Неукротимый (ЛП)

Игнорируя его попытку разыграть из себя идиота, я говорю ему: - Конечно, с тем местом, где он находится, прямо сейчас, тебе трудно будет связаться, - я наклоняю голову на бок, и щурюсь.- Очень трудно. Можно сказать он ушел...под землю...на какое-то время.

Хэппи добавляет: - Надолго. Он, возможно, никогда не вернется.

Фальшивая бравада Хамида испарилась, и его лицо приобрело обеспокоенное выражение: - Я не ходил к нему. Он пришел ко мне! И он не сказал ничего, что я бы уже не знал. Теперь, мы поговорили, и я извинился, нет никакой потребность в этом. Мы разойдемся, и забудем об этом.

Хоть он и пытался, чтобы это звучало как утверждение, это все равно было больше похоже на просьбу.

Хэппи и я посмотрели друг на друга, прежде чем Хэппи кивнул в моем направлении. Я внутренне ухмыльнулся. Обходя стол, я говорю, подходя к нему: - Знаешь что? Я думаю, ты прав. Я не думаю, что Патрик сказал тебе что-то, чего бы ты не знал. Но я действительно думаю, что ты знал, почему Майкл уходит от тебя. И я не думаю, что тебе хотелось отдавать парня мне, не так ли?

Хамид нахмурил брови, я двинулся ближе: - И?

Он ехидно отвечает: - Это не важно, Твитч. Все кончено. Не будет войны. Я не буду извиняться еще раз. И я думаю настало время тебе и твоим людям уйти.

Наконец, добравшись до спинки его стула, я наклоняюсь вперед к его голове, и достаточно громко шепчу, чтобы услышали все.- В любви и на войне все средства хороши.

Так же быстро, как атакуют змеи, мое предплечье оборачивается вокруг его шеи, и сжимает достаточно сильно, чтобы приостановить поступление воздуха. Хэппи никак не реагирует, зато Майкл шепчет: - Нихрена себе.

Хамид дотягивается, и цепляется за мои руки. Это ничего ему не дает. Я смотрю на Хэппи, и дергаю подбородком. Он подходит, а я в это время тяну Хамида за шею вверх с его стула, и ставлю на ноги. Хэппи обходит его, и занимает мое место, также захватывая его за шею. Тяжело дыша, я говорю Хамиду: - Знаешь, я мечтаю, чтобы люди перестали вынуждать меня делать подобные вещи.- Дотянувшись рукой до заднего кармана, я вытаскиваю свой складной нож из слоновой кости, и выдвигаю лезвие.

- К сожалению, ты не оставил мне выбора своим откровенным неуважением. А я позволял этому продолжаться слишком долго. Поэтому сегодня я преподам тебе один единственный урок.

Из-за отсутствия воздуха давление растет, и его лицо становится темно-бордовым. Он задыхается, страх появляется в его глазах: - Что ты собрался сделать?

Смотрю сначала в его левый глаз, потом в правый, и автоматически заявляю: - Око за око.

Хэппи сильнее сжал его горло, запихнул свернутый клубком носовой платок ему в рот, и закрыл все это свободной рукой. Хамид пытается избавиться от захвата, его громкие крики приглушены. Мужчина ошеломлен. Я мог бы отпустить его прямо сейчас. Это было бы ему уроком, но о таком уроке быстро забудется. Я хочу, чтобы этот ублюдок просыпался каждое утро, вспоминая обо мне.

Я хочу, чтобы он запомнил меня на всю свою оставшуюся жалкую жизнь.

Я говорю Хэппи: - Держи его крепче. Я не хочу оставить его без обоих.

Глаза Хамида расширяются за секунду до того, как он начинает сильнее бороться, и закрывать глаза, слезы катятся из уголков его глаз. Когда я слышу, как что-то капает, я смотрю вниз, и вижу, что мужчина обмочился. Запах аммиака заполнил воздух, я смотрю на него: - Засранец. Давай-ка сделаем это.

И втыкаю лезвие в него.

Хамид кричит до тех пор, пока не начинает хрипеть, приглушенный импровизированным кляпом Хэппи.

Часть выпала.

Он хнычет. Его тело неудержимо дрожит, и погружается в шоковое состояние. Он хватается руками за воздух.

Выдавил все.

Его дыхание тяжелеет, а тело успокаивается, это наводит меня на мысль, что он потерял сознание.

Проклятье. Везучий сукин сын.

Вероятно, должно быть печально, что я ничего не чувствую из-за того, что сделал. Нет никаких угрызений совести, говорящих мне остановиться. Нет эмоций. Просто....ничего. Мой разум и я, абсолютно непринужденно делаем это кому-то, в ком мы уверены, что он виноват. Кому-то, кому надо преподать урок.

Когда я удовлетворен своей работой, я подхожу к двери рядом с кабинетом, и открываю ее. Ванная маленькая, но да ладно. Мне не нравится, что его кровь на мне.

Мою и мою и мою, пока не удостоверяюсь, что мои руки чистые. Я возвращаюсь обратно в кабинет, и вижу Майкла, наклонившегося над мертвенно-бледным лицом Хамида, дергающим его тело, и рассматривающим его теперь зияющее углубление вместо глаза. Хэппи стоит сбоку, также осторожно наблюдает за тем, что делает Майкл.

Майкл спрашивает в пустоту: - Он умрет?

Я тихо отвечаю: - Нет. Но он будет жалеть, что не умер.

Мальчик смотрит на меня: - Вы сделали это...- он выглядит смущенным - ...за меня?

- Отчасти - говорю ему. И это правда. Никто не смеет обижать моих сотрудников. Но Хамид сделал это. Если бы это был не я, это был бы кто-нибудь другой. Хамиду повезло, что это сделал я, потому что он продолжит дальше проживать свою крысью жизнь.

Майкл кивает, я смотрю на Хэппи, его глаза все еще наблюдают за мальчиком, на его лице пораженный взгляд.

Да. Он вполне подходит.

Вытаскиваю бумажник, и беру из него визитку, кладу ее на стол, чтобы написать Хамиду записку.

Объявить войну было ошибкой. И хочу заметить....я выиграл.

Я всегда выигрываю.

Подойдя к его обмякшему телу, я отпускаю визитку, она, кружась, падает на его грудь, и иду к выходу, к своим людям. Когда мы приближаемся к внедорожнику, я приветствую одного из головорезов Хамида, и говорю ему: - Если ты хочешь, чтоб твой босс выжил, звони в скорую. Прямо сейчас.

Его глаза расширяются прежде, чем он бежит к кабинету. Мои люди собрались, и готовы уезжать, мы выезжаем под звуки разверзнувшегося ада.

Поворачиваюсь к Майклу, который сидит рядом со мной, и наблюдает за мной широко раскрытыми глазами, я ухмыляюсь, и взъерошиваю его волосы.

Да.

Мальчик справился прекрасно.

Поворачиваю ключ, открывая мою квартиру, и задаюсь вопросом, почему Твитч не ответил мне на смску, в которой я спрашивала «все ли с Майклом хорошо».

Сморщив в смятение лицо, я снимаю пальто, ставлю сумку на стойку, и иду в комнату. Останавливаясь на полпути, я вслушиваюсь.

Душ включен: - Твитч? - кричу я.

Знакомый голос отвечает: - Нет, крошка, это я. - Дэйв. Моя улыбка просто умирает, когда он добавляет: - И, как только я выйду, мы должны поговорить о том, с чего ты решила, что тот странный парень может быть в твоем душе.

Дерьмо.

Мой телефон пиликнул.

Никки: - Девичник! Ю-ху! Скоро буду хх

Девичник? Сегодня? Да невозможно, чтоб я могла такое забыть.

Приняв утром душ, я надела свитер и майку, и только потом уже побрызгалась дезодорантам.

Ну знаете.....на всякий случай.

Когда я иду на кухню, дверь ванной открывается, и я слышу тяжелые шаги, которые приближаются ко мне. Только в одном полотенце, и все еще мокрый, Дэйв хватает меня в медвежьи объятия, к которым я не готова. В печатавшись лицом в его мокрую грудь, засранец прижимает меня сильнее, когда я говорю испуганно и приглушенно: - Не могу. Дышать.

Щипаю его за бок, он хихикает, и сжимает меня еще сильнее. Буквально отключая мне подачу воздуха своей накаченной грудью, я повинуюсь инстинкту. Не имея другого выбора, я просто кусаю его за сосок. Сильно.

Дэйв визжит, и отпрыгивает от меня, выглядя раздраженным, но по-прежнему ухмыляясь: - Это больно, сучка.- Кладу руку на бедро, и пытаюсь отдышаться, я визжу: - Меня почти что задушил мужчина с большими сиськами.

Дэвид открывает рот от удивления: - Эти сиськи накачены, потрясающие грудные мышцы!

Неспособная остановиться, я рассмеялась над его оскорбленным выражением лица. Я осторожно спрашиваю, проводя рукой по лицу: - Почему ты созвал девичник? Что случилось?