Страница 103 из 107
- Я знаю о нем.
- Но, полностью не читали, верно? Этическое развитие было основой их духовного продвижения. Воздержание от клятв, лжи, равнодушие к наслаждениям, умеренность, скромность, постоянство входили в "нравственный кодекс общины". Ношение белых одежд было символом духовной чистоты и часто ессеев еще называли "братством чистых". Отказавшись от храмовых жертвоприношений и посещения синагог, они создавали "храм человеческий", где воскурения пред Богом совершались в виде добрых дел. Реальных дел, а не слов, понимаете? И высшим наказанием считалось изгнание из ордена. Кстати, мы никогда не узнаем, почему Иоанн ушел из этого сильного в то время тайного ордена. Сам и по собственной ли воле? Или его что-то заставило это сделать. Тем не менее, факт остается фактом – о ессеях известно очень и очень мало, а вот Иоанн стал значительной фигурой в истории.
Немного об учении ессеев. Основной тезис – это тленность тела и всего материального. Человеческие души - бессмертны и они имеют преджизненное существование. Они, воплощаясь, соединяются с телами, как с темницами. После смерти тел очищенные души попадают в мягкий эфир, а для дурных душ уготована "мрачная бездна". Знания философии, логики и физики ессеи подчиняли бытию Бога. Словом, ничего для Вас нового, правда? Только вот все это говорилось и писалось за две тысячи лет до Рождества Христова. А Евангелие от ессеев стоило бы почитать. Оно понятное, простое и доступное для понимания. Ессеи ждали прихода Мессии, вставая до рассвета в полном молчании. Обращаясь на восток, каждый ессей возносил молитвы. Встающее утреннее солнце символизировало для ессеев Божественную Мудрость. Понимаете?
- Что Вы этим хотите сказать? Конечно, весьма все это любопытно, но…
- Восток. Солнце, встающее на Востоке и заходящее на Западе, когда ессеи замолкали. Богом было Солнце, а это совершенно языческий символ, известный и в Древнем Египте и задолго до него. Отсутствие торговли, занятие ремеслом и земледелием, умение защитить себя - обеспечивали полную самостоятельность ессейских общин. Члены ессейских орденов, связанных между собой, селились в пустынях, окрестностях городов и селений. У них не было своих городов, но путешествующие ессеи всегда могли найти кров и поддержку в любом из домов единоверцев.
Вступающие в ордена проходили испытательный срок в течение трех лет, переходя на скромное "безубойное" питание и изменяя свой образ жизни. Посвящая себя совершенствованию, давая обет, который подразумевал преданность общине, они руководились тремя основными принципами: любовью к Богу, любовью к добродетели, любовью к человеку. И это была их Святая Троица.
- Спасибо, Ваше Высокопреосвященство. – Подал голос Никос-Хасен. – Это действительно интересно и понятно, но запросто может свести с ума кого угодно, потому что Вы – католический кардинал – говорите ересь.
- Вряд ли, молодой человек. Вас свести с ума будет затруднительно. Но, давайте подождем еще нескольких гостей, которые придут с минуты на минуту. И тогда многое для Вас лично станет понятнее.
- И кто это?
- Терпение, молодой человек. Терпение. Позвольте, я Вам предложу что-нибудь до того, как будет подан скромный обед. Моя кухарка, очаровательная и строгая женщина, держит меня на диете, но для гостей делает исключение. Так что я просто уверен, что у нее найдутся на кухне ее знаменитые кальцони с моцареллой и помидорами. – Кардинал видимо нажал на какую-то кнопку под столом, потому что ровно через минуту в приоткрывшуюся дверь заглянуло пожилое женское лицо и вопросительно посмотрело на кардинала.
- Синьора Паули, у Вас найдется, что перекусить до обеда нашим гостям? Я вижу по Вашему лицу, что кальцони уже давно готовы. – Кардинал хитро улыбнулся. Кухарка сотворила недовольное лицо и коротко кивнув, исчезла за дверью, которая после этого медленно и тихо притворилась как бы сама собой.
На лице кардинала не было видно практически никаких эмоций, кроме абсолютного спокойствия, если не сказать, равнодушия и к происходящему, и к нетерпеливому ожиданию сидящих за столом некой развязки событий. Было очевидно, что финал всей этой истории близок, но каким он будет для каждого из них? В конце концов, уже произошло что-то из ряда вон выходящее – все сидящие за столом знали об этом. Но каждый знал только то, что представлял себе правдой. В действительности, кардинал был очень напряжен, и это чувствовала и точно знала только одна кухарка. Попросить кальцони перед овощным супом он мог только в том случае, если ситуация была настолько сложна, что даже он ничего не мог с ней поделать. Необходимо было, чтобы гости чем-нибудь занялись, пока кардинал лихорадочно что-то обдумывал. Если сейчас он извиниться и выйдет позвонить, то…
- Вы позволите мне на минуту вас оставить, синьоры? – Кардинал встал. – Мне надо отдать некоторые распоряжения по поводу важной встречи, которая произойдет завтра.
Сидевшие за столом поднялись со своих стульев. Получилось весьма вовремя, потому что, знак уважения к кардиналу плавно перешел в знак приветствия внесенных кухаркой горячих кальцони.
Кардинал быстро прошел в свой кабинет и, притворив за собой дверь, набрал на мобильном телефоне номер. Автоматический голос ответил, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Это было совсем странно: не мог Дайс Ледуайен отключить телефон – это вне правил. Это могло произойти только в одном случае, и это было, и невероятно и возможно одновременно: Дайс мог выключить телефон сам. Время прибытия тех, кого ожидал Кардинал прошло. Секретарь давно сбросил смс сообщение, что рейс приземлился по расписанию, но прошло уже более часа после этого, а их не было на пороге квартиры на Via Nicolo V.
Гл. 50
И не могло быть. Потому что все пятеро: Дайс Ледуайен, Джонатан Тиз, Дюпри, Люсьен и Шрайбер сидели в небольшом ресторанчике неподалеку от аэропорта Рима.
- Объясни мне, Дайс. – В голосе Джонатана было напряжение. – Что все-таки происходит.
- Последний акт невероятной трагедии или комедии, как для кого, Джонатан.
- Объясни.
- Пусть лучше это сделает мсье Дюпри – это его часть работы.
- Кто Вы, мсье Дюпри? – Джонатан повернул голову к человеку, которого он видел впервые.
- Я тот, кто нужен для того, чтобы кардинал не чувствовал себя в безопасности. – Дюпри слегка улыбался кончиком губ. – Нас с вами всех вместе в эту минуту ожидают на квартире кардинала ди Корсо, где по его идее должен состоятся разговор, который приведет к выработке тактики по представлению Люсьена главным козырем на секретной встрече кардиналов в Ватикане, известной под названием «Конклав Двенадцати». Но, нас с вами сейчас там нет и это уже через минут десять даст понять кардиналу, что нас там и не будет. Что в свою очередь заставит его предпринять ряд мер по поиску сидящего среди нас Люсьена, ибо именно он имеет для кардинала важнейшее значение. Мы с вами его не слишком интересуем, поэтому я предполагаю, что нами займутся те, кто обеспечивает Его Высокопреосвященству защиту его интересов. Именно этих людей стоит нам опасаться, по крайней мере, до завтрашнего вечера.
- Кто они?
- Неважно. Важно, что они умеют. А умеют они достаточно для того, что планы некоторых сильных мира сего не свершались. Хотя, поверьте, что планы были очень надежно защищены. И, тем не менее, эти люди могут многое испортить во имя кардинала.
- Значит ли это, что и наши планы под угрозой? – Шрайбер помял в руке сигарету.
- О, да. – Дюпри усмехнулся. – Но, вот какое дело: кардинал уверен, что я им настолько очарован и обезоружен, что я вообще вне поля его интересов. Сделаю все, что он мне скажет, ибо я из тех, кто сидит сейчас в его квартире.
- А на самом деле, кто Вы? – Шрайбер все-таки закурил.
- А на самом деле я из тех, кто сидит в этом римском кафе, мистер Шрайбер. – Дюпри улыбался. – И вовсе не собирается ехать на квартиру кардинала.