднялась с ложа и распахнула двери своей комнаты. Над ней сразу же навис сторожевой монстр.
-- Где звучит музыка? - ища глазами оживленное место, Карма вышла в коридор.
-- Госпоже не следует покидать покои без накидки на лице, - настойчиво заметил гигант - евнух.
-- Оставь меня, - отмахнулась она, продолжая идти по темному коридору.
-- Госпоже нельзя без приглашения ходить на мужскую половину.
-- Я здесь гостья, и хожу, где мне вздумается.
Звук усиливался. Ага, значит она движется в правильном направлении. Коридор заканчивался аркой и выходил в большую залу, вокруг которой по периметру шла терраса с развевающимся прозрачным занавесом. В глубине залы на высоких постаментах горело множество масляных светильников.
Девушка подошла к одному из витых мраморных столбов и стала наблюдать за происходящим. Ее голубое одеяние сливалось с голубой материей занавеси. Так что из-за тюля был виден только чернокожий верзила.
В центре стояло возвышение из ковров и пуфов. На нем, облокотившись о резной столик из слоновой кости с серебряным подносом сладостей, сидел хозяин дворца. С боку играли музыканты, и под их трели юная наложница извивалась в танце, ублажая затуманенный взгляд своего господина. Тот, не обращая на нее внимание, пил вино из плоской агатовой чаши и беседовал с тем самым бородачом, которого Карма видела пару дней назад в роще вместе с тем другим, молодым и высоким красавцем, что так любезно...так цинично препроводил ее в этот дом, где теперь она - то ли гостья, то ли пленница. Да, благодаря именно ему она здесь. Однако, самого благодетеля видно не было. А Али-Рашид кланялся и возносил руки к небу.
Визирь сделал знак слуге, стоявшему рядом, и тот, поклонившись, протянул купцу небольшой мешочек. От радости бородач, став на колени, припал лицом к туфле Муслим-аги; потом поцеловал бряцнувший кошелек и в низком поклоне удалился после милостивого жеста визиря, отпускавшего купца с миром.
Не успел бородач скрыться за дверями, пряча в складах своего халата вожделенную награду, как они вновь распахнулись, и Карма увидела Мустафу, робко входящего и озирающегося по сторонам. Он тут же поклонился и от волнения стал теребить свой кушак. Визирь пригласил его подойди ближе и поведать историю о спасении прекрасной чужестранки. Неожиданно Муслим-ага разразился поэтической тирадой Омара Хайяма о девичьей прелести, на что бедный рыбак поклонился и с печальный видом рассказал о своей драгоценной находке. Тут же последовал жест, повелевающий рядом стоящему слуге отблагодарить верного подданного за спасение столь важной персоны и гостьи из соседнего государства. Увидев кошелек, Мустафа смутился и замер в нерешительности. Однако, уже изрядно выпивший Муслим-ага настаивал на принятии от него вознаграждения и с миром отпускал рыбака домой. Молодой человек низко поклонился и направился к выходу.
Карма ужаснулась своей догадке. Так ее продали? Продали как вещь? ! О, Боже милосердный! Она выбежала в коридор и, пробежав полсотни локтей, очутилась на балконе. Внизу, по ступенькам спускался Мустафа.
-- Мустафа! - окликнула она его. Тот оглянулся. - Мустафа , подожди, не уходи.
Рыбак грустно посмотрел на нее.
-- Ты не захотела стать женой рыбака. Теперь ты наложница Великого визиря Муслим-аги.
-- Наложница?
-- Вот, - он показал ей бренчащий монетами кошелек. - На это я смогу забыться и вырвать тебя из своего сердца, - молодой человек развернулся и продолжил свой путь. Вскоре его фигура скрылась в темноте ночи.
-- Бедный Мустафа, - прошептала она ему вслед. - Зря ты так сокрушаешься. Я никогда бы не принадлежала тебе. Но я ценю твои чувства и никогда не забуду тебя. Прощай, добрый человек.
-- Госпожа должна вернуться в свои покои на женскую половину, - раздался бестелесный высокий голос у нее за спиной.
Карма оглянулась, потом последний раз бросила взгляд в ту сторону, куда ушел Мустафа, и направилась к своей комнате. Ее глаза загорелись недобрым огнем, но шедший за ней великан этого не заметил.
Оставшись наедине в своей клетке, невольница забралась на постель и, прижав колени к груди, стала раскачиваться из стороны в сторону, лихорадочно соображая, как быть дальше. Внезапно двери распахнулись, и в комнату вошел узкоглазый и узколицый, невысокого роста и с колючими маленькими глазками очередной страж. За ним следом вплыли уже знакомые купальщицы и, подняв Карму за локти, повели в купальню. Значит, ей вновь предстоит созерцать этого Муслим-агу.
На сей раз ее облачили в розовый шелк с серебряным поясом и широкими браслетами на запястьях, препроводили в небольшую сумрачную комнату с двумя одинокими светильниками по противоположным сторонам и широким ложем, убранным шелковым покрывалом. В глубине, возле тлеющей жаровни на одном столике стоял узкогорлый серебряный кувшин, на другом - поднос с фруктами.
Не отходя от двери ни на шаг и озираясь по сторонам, Карма продолжала стоять неподвижно. Вдруг в глубине комнаты зашевелился парчовый занавес, приковав к себе ее внимание, и на свет вышел Муслим-ага в длинном до пола, распахнутом халате и с непокрытой коротко стриженной головой. Он, не моргая, смотрел на Карму, держа в руке какую-то блестящую вещицу.
-- Благодарю тебя, щедрейший Муслим-ага за прекрасные наряды. Завтра уже я покину твой гостеприимный дворец и продолжу свой путь дальше.
Визирь обошел девушку кругом, не стесняясь откровенно оглядывать ее с ног до головы, от чего у той возникло отнюдь не приятное чувство наготы, и , приподняв ей волосы, надел на шею изумрудное ожерелье, не проронив ни звука. Ага потрогал светлые волосы чужестранки, поднес их к лицу, вдыхая аромат свежести и чистоты, провел по всей длине, едва касаясь рукой.
-- Мое гостеприимство и впредь будет щедрым, а подарки - богатыми, - томно сказал он, приблизившись к Карме почти вплотную.
-- Я ценю твое внимание, Великий визирь, однако столь великолепные подношения не стоит делать случайной гостье, - настаивала Карма, чувствуя, как в ней нарастает тревога.
-- А разве Кармэ здесь гостья?
Девушка испуганно глянула на него. Муслим-ага мягким движением снял с ее головы вуаль и дотронулся до обнаженного плеча.
Карма резко отошла от него к окну.
-- Белая женщина недотрога?
-- Я настаиваю, однако, на том, что здесь я в гостях, - она украдкой глянула на столик с фруктами, высматривая нож или кинжал, потом на окно, перекрытое решеткой. Кинжал лежал возле самого края подноса. - Надеюсь, Великий визирь не посягнет на неприкосновенность подданной другого государства!