Страница 10 из 54
Я знала, что он избегал разговоров о своей травме именно по этой причине. Не одна я была напугана, но, по крайней мере, я в этом признавалась. Бросив взгляд на мокрое от пота тело Джека, я увидела, как с каждым вздохом вздымалась и опускалась его грудь. Хотела бы я заставить всю боль и страдания, что терзали его, уйти. Он вел себя сейчас слишком тихо. И я поняла, как глубоко, должно быть, он погрузился в собственные мысли.
Хотя в нашей паре я была королевой по строительству эмоциональных стен, Джек тоже мог на отлично выполнить эту работу, если бы захотел. Память услужливо напомнила мне о том, как я вела себя на предыдущих этапах наших отношений. Все то время я старалась держать эмоции в себе, отказываясь разделить с Джеком мою личную драму. В итоге у меня случилась эмоциональная перегрузка, и я нашла единственное решение – сбежать. Сдерживание эмоций в себе не пошло нам на пользу тогда, не пойдет и сейчас. Отчаянно пытаясь сохранить между нами свободное общение, я слегка прикоснулась к его груди.
– Джек? – прошептала я, все еще не оправившись от грубого секса, который только что у нас был.
Он повернулся ко мне лицом.
– Ну? – его голос опять звучал раздраженно.
– Я просто хотела поговорить о том, что ты чувствуешь, что ты думаешь… хоть о чем-нибудь?
Он зарычал в ответ:
– Кэсси, мы можем этого не делать хотя бы сегодня, пожалуйста? Неужели тебе трудно дать мне одну чертову ночь, чтобы переварить всё случившееся, прежде чем заставишь меня вывернуться перед тобой наизнанку.
Я боролась со слезами, которые грозили покатиться по моим щекам.
– Но ты сказал, что мы сможем поговорить после секса.
– Неужели? Значит, я, черт возьми, соврал. Просто спи.
Я вдруг почувствовала себя ничтожной. Я не привыкла к такому Джеку, и он, определенно, мне не нравился. Он никогда прежде не был жестким со мной. Сейчас он казался таким равнодушным, таким холодным. Умом я понимала, что всё это было поверхностным, но мое сердце не могло избежать боли. Подобное отношение Джека ранило сильнее, чем любые слова. Сейчас мы были женаты. Разве он не чувствовал, какими особенными стали наши отношения после свадьбы? Я определенно чувствовала. Или считала их таковыми пять минут назад.
Смахнув слезы, я уверила себя, что Джеку просто нужно время, чтобы обдумать всё случившееся этим вечером. Но потом нам следует вместе разобраться в сложившейся ситуации. Я не стану вечно мириться с его поганым отношением ко мне и предельно ясно дам ему это понять, если возникнет такая необходимость.
***
На следующее утро я проснулась оттого, что мне в глаза сквозь окно бил солнечный свет, так как вчера вечером я забыла задернуть шторы. Было глупо переживать из-за такого пустяка, если учесть, в какой ситуации я оказалась. Сделав короткий вздох, я посмотрела на Джека. Он спокойно спал, лежа на спине, рука в гипсе покоилась на его обнаженной груди.
Поднявшись с постели, я тихонько направилась в сторону ванной, чтобы собраться на работу.
– Кэсси, ты можешь закрыть эти долбаные шторы? – от резкого тона в голосе Джека у меня подкосились ноги.
Видимо, хороший сон ничего не изменил в его поведении. Честное слово, мне было неважно, насколько красивым мужчиной он был, я не собиралась слишком долго терпеть его гадское отношение. Джек определенно испытывал насколько хватит моего терпения, и именно его-то у меня было в дефиците. Поборов желание огрызнуться в ответ, в негодовании позвать его по имени или хоть как-то постоять за себя, я просто сделала то, что он просил, потом пошла в ванную и закрыла за собой дверь. Я целых пять минут смотрела на свое отражение в зеркале, после чего попыталась привести в порядок лицо и волосы.
Он же преодолеет это.
Он должен преодолеть.
Правда?
Сделав долгий глубокий вдох, я закрыла глаза и пожелала себе быть сильной. Решительно кивнув головой, я потянулась за косметичкой, вытряхнула её содержимое на столик и приступила к нанесению макияжа.
***
Когда я вернулась вечером после работы, Джека дома не было. Я чуть не забыла, что у Метс сегодня была последняя домашняя игра, прежде чем команда уедет на десять дней. Джек ничего не сказал о том, что должен присутствовать на игре, но я знала, от него требовалось быть там. Я включила телевизор только для того, чтобы убедиться в этом. Когда я переключила на спортивный канал, то первым делом услышала сообщение о сломанной руке Джека, на широкоформатном экране появилось его лицо. Он выглядел печальным.
К тому времени, как Джек вернулся домой, я едва могла держать глаза открытыми. Когда я услышала, как открылась входная дверь, я притворилась, что мне захотелось попить воды, и пошла на кухню.
– Как прошла игра? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро и заинтересованно. Джек не ответил на мой вопрос. Он едва взглянул на меня, прежде чем направился в нашу спальню.
Его молчание ошеломило меня.
Я осталась на кухне в одиночестве. Стоя босыми ногами на холодном полу, я нервно сцепила руки около груди. Потрясение от поведения Джека исчезло так же быстро, как и появилось. Вместо этого во мне вспыхнул гнев, и я выкрикнула вслед Джеку:
– Ты собираешься притворяться, что не слышишь меня? – Какое-то время я ждала его ответа и крикнула вновь: – Ты серьезно решил не разговаривать со мной?
Тишина.
Я не знала, что было хуже: его нежелание разговаривать со мной или его хамское поведение. Когда он вел себя как кретин, то, по крайней мере, разговаривал со мной. Хотя это было не очень-то приятно.
***
Молчанка длилась уже более двух дней.
Более. Двух. Дней.
Когда ты живешь в неком подобие ада, два дня могут показаться годами. Сложилось такое впечатление, что моя жизнь перевернулась с ног на голову, я все время была на нервах. Это сказалось на моем сне. Я почти две ночи не смыкала глаз, и даже когда мой мозг все-таки позволил мне заснуть, я подсознательно продолжала думать над поведением Джека и гадать, как до него достучаться.
Я уставилась на телефон на моем рабочем столе, по меньшей мере, в десятый раз останавливая себя от желания позвонить Джеку. Часть меня не могла смириться с мыслью, что он без задней мысли отправит мой вызов на голосовую почту, но проверять я так и не решилась. Я посмотрела на свое обручальное кольцо и вдруг занервничала. То волшебство, что мы разделили с семьей и друзьями в день нашей свадьбы, сейчас находилось под угрозой. Но ведь наши отношения переживали и более тяжелые времена? Разве не так?
Мне не нравились мысли, которые крутились у меня в голове, но что если бейсбольная карьера Джека подошла к концу? Будет ли в этом случае мой муж все время таким, как сейчас: раздраженным и злым?
Нора прервала мои размышления, вызвав меня в свой кабинет, чтобы обсудить проблемы Джека.
– Закрой дверь, – приказала она, прежде чем я успела войти в кабинет.
Дверь захлопнулась со щелчком, я опустилась на стул напротив Норы и засмеялась от того, как она уставилась на меня: её рот растянулся в недовольной ухмылке.
– Сломал руку, да? Бьюсь об заклад, что жить с ним сейчас одно удовольствие. – Она постукивала ручкой по блокноту в желтой обложке.
– Ага, он весь белый и пушистый. Откуда ты узнала? – спросила я, гадая, откуда ей стало известно о поганом настроении Джека.
– Джек – один из таких парней, настоящих мужиков, если ты понимаешь, о чем я говорю. Не могу представить себе, чтобы он наслаждался своей беспомощностью. И знаешь, что я скажу тебе, Кэсс, именно так он себя сейчас чувствует.
– Ты права во всем, но это отстойно. Он ведет себя как полный придурок. – Я скривила рот в недовольной гримасе, ожидая сочувствия или понимания, или что-то в этом роде.
Нора склонила голову на бок, и легкая улыбка тронула её губы.