Страница 107 из 120
— Где?
— А там, у бара, разве не Артур?
— Нет, Артур все еще в столовой. Я не знаю, кто это такой. Наверное, чей-то гость.
— А я думал, что это Артур, но теперь вижу: это не он. Что ж, рад, Джо, что ты не сменил доктора. Мне бы не хотелось менять адвокатов.
В клубе кое-кто обсуждал выход Джо из политики, а кое-кто не обратил на него никакого внимания. Частично по совету Майка, частично по совету Артура в последующие несколько дней после публикации заявления Джо появлялся во всех привычных для него местах: в клубе, здании суда, на Мейн-стрит. Через некоторое время — возможно, всего лишь через неделю — люди уже не будут смотреть на него как на возможного кандидата, а пройдет еще немного времени, и они вообще забудут, что у него хоть когда-нибудь были на этот счет подобные намерения. А чуть позднее Джо и Эдит решили навестить Дейва Харрисона и его жену, которые купили новый дом во Флориде, в месте под названием Хоуб-Саунд. Поначалу они хотели отклонить предложение Дейва, но Эдит сказала: «Сейчас весьма подходящее время напомнить Гиббсвиллю, да и всей Пенсильвании, что один из твоих лучших друзей — партнер фирмы „Морган“. И поскольку наверняка у нас в городе нашлись любители посплетничать о том, что тебя не включили в список кандидатов, эта поездка будет весьма кстати».
Помимо Чапинов Дейв пригласил Алика Уикса с женой и супругов Дональдсон из Скрантона. Мужчины ловили рыбу, играли в гольф, пили без меры виски и поносили своего «друга» из Белого дома. Женщины плавали, играли в бридж и ездили за покупками в Палм-Бич или в близлежащий городок Сент-Онж за фотопленкой «Кодак». Хоуб-Саунд находился в часе езды от Палм-Бич и только-только приобретал известность. Это курортное место фактически было частным клубом, негласным девизом которого стала новомодная простота: дома здесь можно было обслужить минимальным количеством слуг, мультимиллионеры здесь ездили не на «роллс-ройсах», а на простеньких «плимутах». И сильные мира сего не только преспокойно отдыхали здесь вдали от любопытствующих взоров туристов из Уэст-Палм-Бич, но и могли без помех спускать на воду свои дизельные яхты. Любой из гостей за десять долларов мог стать членом клуба «Остров Юпитера», а затем каждый день в послеполуденный час и вечером играть в бридж по доллару за очко. Мужчина в старом пиджаке с эмблемой школы «Гротон» мог оказаться партнером фирмы «Морган», а мужчина в потертых штанах цвета хаки — мозговым центром автомобильной индустрии.
В один из дней их совместного отдыха Дейв Харрисон и Алик Уикс отправились порыбачить, оставив своих пенсильванских приятелей Чапина и Дональдсона играть в гольф. Но полил проливной дождь, и, пока женщины слонялись по магазинам на Уорт-авеню, пенсильванцы решили, как и положено в мрачный дождливый день, выпить рюмочку-другую.
— Джо, насколько мне известно, с месяц назад тебя поимели по высшему разряду.
— Что ж, можно назвать это и так.
— Ну а как ты это назовешь?
— Поимели по высшему разряду, — сказал Джо.
— А то, что я слышал, правда? Сто пятьдесят тысяч баксов?
— Нет, не так много, однако сумма приличная. Но я их понимаю.
— Жаль, что ты не поговорил со мной, — сказал Пол Дональдсон.
— А что бы ты сделал?
— Я тебе скажу, что бы я сделал. Я бы собрал с полдюжины парней и сказал им: «Не выберете Чапина, сильно пожалеете».
— Спасибо, Пол. Но по-моему, все сложилось неплохо. Вместо того чтобы таскаться по всей Пенсильвании, я здесь, в «Хоуб-Саунд», со своими друзьями.
— Брось ты, Джо. Раз ты решился отвалить им такую кучу денег, тебе этой должности здорово хотелось. Ты ведь метил в вице-губернаторы, верно?
— Ага.
— Ну не знаю, утешит тебя это или нет, но, судя по сведениям из моих источников, осенью нам достанется.
— Думаю, так оно и будет. Ладно, Пол, к черту все это. Не хочу об этом и вспоминать.
— Так что, ты решил расстаться с политикой раз и навсегда?
— Полагаю, что так.
— Но будешь по-прежнему жить в Гиббсвилле.
— Буду, черт возьми.
— У тебя с ногой уже все в порядке?
— Ну вчера, например, я у тебя выиграл сорок долларов, а позавчера — двадцать.
— Так, как мы играем здесь в гольф, под силу даже Дейву, — сказал Дональдсон. — А какие у тебя планы на будущее? В Нью-Йорке, например, есть кое-какие дела, которые могли бы тебя заинтересовать.
— Адвокатские?
— Нет, не совсем. Инвестиционные фонды. Положение сейчас хуже некуда — самое время этим заняться. В Европе назревает война.
— Откуда ты об этом знаешь?
— А как насчет этого парня с усиками как у Чарли Чаплина? В газетке Боба Хукера ты об этом не прочтешь, но этот психованный ублюдок, если его не возьмут за задницу, может захватить всю Европу. А мы начнем богатеть.
— Да брось ты, Пол.
— А когда в последний раз ты говорил с кем-то, кто действительно знает, что там происходит?
— Да я ни с кем не говорил.
— А я говорил. Спроси Дейва. Он скорее всего ответит уклончиво, но ты его все же спроси, получаю я достоверную информацию или нет.
— Ну, я не сомневаюсь в том, что ты ее получаешь, но этот Гитлер, он же просто какой-то псих.
— Что ж, раз тебя не интересуют деньги, что тебя интересует? Ты же не хочешь киснуть до конца своей жизни в Гиббсвилле. У тебя есть там подружка?
— Нет.
— Ты должен поехать как-нибудь со мной в Нью-Йорк, и я тебя там познакомлю с одной маленькой компанией. Они не проститутки. Большинство из них живут на алименты своих бывших несчастных идиотов-супругов, и хочется им, всего лишь чтобы их сводили в «Эль Марокко» покрасоваться своими нарядами. Некоторые из них даже живут с мужьями, но мужьям этим на все наплевать. У них есть свои девочки. Одного из них я, кстати, видел на днях в Палм-Бич. На самом деле, сегодня днем я чуть не поехал туда сам подцепить какую-нибудь красотку. Они уже не девочки, но кому нужны девочки? Единственный раз я попал в неприятности именно с такой вот девочкой: она решила, что стоит ей разораться, и я тут же выложу денежки. Нет, всем этим дамочкам, о которых я тебе говорю, уже за тридцать, а то и больше, и умеют они все на свете — не надо никакого Парижа. Нью-Йорк битком набит самыми извращенными, самыми модными и самыми хорошенькими дамочками, каких нигде в мире больше нет. И хотят-то они всего ничего: чтобы их сводили в хороший ресторан, на шоу или в ночной клуб.
— Откуда ж у тебя время зарабатывать миллионы?
— Послушай, — сказал Пол, — я в центре города уже к десяти утра, прямо к звонку. Стоящая дамочка, полноценный семичасовой сон, и я свежее и бодрее любого парня, который всю ночь ворочается в постели, мечтая заполучить то, что у меня уже есть. Многие мои приятели ходят в физкультурный зал, а я ложусь в постель с женщиной и прекрасно потом сплю. Для меня хороший сон превыше всего. Мне не надо десяти часов или двенадцати. Шесть, семь, ну восемь часов спокойного сна — и я в полном порядке.
— И тебе никогда за это не доставалось?
— Ты имеешь в виду, от Бетти?
— Ну да.
— В этом-то, мальчик, вся и суть. Если б я приходил домой пришибленный… Но чего нет, того нет. Пью я не много. Я здесь пил намного больше, чем пью в Нью-Йорке.
— Но разве Бетти не интересует, что ты там делаешь по ночам?
— Бетти в это время почти всегда в Скрантоне. Она знает, что я не стану по вечерам сидеть в отеле и ужинать в номере. Она знает, что я куда-то выбираюсь.
— Да, но когда тебя нет в отеле всю ночь?
— Никаких звонков с полуночи до восьми тридцати.
— И ты ни разу не попался?
— Ни разу. И с какой стати мне попадаться? Слушай, парень, я не хочу, чтобы ты думал, будто я каждую ночь занимаюсь любовью. Это не так. Но когда я еду в Нью-Йорк, это так. Ты ведь знаешь, Джо, мужчины по своей природе полигамны. Тебе же это известно. У жеребца всегда сорок — пятьдесят кобыл. У меня есть дамочка в Бостоне, одна — в Чикаго и две-три — в Филадельфии. И если бы Бетти со мной сюда не приехала, я бы уже сейчас был в Палм-Бич и даром время не терял.