Неукротимый (ЛП)

- И с тех самых пор мы стали друзьями, даже при том, что у Никки с Дэйвом продолжается это глупое соперничество.

Я собирался расспросить ее о семье, когда она выпалила:

- Итак, Хэппи? Он как бы гей или бисексуал или как?

Это сбило меня с толку: - Что? - я был озадачен.

Она играла с моими пальцами, и я спросил прищурившись: - Что тебе известно, Ангел?

- Ну, только то, что он наслаждается компанией Дэйва. И Никки. Так что я просто предположила, что он гей, но он все-таки, определенно, би, ага?

Я сказал ей язвительно:

- Он - ничего из вышеперечисленного. Он просто Хэппи. - она смотрела на меня, как будто я тронулся умом, когда я напомнил ей мягко, но решительно: - Ты ведь знаешь, что я думаю на счет этих ярлыков. Хэппи нравится то, что нравится. Ему не нужен ярлык.

Она подняла брови, размышляя. Затем кивнула один раз: - Чудненько.

- Чудненько?

- Ну, знаешь, это типа как хорошо, но прикольней.

Уставившись в ее беззаботные глаза, я пробормотал:

- Чудненько?

Она расхохоталась, а я наблюдал, как ее лицо засветилось от удовольствия. Ее полные губы обрамляли ее прямые, белые зубы и именно тогда я понял, что я пропал.

В данный момент мы валяемся с моей девочкой на моей кровати и смотрим телевизор.

- Почему ты такой? - Мягко спрашивает Лекси и тянется своей рукой к моей руке в едва освещенной комнате. Она переплетает наши пальцы, и шепчет:

- С тобой случилось что-то плохое.

Абсолютно точно, Шерлок.

Прошла минута, в полной тишине, но ее большой палец гладит меня так нежно, что побуждает меня заговорить: - У меня было дерьмовое детство. Дерьмовое детство стало дерьмовой юностью. Я встретил кое-кого, когда был ребенком и этот кое-кто заставил меня поверить, что все может наладиться. Мысленно я сказал себе, что должен приложить все усилия, чтобы все наладить и я сделал, что смог. Я убежал от дерьмового детства и несколько лет жил на улице. В чем-то жизнь стала лучше. А в чем-то намного хуже. Зависал в плохих местах, делал плохие вещи, чтобы заработать на жизнь. И, в конце концов, плохое в моей голове поменялось местами с хорошим. - На ее лице появился озадаченный взгляд. Я пытаюсь объяснить: - То есть, я имею ввиду, что я больше не замечал плохого в плохих вещах. Это была просто моя жизнь. Так что, я думаю, ты могла бы сказать, что я стал нечувствителен к большому количеству дерьма. Большая часть дерьма, которая шокировала бы и показалась отвратительной нормальному человеку, не трогает меня ни капельки. И плохое не кажется мне больше таким уж плохим. В моем мозгу, очень плохие вещи стали хорошими.

Повернувшись, я рассматриваю полуосвещенную фигуру Лекси, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами, явно шокированная тем, что я так много рассказываю о себе. Я тоже шокирован. Есть только 2 человека, которые знают всю правду обо мне - я имею в виду, о настоящем мне -это Хэппи и Юлий. Хэппи, Юлий и я встретились в ужасных местах. Мы понимаем друг друга.

Переводя стрелки на нее, я спрашиваю: - Что сделало тебя такой? - Лекси пожимает плечами: - Очень много разных вещей. Точно и не знаю.

Я неодобрительно отвечаю:

- Чушь. Я задал тебе вопрос, девочка, и жду ответа.

Она ложится на бок, кладя подбородок на согнутую руку: - Хорошо, умник. Ну, я думаю это тоже началось дома. Все было не очень хорошо, мама целыми днями работала. Папа был жалким старым ублюдком. Мама работала в основном по ночам, потому что получала за это больше денег, а недоумок, которого я называла папой тратил почти все деньги на травку и выпивку, скрываясь от кошмара, которым была его жизнь. Я и мой брат заботились друг о друге так, как могли. Но я не могла защищать его так, как он защищал меня. Я была маленькая и слабая. Каждый раз, когда папа выходил из себя, брат отправлял меня в мою комнату и запирал за мной дверь. Они дрались, но не слишком сильно. В итоге мой брат подсел на наркотики, потому что папа....

Ее взгляд уставился в пространство, и у меня внутри что-то сжалось. Незнакомое чувство. Желание защитить. Я чувствую себя защитником Лекси.

Я не знаю, что с этим делать.

Покачав головой, ее глаза встретились с моими, и она вынужденно улыбается: - У всех есть своя история. Все могло бы быть намного хуже. Мои соседи, они...- она нахмурилась - Они не были хорошими людьми. Я была ребенком, где-то 5-6 лет и каждый вечер до меня доносились их крики. Они орали и избивали своего сына. - Шепчет она, - он был всего лишь мальчишкой. А я сидела в своей комнате, и ....и просто плакала. Плакала с ним вместе.

В ее голос столько боли, и мое сердце начинает бешенно стучать.

Она тихо добавляет: - Я встретилась с ним однажды. Я видела, как он похромал в мой задний двор. Ему было больно. И когда он упал, хоть я и была всего ребенком, я не могла оставить его там, одинокого и напуганного. - Она вновь шепчет: - Он был просто мальчик. Маленький мальчик. И ему было очень больно.

Потянув ее за руку, чтобы приблизить к себе, я обнимаю ее одной рукой за талию, а она прячет лицо в изгибе моей шеи. Мне нужно знать.

- Что случилось с этим маленьким мальчиком?

Она глубоко вдыхает, и на выдохе отвечает: - Он пытался огрызаться со мной.

И я улыбаюсь в ее висок. Она, наверно, чувствует это, потому что тихо смеется.

- Ага. Он был упрямым. Не ждал ни от кого помощи, особенно от меня. Очень осторожный и недоверчивый. - Потом она сказал то, из-за чего в моей груди закололо. - Он немного напоминал тебя, Твитч.

Прижимаясь ко мне, она говорит где-то в области моей шеи: - Он не хотел говорить мне свое имя. Но я вытянула это из него. Он сказал мне, что я забуду сразу же как он уйдет, и я пообещала не забывать. Я помню, как сильно я старалась правда не забывать его, - она улыбается около моего горла. - Я даже вырезала его имя на старом дубе на заднем дворе, когда мне было 10. - она хихикает: - Было похоже, как будто я хотела доказать ему, что сдержала свое слово. - Молчание, затем: - Хотя, это и не важно. На следующий день, после нашей встречи, к их дому приехала скорая помощь и полиция. Я пряталась в своей комнате, закрывая уши пока они не уехали. И я знала....я просто знала, что его больше там нет.

Боль в моей груди успокаивается, когда ощущение теплоты появляется внутри меня.

Лекси зевает: - Я думаю, именно поэтому я делаю то, что делаю. Понимаешь? Помогаю детям. Это отчасти из-за него. Я никогда не забуду его. Он был бойцом. Я всегда представляю его себе как упрямца, стремящегося выжить любой ценой.

Я не хочу спрашивать. Я не хочу спрашивать. Не спрашиваю. - Ты помнишь его имя, малышка?

В полудреме она шепчет: - Антонио Фалько.

Мое тело напрягается, становится твердым как камень. Я внимательно слушаю как ее дыхание углубляется, затем выравнивается, а ее тело расслабляется и она проваливается в глубокий сон.

Черт меня дери. Дерьмо. Я не верю в эту ерунду.

Тяжело дыша, стискиваю челюсть и я притягиваю Лекси ближе к себе, наслаждаясь ее теплотой и сладостью. Я слишком упрям, чтобы отпустить ее.

Проклятье! Так не должно было случиться. Это.. Чтоб меня... Это меняет все.

Лекси помнит обо мне.

Пронзительный крик в мое ухо заставляет мое тело подпрыгнуть. Крик слышится еще раз . Затем еще раз.

Дверь моей спальни распахивается и на пороге стоит Хэппи в одних трусах и Линг в слишком откровенной ночнушке, оба выглядят как будто их только что разбудили. Когда Линг замечает Лекси на моей кровати, она хмурится. Лекси поднимает голову и бормочет: - Что происходит? Что это за ужасный шум? - Моргнув, она смотрит на дверь и орет: - Что она здесь делает?