Страница 24 из 52
"Кармэ из правоверных, видать, - размышлял про себя Мустафа. - В такую ночь в молитве проводит. Благочестивая у него жена будет. Это добрый знак. Перед порогом будущего счастья своего слезно молится Аллаху. Пусть поплачет сейчас, чтобы после сердце ее возрадовалось покоем и умиротворением."
Изрядно оросив землю слезами, страдалица поднялась с колен и уже на подходе к дому заметила сидящего на крыльце Мустафу.
"До чего же чуткий человек", - подумала она.
Мустафа поднялся с порога и спустился к ней навстречу.
-- Кармэ... - тихо проговорил он, беря ее за плечи. - Я обещаю любить тебя.
-- Нет, Мустафа. Чем ты можешь мне помочь? И ты не в силах облегчить мое горе. Никто. Только я сама. Ты хороший человек, - она погладила его по щеке. - Но я здесь чужая. Придет день, и я покину вас, но тебя и Ширин я не забуду.
-- Ширин? Не бойся, Ширин не будет против, чтобы ты стала мне второй женой, - страстно зашептал молодой человек.
-- Ты хочешь сказать, что вы с Ширин поможете мне? Но как? Ведь у вас самих нет никаких средств. Чем вы владеете? Этой хижиной и старой лодкой. Как вы поможете?
В ее интонации и взгляде застыл вопрос.
- Да, - Мустафа утвердительно закачал головой. - Ширин не будет против. Она послушная и мудрая, несмотря на свой возраст. А мать, - он махнул рукой в сторону. - Как я скажу, так и будет.
Карма улыбнулась и стерла с лица высыхающие слезы.
-- Благодарю тебя, - проговорила она и, склонившись к его ногам, коснулась их по древнему индийскому обычаю, который переняла у Берджу. - Ты воистину святой человек.
Мустафа же расценил этот жест как ее добровольную покорность и искреннюю благодарность ему как будущему супругу и господину. На этом парадоксе они и разошлись по своим подстилкам.
Другие домочадцы спали крепким сном, а эти двое вдохновленных уже рисовали живописные картины, облачая свои мечты в телесные очертания. Каждый из них услышал от другого то, что по сути и хотел услышать. Девушка только на хозяина дома возлагала надежды, связанные с его помощью в дальнейшем странствии, и она увидела в его глазах страстное желание помочь ей. Молодой человек тоже, в свою очередь, увидел в чужестранке то, что и хотел. Она, еще не пришедшая в сознание, уже тогда странным образом прокралась в его сердце, но теперь, когда он увидел, что его чувство взаимно, утвердился в намерении навсегда связать свою судьбу с этой благочестивой и кроткой девушкой.
Ах, как они заблуждались в своем наивном обожествлении друг друга. Мустафа всего лишь хотел жениться на ней, а не кинуть к ее ногам весь мир. И Карма была вовсе не кроткой овечкой. Далеко не кроткой. Эта чужестранка таила в себе сгусток мощнейшей энергии и при случае могла взорваться. Просто сейчас в этом не было необходимости. Здесь, как казалось, ей ничего не угрожает.
Они оба были просто прекрасны в своем наивном заблуждении.
В очаге посреди комнаты еще тлели угли, согревая небольшую хижину...
***
На утро Мустафа, вдохновленный ночным откровением, отправился в мечеть к мулле, чтобы выспросить благословение у духовного наставника и выбрать наиболее благоприятный для свадьбы день; старуха-мать с превеликим удовольствием осталась дома на хозяйстве, глубоко убежденная, что сын, наконец, одумался и сделает так, как она его настропалила; Ширин же с Кармой - также в хорошем расположении духа - отправились на базар за недорогой тканью для пошива новой одежды. Все были довольны и счастливы.
И тут, проходя мимо лавки с украшениями, Карма отчетливо разобрала знакомые слова. Она замедлила шаг и прислушалась. Так и есть! Это разговаривали между собой индийцы: то ли купцы, то ли мастера - Карме это было не столь важно. Что они сказали? Они сказали, что пробудут в городе около месяца, дожидаясь какого-то еще каравана из Арабии. Кровь прилила к голове, и мысли лихорадочно начали метаться из стороны в сторону. Значит, у нее есть еще месяц, а потом она вместе с ними отправится в Индию. Она их упросит, будет умолять, и они возьмут ее, обязательно возьмут. Карма оглянулась, посмотрела по сторонам, чтобы запомнить этих людей и примерное расположение их лавки (благо в парандже не были видны ее безумные мысли, прыгающие из глаз в разные стороны) и продолжила свой путь следом за Ширин. Теперь у нее снова появилась надежда. Да, не зря она вчера ночью так страстно молилась Богу и взывала Его о помощи. Бог услышал ее мольбу, и значит приходит время действовать. Действовать, но не сейчас. У нее в запасе почти месяц.
Ширин остановилась возле овощной лавки, перебирая и разглядывая кабачки, дыни и тыквы. Потом она вспомнила, что пришла на базар не за дынями, а за тканью, и стала бранить продавца за низкопробный товар, недостойный лежать в таком благословенном месте, как площадь, построенная предыдущим султаном, который привозил в город только лучшее: лучшие ковры, лучших мастеров и лучшую бахчу. Перепалка между продавцом и покупателем привлекала к себе внимание окружающих.
- Покупайте! Покупайте! - кричал Али- Рашид в толпу. - Персидская фасоль! Крупная, одного размера! Индийский рис! Прозрачнейший, чистейший рис! Зернышко к зернышку! Чудесный рис для плова. Не рис, а просто драгоценный камень! - И тут он заметил бронящуюся женщину, а рядом с ней ее рослую спутницу. - Эй, Казим, - поспешил бородач к соседу. - Гляди вон туда. Видишь, там наше богатство? - заскулил Али-Рашид.
-- Наше богатство? Где? О чем ты, сосед?
-- Ты, щедрейший по воле Аллаха, видать запамятовал. Белая женщина... Помнишь, почтенный Казим?
-- А, ты об этом?
-- И об этом, и о том. Вон они. Сейчас же пошлю работника проследить за ними, - проговорил куПец и суетливо побежал к себе. - Надир! Надир, где ты бездельник?
К нему тотчас подбежал мальчик лет двенадцати.
-- Что, господин?
-- Где тебя шайтан носит? Иди сюда и слушай внимательно, - Али-Рашид склонился к мальчишке и зашептал ему что-то на ухо, указывая пальцем на двух женщин у соседнего лотка; потом пристрожился, грозя пальцем, и толкнул работника в плечо, поторапливая того, чтобы живее шевелился.
Мальчик поклонился и выбежал из лавки.
Закончив браниться, Ширин направилась к рядам с тюками разноцветных тканей. Карма последовала за ней.
А тем временем Мустафа, весьма довольный исходом дела, шагал по корабельной пристани. На берегу копошились матросы, таская туда-сюда грузы, проверяя оснастку и заготавливая в путь провиант. Местные мальчишки выменивали у моряков какие-то диковинные безделушки. Жизнь кипела и на берегу. Богатые купцы либо сносили свое добро в караван - сарай, либо грузились, готовясь отплыть после удачной или неудачной торговли.
Нынче Мустафе все казалось в радужном свете. Мулла дал от имени Всемогущего Аллаха благословение и согласие зарегистрировать второй брак рыбака со спасенной женщиной. Правда, Мустафа не сказал ему, что спасенная - чужестранка... Но какое это имеет значение в глазах Аллаха Всевидящего? И молодой человек видел себя праведником, ведь он берет несчастную себе в дом без приданного и только с одной мыслью: облегчить ее страдание в этом мире и позаботиться о спасении ее души. Правда, до свадьбы придется подождать малость: звезды пока не на стороне праведников. Так сказал мулла. А на стороне путешественников и купцов. Но это обстоятельство нисколько не омрачило возвышенные мысли мечтательного рыбака. Он планировал рассказать сегодня обо всем жене и матери, убедить их обеих, если те станут противиться , что от Кармэ - как от жены, будет хороший толк. Ведь им и вправду стало легче после того, как она взялась помогать в хозяйстве. Теперь всю домашнюю работу можно передать ей, а самим подумать о собственной лавочке на базаре в рыбном ряду. А там глядишь - и вторую лодку соорудить появится нужда. Ах, как ладно все вырисовывается. Все-таки хорошо, когда в доме больше работников.
Так, мечтая о будущем, Мустафа оказался в роще, недалеко от пристани. Он присел на старое трухлявое бревно и задумался. Пахло древесной смолой и цветами. Весна царствовала во всю. Молодая листва деревьев и кустарников пошла в рост. Зацветала груша и персик. Солнце припекало уже по-летнему. И хотя ночи еще были прохладными, днем порой становилось довольно жарко.